Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Уголовная ответственность за легализацию (отмывание) преступных доходов. У
.pdf
ствие совершения общественно опасного противоправного деяния, которое
1
2
предшествовало легализации (отмыванию) доходов, а также совершение действий, направленных на сокрытие или маскировку незаконного происхождения
таких средств или другого имущества или владение ими, прав на такие средства
или имущество, источника их происхождения, местонахождения, перемещения,
а также приобретение, владение или использование средств или иного имущества, полученных вследствие совершения общественно опасного противоправного деяния, предшествовало легализации (отмыванию) доходов».
Такая законодательная конструкция оценку факта отмывания криминальных доходов ставит в зависимость от предикатного преступления, сближая его
тем самым с деянием, регламентированным в ст. 175 отечественного уголовного закона.
Национальное же уголовное право исходит из тезиса о том, что включение в диспозицию нормы Особенной части уголовного закона термина «заведомость» указывает на совершение преступления только с прямым умыслом и
осознание его субъектом противоправности своих действий, поскольку этимологически этот термин означает — хорошо известный, заранее известный; явный, несомненный1.
В уголовно-правовой интерпретации заведомость можно отождествить с
признаком достоверного знания виновным какого-либо обстоятельства, имеющего правовое значение для квалификации деяния как конкретного преступления.
Иными словами, доказать заведомость применительно к анализируемой
проблематике значит установить, что в момент совершения преступления легализатор действовал с прямым умыслом, достоверно зная об обстоятельствах,
имеющих уголовно-правовое значение, то есть о преступном происхождении
отмываемого дохода. При этом следует исходить из положений ч. 3 ст. 49 Конституции РФ — неустранимые сомнения в такой осведомленности лица толкуются в пользу обвиняемого.
Использованный законодателем технический прием, казалось бы, исключает возможность совершения легализации с косвенным умыслом. Хотя о вероятности такого в свое время рассуждал П. С. Яни2.
В теории, правда, этот взгляд не нашел признания. Но, думается, не по
причине наличия в диспозиции критерия заведомости. Она свидетельствует
лишь об осознании легализатором противоправности своей деятельности, но не
Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный (онлайн-
версия) : [Электронный ресурс] // http://www.classes.ru.
ным путем // Право и экономика. 1998. № 1. С. 117.
Яни П.С. Уголовная ответственность за легализацию имущества, приобретенного незакон-
121
о конкретизированном представлении об общественной опасности, требуемой
1
2
при прямом умысле. И в этом отношении мы поддерживаем профессора
П. С. Яни.
О возможности совершить легализацию только с прямым умыслом свидетельствует не заведомость, а цель, включенная в качестве обязательного признака в диспозиции частей первых ст. 174 и 174.1 УК РФ. В первоначальной
редакции ст. 174 УК РФ ее как раз и не было. Следовательно, и анализировалась гипотеза косвенного умысла.
Но давайте рассуждать последовательно. Что есть цель и как она влияет
на вид умысла?
Во-первых, цель отражает волевой момент умысла — желание совершить
конкретное действие, не оценивая при этом его общественно опасные последствия.
Таким образом, цель и есть отражение прямого умысла в субъективном
элементе состава1. Поэтому в настоящее время анализируемые преступления
могут совершаться только с прямым умыслом.
Во-вторых, цель как психологическое представление виновного (легализатора) о сущности своей преступной деятельности фиксирует ее конечный результат — замаскировать, скрыть криминальное происхождение дохода от общественного контроля. Фактически такая цель суть разновидность более общей
цели, используемой законодателем при конструировании норм общего характера, — скрыть другое преступление2.
В этой связи просчет законодателя в виде отсутствовавшего в первоначальной редакции ст. 174 УК РФ такого признака субъективной стороны преступления, как цель придания правомерного вида владению, пользованию или
распоряжению предметом преступления, создавал трудности в процессе квалификации деяний, относительно распоряжения результатами преступной деятельности, то есть и по объективным признакам. Анализ юридической практики, имевшей место до 2001 года, показывает: суды признавали отмыванием
практически любые действия с имуществом, добытым в результате совершения
корыстных преступлений — покупку товаров, использование похищенного
имущества в хозяйственном обороте. Не учитывая при этом наличие (отсутствие) действий виновных, направленных на сокрытие основания возникнове-
Вопрос о правильном определении цели в данных составах будет отдельно рассмотрен в
заключении настоящей работы.
