Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Уголовная ответственность за легализацию (отмывание) преступных доходов. У
.pdf
посредством конфискации обращено в доход государства. В дальнейшем такое
1
имущество обратно вводится в легальный гражданский оборот в соответствии с
положениями главы 14 ГК РФ.
Однако это не самое главное. И до включения в уголовный закон анализируемых статей существовали и до настоящего времени продолжают параллельно существовать нормы, регулирующие подобную процедуру.
Суть проблемы заключается в другом. Чтобы ее понять, надо прислушаться к мнению О. А. Рыхлова, раскрывающего объект легализации с позиции
основного и дополнительного. Напомним — в качестве последнего он называет, в частности, интересы правосудия.
Согласиться следует не только с содержанием данного суждения, но и с
направленностью его подхода, с градацией непосредственного объекта на основной и дополнительный. К сожалению, в диспозициях указанных норм дополнительный объект прямо не отражен. Но он подразумевается в п. «б» ч. 3
ст. 174 и в п. «б» ч. 3 ст. 174.1 УК РФ, предусматривающих уголовную ответственность за соответствующие деяния лицом с использованием своего служебного положения.
Сходной точки зрения придерживаются и Е. В. Эминов, Ю. В. Логвинов и
С. А. Бронников. Они пишут: «Дополнительный непосредственный объект —
общественные отношения... обеспечивающие интересы службы…»1.
Но это единственный случай, когда следует дать утвердительный ответ по
поводу дополнительного объекта — общественные отношения в сфере нормального, соответствующего положениям Конституции РФ, требованиям других федеральных законов и подзаконных актов функционирования органов государственной власти и местного самоуправления.
Предположения указанных выше авторов о том, что к дополнительным
объектам можно причислить общественные отношения, устанавливающие порядок приобретения права собственности на денежные средства или иное имущество (О. А. Рыхлов) или общественные отношения, обеспечивающие интересы частного предпринимательства (Е. В. Эминов и др.), хоть и заслуживают
внимания, но не основаны на законе. А значит, о них нельзя говорить утвердительно.
Во всех подобных случаях о дополнительном объекте можно рассуждать
только гипотетически. Однако вывод надо сделать однозначный — его необходимо включить в указанные нормы. Но каков этот объект? Следует ли согла-
Эминов Е.В., Логвинов Ю.В., Бронников С.А. Квалификация экономических преступлений по
уголовному законодательству. М.: Норма, 2006. С. 49.
81
ситься с озвученным выше предложением О. А. Рыхлова? Полагаем, что отчасти да. Ранее мы отмечали правоту точки зрения Б. В. Волженкина (1999 год) о
направленности ст. 174 УК РФ на борьбу с организованной преступностью.
Впоследствии его мнение нашло отражение в законодательстве: в 2001 году Закон о противодействии отмыванию преступных доходов был дополнен положениями о противодействии финансированию терроризма. Далее получило развитие законодательство в сфере противодействия экстремизму и коррупции, и Закон о ПОД/ФТ превратился уже в правовую основу борьбы с целым спектром
негативных общественно опасных проявлений современного государства и общества, в том числе и с преступным наркобизнесом.
Этим практически подтверждается концепция о двуобъектности данных
преступлений. И если с основным непосредственным объектом более или менее
нам уже ясно, то с определением дополнительного объекта существует многовариантность. Выше мы выражали суждение о том, что ст. 174 и ст. 174.1 УК
РФ являются, по сути, специальными нормами ст. 316 УК РФ «Укрывательство
преступлений». Поэтому доктринально следует поддержать точку зрения
О. А. Рыхлова о дополнительном объекте — общественных отношениях в сфере нормальной деятельности суда, органов выявления и предварительного расследования преступлений.
Однако этого вывода недостаточно для полного разрешения нашего вопроса, вытекающего из двух международных правовых обязательств Российской Федерации.
Первое продиктовано требованием определенных последствий за отмывание грязных доходов. К ним прежде всего должна относиться конфискация
имущества. К сожалению, в отечественном законодательстве она еще не получила должной регламентации. И в первую очередь требуется нормативно определить исчерпывающий перечень имущества, подлежащего изъятию.
Второе обстоятельство тесно связано с первым и основано на международных стандартах в сфере противодействия отмыванию грязных денег и финансированию терроризма. В этой связи специальные международно-правовые
акты требуют от стран-участниц соответствующих договоров дать исчерпывающий перечень предикатных преступлений, совершение которых может повлечь принудительное изъятия имущества лица, виновного в отмывании криминальных доходов.
