Призвание России

Каковы бы ни были политические основания и предлоги к борьбе, потрясающей теперь Европу, нельзя не заметить, даже при самом поверхностном наблюдении, что на одной из воюющих сторон стоят исключительно народы, принадлежащие правосла­вию, а на другой — римляне и протестанты, обступившие исла­мизм. Конечно, такое распределение воюющих может быть объ­яснено причинами более или менее случайными: взаимною нена­вистью племён, столкновением интересов, расчётами политики или какою-нибудь противоположностью в общественных началах. И, нет сомнения, все эти причины действительно оказывают силь­ное влияние на современные события; но достоверно и то, что распрю растравила религиозная ненависть. Если б русские или греки стали приписывать латинствующим народам такое побуж­дение, последние, вероятно, отреклись бы от него с негодованием и назвали бы обвинение клеветою; но, к счастью, отрицание в этом случае невозможно. Писатели римского исповедания сами при­писывают себе это побуждение; они-то его и провозглашают; они им хвастаются; они объявляют его достаточным поводом к тому, чтобы призвать на оружие Запада благословение Бога правды и любви. Мария-Доминик-Огюст Сибур, «милостью Святого Пре­стола Апостольского архиепископ Парижский», возвещает Фран­ции, что «война, в которую вступает она с Россией, не есть война политическая, но война священная; не война государства с госу­дарством, народа с народом, но единственно война религиозная;