виновного в легализации. Как минимум в ст. 174.1 УК РФ цель должна включать еще и создание
условий для совершения или обеспечения совершения других преступлений.
Мы полагаем, что этого явно недостаточно для отражения всего спектра намерений
122
ния права собственности на денежные средства и иное имущество, используе-
1
2
3
4
мые в легальном гражданском обороте1.
Между тем, в юридической литературе2 давно обосновывалось предложение рассматривать целеполагание в преступной деятельности в качестве признака специального умысла. Во-первых, как критерия отграничения преступного от непреступного. В-вторых, как критерия определения основного объекта
преступного посягательства.
Последний критерий способствует разграничению сходных по объективной стороне, но различных с социальной и юридической точек зрения преступных деяний.
Однако несмотря на столь очевидные достоинства данного признака, цель
совершения финансовых операций и сделок с иным имуществом до 2010 года
отсутствовало и в диспозиции ч. 1 ст. 174.1 УК РФ. И в данном случае суды допускали аналогичную ошибку — любые действия по владению, пользованию и
распоряжению доходами, полученными в результате совершения преступления,
они квалифицировали как легализацию.
Так, С. признан виновным по ст.174.1 УК РФ (в ред. ФЗ от 08.12.2003 г.
№ 162–ФЗ) за то, что легализовал часть денежных средств, полученных им в
результате совершения незаконного оборота наркотических средств (героина),
посредством приобретения товаров в розничной торговле.
Судебная же коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор в отношении С. в части обвинения его по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ отменила за
отсутствием в его действиях состава преступления3.
И еще пример. М. признан виновным в том, что, не имея соответствующих документов, совершил незаконную порубку лесных насаждений, часть из
которых М. реализовал за наличный расчет. За данные действия он осужден по
ч. 3 ст. 260 и ч. 1 ст. 174.1 УК РФ4.
Такой приговор в части обвинения М. в отмывании преступно нажитого
имущества (древесины) также подлежит отмене, поскольку в действиях осужденного отсутствует цель придания правомерности владения, пользования и
распоряжения похищенным имуществом. Действия М. подлежат юридической
оценке как использование предмета преступного посягательства по своему
См., к примеру, обзор практики рассмотрения судом Ямало-Ненецкого автономного округа
уголовных дел в кассационном и надзорном порядке за 6 месяцев 2010 года: [Электронный ресурс] //
www.sudrf.ru.
процесс. 2007. № 3. С. 32.
См., например, Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М.: Юрид. лит., 1972. С. 77.
См.: Есакова Г.А. Судебная практика по уголовным делам. М.: Проспект, 2010. С. 284–285.
Курченко В.Н. Судебная практика по делам о легализации преступных доходов // Уголовный
123
усмотрению. Что само по себе не наказуемо в рамках реализации уголовной ответственности.
В настоящее время в связи с изменениями, внесенными в ст. 174.1 УК РФ
Федеральным законами от 07.04.2010 № 60–ФЗ и 28.06.2013 № 134–ФЗ, данная
ситуация изменилась. Указание на цель в диспозиции ч. 1 ст. 174.1 УК РФ минимизировало объективные условия для ошибочной квалификации выше описанных действий как отмывания.
В этой связи в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 32
отмечается, что цель придания правомерного вида владению, пользованию и
распоряжению денежными средствами или иным имуществом, приобретенными в результате совершения преступления, как обязательный признак состава
преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ, может быть установлена на
основании фактических обстоятельств дела, указывающих на характер совершенных финансовых операций или сделок, а также иных сопряженных с ними
действий виновного лица и его соучастников, направленных на сокрытие факта
преступного приобретения имущества и обеспечение возможности его свободного оборота.