В отечественном законодательстве общий перечень таких общественно
опасных деяний можно включить в ст. 13 Закона о ПОД/ ФТ. Его основой
82
должно служить приложение к Варшавской Конвенции 2005 года1, в которое
1
вошли: участие в организованных преступных группах и вымогательстве; терроризм, включая финансирование терроризма; торговля людьми и незаконный
провоз мигрантов; сексуальная эксплуатация, включая сексуальную эксплуатацию детей; незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ; незаконный оборот оружия; незаконный оборот краденых и иных товаров; коррупция и взяточничество; мошенничество; фальшивомонетничество;
производство контрафактной и пиратской продукции; экологические преступления; убийство, тяжкие телесные повреждения; похищение людей, незаконное
ограничение свободы и захват заложников; разбой или кража; контрабанда;
вымогательство; подделка документов; пиратство и торговля инсайдерской информацией и манипулирование рынком.
Перечень же конкретных преступлений, предусмотренных уголовным законом за соответствующие деликты, следует внести в п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК
РФ, конечно, при условии, что законодатель оставит конфискацию как иную
меру уголовно-правового характера, а не вернется к существовавшему ранее
дополнительному виду наказания.
Этого будет достаточно при условии расширения правовых оснований
конфискации имущества, о чем мы писали выше.
Такое суждение представляется наиболее соответствующим сущности
общественной опасности описанных деяний. В данном случае возникшая правовая связь предикатного преступления с легализацией доходов, полученных в
результате его совершения, позволит причислить к дополнительному объекту
последнего преступления основной непосредственный объект первичного общественно опасного деяния.
Но не будем торопиться с выводом и для оценки законодательного решения обратимся к зарубежному опыту.
Так, ст. 216 «Легализация денег либо имущества, добытого преступным
путем» УК Литовской Республики включена в главу 32 «Преступления и уголовные проступки против финансовой системы».
Аналогичная по содержанию ст. 299 УК Польши находится в главе 36
«Преступления против бизнеса».
Параграф 261 «Отмывание денег; укрывательство незаконно полученных
имущественных выгод» УК ФРГ находится в разделе 21 «Пособничество и
укрывательство».
Несмотря на это, эта конвенция Российской Федерацией до настоящего времени и не
ратифицирована.
83
Статья 301 УК Испании базируется в главе 14 «О хранении краденого и
аналогичных преступлениях», входящей в раздел 13 «Преступления против
собственности и социально-экономического порядка».
Интересную позицию занял эстонский законодатель. Преступления в
сфере противодействия легализации преступных доходов, которые отличаются
разнообразием, сведены в отдельный раздел 5 «Виновные деяния, связанные с
легализацией (отмыванием) денег» (статьи 394–396), но при этом сам раздел
находится в главе 21 «Виновные деяния в сфере экономики».
Как видим, и в зарубежном законодательстве нет единства по интересующему нас вопросу, хотя в большинстве своем признается экономический характер данных преступлений.
На основании изложенного можно сделать следующие выводы:
1. Родовым объектом анализируемых преступлений являются правоот-
ношения, возникающие в сфере предпринимательской и иной экономической
деятельности.
2. В качестве непосредственного объекта (его можно рассматривать и в
качестве видового) следует рассматривать отношения в сфере перераспределения материальных ценностей. Именно на них направлено негативное воздействие криминального бизнеса, участники которого, сосредотачивая свои усилия
на получении сверхдоходов, тем самым хотят добиться распределения материальных благ, предназначенных для всего общества, в свою пользу.
В то же время следует акцентировать внимание на том, что это не просто
общественные отношения, а именно правовые отношения. Уголовный кодекс в
этом случае не выступает их регулятором (регулируются они иными законами),
а определяет лишь критерии уголовной ответственности и наказания за совершение запретов.
3. В качестве дополнительного обязательного объекта анализируемых
преступлений в настоящее время выступают отношения в сфере интересов
службы в коммерческих и иных организациях, а равно против государственной
службы и службы в органах местного самоуправления.
4. В качестве дополнительного факультативного объекта могут выступать
отношения в сфере выявления, пресечения и расследования корыстных преступлений. В этом прослеживается «родственная» связь ст. 174, 174.1 УК РФ со
ст. 316 «Укрывательство преступлений».
84
5. В число факультативных объектов ст. 174.1 УК РФ следует включить
1
объекты (в каждом конкретном случае привлечения к уголовной ответственности по ст. 174.1 УК РФ) предикатных преступлений, в качестве которых наиболее часто выступают организованные формы преступной деятельности и корыстные преступления, совершаемые в виде промысла.
Эти же объекты можно рассматривать и в связи с применением ст. 174
УК РФ, но лишь в том случае, если предикатное преступление выявлено и
установлены лица, его совершившие.
2.2. Предмет преступлений,
связанных с легализацией преступных доходов
Обязательным признаком составов преступлений, предусмотренных
ст. 174, 174.1 УК РФ, является предмет преступления. В нашем случае он складывается из денежных средств и иного имущества, приобретенных преступным
путем.
Но такая законодательная формула содержит в себе не только
текстуальную неопределенность, но и терминологическое несоответствие с
нормами регулятивных отраслей права.
Начнем с «денежных средств». Подобное понятие в других действующих
нормативно-правовых актах законодатель не использует. Оно скорее
собирательное и в большей мере имеет экономическое содержание. В этом
аспекте под ним понимают средства в отечественной и иностранной валютах,
находящиеся в кассе, на расчетном, валютном и других счетах в банках на
территории страны и за рубежом, в легко реализуемых ценных бумагах, а также
в платежных и денежных документах.
Более узкая интерпретация анализируемого термина представляет собой
экономико-правовой аспект понятия — аккумулированные в денежной форме
на счетах в банках разного рода доходы и поступления, находящиеся в
постоянном хозяйственном обороте у объединений, предприятий, организаций
и учреждений (в том числе бюджетных, кредитных, страховых органов) и
используемые ими для собственных целей или помещаемые в качестве
ресурсов банков1.
См.: Радостева Ю.В. Легализация (отмывание) доходов, полученных преступным путем //
Российское право: образование, практика, наука. 2015. № 6 . С. 50–53.
85
Другими словами, если экономисты денежные средства отождествляют
1
2
3
со средствами платежа и причисляют к ним не только деньги (включая
иностранную валюту), но и ценные бумаги, то юристы руководствуются
буквальным пониманием исследуемой дефиниции и ограничивают ее
содержание лишь деньгами.
По нашему мнению, первая точка зрения в контексте интересующего нас
деликта более полно отражает понятие денежных средств и на основе анализа
регулятивного законодательства позволяет причислить к ним: деньги — аккумулированные в наличной и безналичной формах российские рубли (ст. 140 ГК
РФ); валютные ценности — иностранная валюта и внешние ценные бумаги
(ст. 141 ГК РФ и ст. 1 Федерального закона от 10 декабря 2003 г. № 173–ФЗ
(ред. от 18.07.2017) «О валютном регулировании и валютном контроле»1); ценные бумаги, т.е. документы, удостоверяющие с соблюдением установленной
формы и обязательных реквизитов имущественные права, осуществление или
передача которых возможны только при его предъявлении (ч. 1 ст. 142 ГК РФ).
Согласно ст. 143 ГК РФ, к ценным бумагам относятся: государственная
облигация, облигация, вексель, чек, депозитный и сберегательный
сертификаты, банковская сберегательная книжка на предъявителя, коносамент,
акция, приватизационные ценные бумаги и другие документы, которые
законами о ценных бумагах или в установленном ими порядке отнесены к
числу ценных бумаг. Конечно, не все ценные бумаги обладают признаками
платежного средства, но таковые среди них, несомненно, есть, к примеру,
вексель и чек.
По мнению И. Г. Тер-Аванесова, к предмету легализации следует также
отнести кредитные карты, виртуальные средства платежа, используемые при
расчетах в сети Интернет2.
С таким предложением согласиться нельзя, поскольку в данном случае
происходит подмена понятия денег как специфического товара, являющегося
универсальным эквивалентом стоимости других товаров или услуг, и инструмента доступа к деньгам, находящимся на лицевом счете в банке (См.: Федеральный закон от 27.06.2011 № 161–ФЗ (ред. от 18.07.2017) «О национальной
платежной системе»3).
Теперь рассмотрим понятие «имущество». Оно хотя и является
гражданско-правовой категорией, но не имеет легального определения в
Собрание законодательства РФ. 2003. № 50. Ст. 4859.