Судебная практика свидетельствует, что такая цель может проявляться, в
частности:
в приобретении недвижимого имущества, произведений искусства,
предметов роскоши и т.п. при условии осознания и сокрытия виновным преступного происхождения денежных средств, за счет которых такое имущество
приобретено;
в совершении сделок по отчуждению имущества, приобретенного пре-
ступным путем (в результате совершения преступления), в отсутствие реальных
расчетов или экономической целесообразности в таких сделках;
в фальсификации оснований возникновения прав на денежные средства
или иное имущество, приобретенные преступным путем (в результате совершения преступления), в том числе гражданско-правовых договоров, первичных
учетных документов и т.п.;
в совершении финансовых операций или сделок по обналичиванию де-
нежных средств, приобретенных преступным путем (в результате совершения
преступления), в том числе с использованием расчетных счетов фирмоднодневок или счетов физических лиц, не осведомленных о преступном происхождении соответствующих денежных средств;
в совершении финансовых операций или сделок с участием подставных
лиц, не осведомленных о том, что задействованные в соответствующих финан-
124
совых операциях и сделках денежные средства и иное имущество приобретены
1
преступным путем (в результате совершения преступления);
в совершении внешнеэкономических финансовых операций или сделок
с денежными средствами и иным имуществом, приобретенными преступным
путем (в результате совершения преступления), осуществляемых при участии
контрагентов, зарегистрированных в офшорных зонах;
в совершении финансовых операций или сделок с использованием
электронных средств платежа, в том числе неперсонифицированных или персонифицированных, но принадлежащих лицам, не осведомленным о преступном
происхождении электронных денежных средств.
Правда, существует и обратная зависимость — чем больше обязательных
признаков состава заложено в его формулу, чем они менее конкретизированы1,
тем иллюзорнее вероятность реализации уголовной ответственности за соответствующее преступление.
В этой связи Пленум Верховного Суда РФ № 32 отмечает: совершение
указанных финансовых операций или сделок само по себе не может предрешать
выводы суда о виновности лица в легализации (отмывании) денежных средств
или иного имущества, приобретенных в результате совершения преступления.
В каждом конкретном случае необходимо с учетом всех обстоятельств дела
установить, что лицо заведомо совершило финансовую операцию или сделку с
целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению
указанными денежными средствами или иным имуществом.
И далее в п. 14 постановления Пленума № 32 разъясняется: «в случае если лицом был заключен договор купли-продажи в целях легализации имущества, полученного им в результате преступления, и покупатель, осознавая указанное обстоятельство, приобрел это имущество для придания правомерного
вида владению, пользованию или распоряжению им, то действия покупателя
надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 174 УК РФ, а действия продавца — по соответствующей части ст. 174.1 УК РФ».
Сомнение вызывает неясность самой формулировки пункта постановления. Что имел в виду Пленум под выражением «заключение договора куплипродажи в целях легализации имущества»? Если речь идет о мнимой сделке, то
есть сделке, совершаемой лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, то решение Пленума верное. А если совершается
К примеру, если у легализатора нет цели скрыть преступное происхождение дохода, а
присутствует ярко выраженная корыстная мотивация заработать на соответствующей гражданскоправовой сделке или финансовой операции? Подлежит ли такое лицо уголовной ответственности по
ст. 174 УК РФ?
125
реальная сделка купли-продажи, в результате которой предикатор действитель-
1
но продает имущество лицу, осведомленному о его преступном происхождении, и получает за это деньги? Выступают ли в этом случае участники такого
соглашения (продавец и покупатель) легализаторами? Полагаем, что сомнительно. Действия покупателя следует квалифицировать по ст. 175 УК РФ —
приобретение имущества, заведомо добытого преступным путем. А о придании
правомерного вида владению, пользованию или распоряжению им можно рассуждать лишь в случае совершения мнимой или притворной сделки.
Но как квалифицировать в данном случае действия продавца? Полагаем,
как и в выше описанных случаях, в данной ситуации значение имеет направленность его умысла. Если умысел прямой, то присутствует ответственность по
ст. 174.1 УК РФ, а если косвенный — то налицо обычное использование преступно нажитого имущества в личных целях предикатора.
Наша точка зрения подтверждается материалами судебной практики. Так,
по делу о легализации похищенных автомобилей Верховный Суд РФ признал
правомерной квалификацию деяний двух организованных групп. Их преступная деятельность состояла в следующем. Канал сбыта похищенных автомобилей обеспечивала организованная группа Л. и К. Согласно достигнутой с ними
договоренности организованная группа Г. похищала автотранспортные средства конкретной марки, которые Г. лично продавал Л. в обусловленном месте за
ранее оговоренную плату.