Тер-Аванесов И.Г. Легализация денежных средств или иного имущества, приобретенных
преступным путем: Дис. канд. юрид. наук. Ставрополь, 2005. С. 11.
Собрание законодательства РФ. 2011. № 27. Ст. 3872.
86
нормах гражданского законодательства. Его содержание, будучи
1
дискуссионным, затрудняет применение ст. 174 и 174.1 УК РФ. Так, в Большой
советской энциклопедии под имуществом предлагается понимать:
совокупности вещей и материальных ценностей, состоящих во владении
какого-либо лица; совокупности вещей и имущественных прав на получение их
от других лиц; совокупности вещей, имущественных прав и обязанностей,
которые характеризуют имущественное положение их носителя.
В современной теории гражданского права в содержание «имущество»
включают: совокупность имущественных прав и обязанностей, принадлежащих
гражданину или юридическому лицу; совокупность только имущественных
прав; вещь или совокупность вещей.
Приведенные точки зрения наглядно демонстрируют полярность
суждения относительно внутреннего содержания термина «имущество» — от
собственно вещи или вещного права до имущественного комплекса.
Такая теоретическая неопределенность вытекает из многообразия
имущества как социального блага, предназначающегося для удовлетворения
разноплановых не только материальных, но и духовных потребностей
индивида. Но отсутствие понятия «имущество» в гражданском праве не удержало законодателя от широкого использования данной дефиниции в
нормативных актах, в том числе и в охранительных нормах уголовного закона,
а также в Законе о ПОД/ФТ. Причем в последнем случае, уйдя от определения
анализируемого понятия1, законодатель предложил обобщенный термин
«доходы, полученные преступным путем», который он определил как
денежные средства или иное имущество, полученные в результате совершения
преступления.
Но подобная законодательная практика породила еще одну проблему —
коллизию нормы российского законодательного с нормой Варшавской
Конвенции СЕ «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от
преступной деятельности и о финансировании терроризма» (Варшава, 16 мая
2005 года).
Последний нормативный акт содержит понятие «доход от преступлений»
и трактует его более широко — как «любую экономическую выгоду, полученную или извлеченную, прямо или косвенно в результате совершения преступ-
По-видимому, законодатель посчитал достаточным наличие соответствующей нормы в ст. 1
Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности
(Страсбург, 8 ноября 1990 г.), где под имуществом предлагается понимать имущество любого рода,
вещественное или невещественное, движимое или недвижимое, а также юридические акты или
документы, дающие право на такое имущество.
87
лений». Эта выгода может включать «имущество любого рода, вещественное
или невещественное, движимое или недвижимое, а также юридические акты
или документы, дающие право на имущество или на долю в этом имуществе»
(пп. «а» и «b» ст. 1 Конвенции).
В этом плане к первоисточнику (Конвенции) ближе понятие дохода, данное в ст. 1 Закона Украины «О предотвращении и противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем или финансированию терроризма». В ней доходы, полученные преступным путем, определены
как любая экономическая выгода, полученная в результате совершения общественно опасного деяния, предшествующего легализации (отмыванию) доходов, которое может состоять из материальной собственности или собственности, выраженной в правах, а также включать движимое или недвижимое имущество и документы, подтверждающие право на такую собственность или долю
в ней.
Как видим, у этих определений есть не только различия (при всей уязвимости отечественного лаконичного подхода к формулированию понятия дохода
через имущество), но и общие черты, позволяющие сформировать обобщенное
представление о доходе как о средствах в денежной или натуральной форме,
получаемых экономическими объектами. Следовательно, экономическая теория
и регулятивное право (См., к примеру, ст. 208 Налогового кодекса) связывают
доход исключительно с экономической деятельностью. Противоправный же
бизнес, хотя по содержанию как деятельность по производству (или) реализации товаров (работ, услуг), а также любая иная деятельность, направленная на
получение прибыли (доходов), независимо от результатов такой деятельности,
и соответствует определению экономической (предпринимательской) деятельности, но по направленности — обязательной социальной полезности и по
форме — необходимости государственной регистрации, не вписывается в полной мере в ее официальное понятие, данное в ст. 23 ГК РФ.
Приведенные аргументы позволяют сделать вывод: понятие «доход»
применительно к результатам общественно опасной противоправной деятельности употреблять некорректно. Мы полагаем, что в этих условиях правильнее
использовать термин «выгода». Применительно к нашей проблематике — это
польза материального характера, извлекаемая из преступных деяний корыстной
направленности.
При изложении диспозиций ч. 1 ст. 174 и ч. 1 ст. 174.1 УК РФ можно пойти и по иному пути — руководствоваться терминами, определенными в ст. 128
ГК РФ «Объекты гражданских прав», к числу которых отнесены: вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные пра-
88
ва; работы и услуги; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и
1
приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага.
В этом случае возникает соблазн предложить выражение «…денежными
средствами или иным имуществом…» заменить на «…объектами гражданских
прав…».
Но при таком широком понимании имущества возникает вопрос о возможности легализации похищенной интеллектуальной собственности. Мы полагаем, это невозможно, поскольку в данном случае уголовно-наказуемым
(преступным) является не само ее хищение, а именно противоправная деятельность по легализации. Так, ст. 146 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за присвоение авторства (плагиат), если это деяние причинило
крупный ущерб автору или иному правообладателю. Аналогичны по характеру
ст. 147 и 180 УК РФ. Нормы указанных выше статей следует рассматривать в
качестве специальных по отношению к общей, включенной в ч. 1 ст. 174 и ч. 1.
ст. 174.1 УК РФ.
Следовательно, не все объекты гражданских прав, перечисленные в
ст. 128 ГК РФ, могут рассматриваться в качестве интересующего нас предмета
преступного посягательства, а лишь имеющие материальные содержание1.
Кроме того, они должны быть получены виновным в результате совершения им преступления. Из этого вытекает предположение — перечень обозначенных преступных доходов и их размер должен быть установлен вступившим
в законную силу приговором суда. Справедливость этой гипотезы мы рассмотрим ниже.
2.3. Объективная сторона состава легализации
денежных средств и иного имущества,
полученных преступным путем
Общим моментом, характеризующим объективную сторону двух рас-
сматриваемых преступлений, является формальность конструкции их составов.
Это означает, что законодатель при описании признаков объективной стороны
ограничился лишь указанием на совершение самих действий по легализации
криминальных доходов как на самостоятельное и достаточное основание для
Жариков Ю.С., Мелдерс Е.В. К вопросу о предмете легализации (отмывании) денежных
средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления /
Перспективы развития студенческой науки / Сб. науч. труд. конференции 25 октября 2017 г. М., 2017.
С. 52–63.
89
признания состава оконченного преступления. При этом преступные послед-
1
2
ствия, о которых много пишется в научной и специальной литературе1, находятся за рамками составов, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ, и не влияют на квалификацию содеянного.
Но на этом, если не считать само понятие легализации, о чем уже говорилось в главе 1 настоящего учебного пособия, общие признаки объективной стороны основного состава анализируемых преступлений заканчиваются. Поэтому
мы проведем раздельное исследование основных составов антилегализационных криминальных деликтов.
Рассмотрим содержание диспозиций ст. 174 УК РФ.
Часть первая данной статьи содержит норму следующего содержания:
«Совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами
или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом».
Отдельные сложности, связанные с пониманием содержания диспозиции
ч. 1 анализируемой статьи нашли свое освещение в Постановлении Пленума
Верховного Суда РФ от 07.07.2015 № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем»2.
В частности, Суд более детально разъяснил некоторые положения Закона
о ПОД/ФТ применительно к нормам ст. 174 УК РФ. В частности, Закон определяет понятие «операции с денежными средствами или иным имуществом» как
«действия физических и юридических лиц с денежными средствами или иным
имуществом независимо от формы и способа их осуществления, направленные
на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских
прав и обязанностей». В этой связи Пленум разъясняет содержание финансовых
операций и других сделок. Под ними, по мнению Суда, следует понимать действия с денежными средствами, ценными бумагами и иным имуществом (независимо от формы и способов их осуществления, например, договор займа или
кредита, банковский вклад, обращение с деньгами и управление ими в задействованном хозяйственном проекте), направленные на установление, изменение
или прекращение связанных с ними гражданских прав или обязанностей. К
«Стиральная машина»: бомба для экономики или граммофон с заезженной пластинкой?
(См.: Беницкий А.С., Розовский Б.Г., Якимов О.Ю. Указ. раб. С. 17–46).
Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. № 9.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]