Л. и К. приобретали похищенные автотранспортные средства, легализо-
вывали их и использовали в предпринимательской деятельности общества с
ограниченной ответственностью (ООО) «НТК-2000», а также сбывали их другим лицам (курсив мой — Ю.Ж.)1.
При этом действия покупателей преступно нажитого имущества (похищенного автотранспорта) первоначально квалифицированы судом по ст. 175
УК РФ, и только уже последующие действия, явно направленные на легализацию приобретенного имущества, суд инкриминировал виновным на основании
ст. 174 УК РФ.
Таким образом, даже несмотря на конкретизированные действия легализатора, определенные целью, на практике возникают трудности в разграничении легализации и приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого
преступным путем. Для исключения подобных ошибок в специальной литера-
Дело 86-010-9. Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верхов-
ного Суда РФ от 21 июня 2010 года: [Электронный ресурс] // http://www.gcourts.ru.
126
туре выделяют следующие критерии, которые необходимо учитывать при ква-
1
2
3
лификации реальных деяний:
1) приобретение или сбыт имущества, добытого преступным путем, квалифицируется по ст. 174 УК РФ, а не по ст. 175 УК РФ, если цель деяния лица,
участвующего в этой сделке, направлена на легализацию (отмывание) денежных средств или имущества, приобретенных преступным путем, внедрение их в
легальный оборот1;
2) при приобретении или сбыте имеет место смена незаконного владельца
имущества, а при легализации этого не происходит2;
3) при приобретении или сбыте имущество, добытое преступным путем,
как правило, не возрастает, а потребляется; легализация же определяется как
преступная деятельность, которая дает легализатору криминальный доход от
действий по приданию правомерного вида преступно добытым средствам3.
Рассматривая спорные аспекты субъективной стороны состава легализа-
ции, нельзя обойти стороной ошибку и ее уголовно-правовое значение для квалификации анализируемых деяний.
Учитывая особенность объективной стороны состава данного преступле-
ния, состоящую в совершении внешне правомерных действий, можно говорить
прежде всего о юридической ошибке. Она связана с неверной оценкой совершенного деяния, предусмотренного анализируемыми статьями уголовного закона как непреступного. При этом лицо осведомлено о статусе отмываемого
имущества и цели совершаемых с ним действий. В таком случае легализатор
подлежит уголовной ответственности в связи с тем, что незнание закона не
освобождает от уголовной ответственности.
Но возможна и иная ситуация — когда лицо, совершая действия по лега-
лизации доходов, заблуждается в правовой оценке источника их происхождения, ошибочно полагая, что эти доходы получены преступным путем, в то время как криминальный аспект в действиях предикатора отсутствует. Либо доход
является криминальным, но его легализация не преследуется в уголовном порядке (к примеру, доходы, полученные в результате совершения налоговых
См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Под ред. В.И. Радченко. М.: Вердикт, 1996.
С. 284.
денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем // Вестник Саратовской
государственной академии права. Саратов: Изд-во СГАП, 2007, № 3. С. 158–166.
имущества, приобретенных преступным путем // Уголовное право. 2006. № 4. С. 56.
Гребнев Д.Ю., Зимин О.В. Проблемные вопросы квалификации легализации (отмывания)
См.: Ситникова А. Оконченная и неоконченная легализация денежных средств или иного
127
преступлений). Такая ошибка, по мнению А. И. Рарога, устраняет умысел1, а
1
2
3
учитывая, что преступления, предусмотренные ст. 174 и 174.1 УК РФ, можно
совершить только с прямым умыслом, то исключается и уголовная ответственность.
Но есть и иная, противоположная точка зрения, которую разделяют
Б. В. Волженкин и П. С. Яни. Она стоит в том, что описанный выше казус
предлагается авторами квалифицировать как покушение на преступление,
предусмотренное ст. 174 УК РФ2.
По их мнению, в данном случае имеет место фактическая ошибка относительно характера действия. Лицо полагает, что участвует в общественно опасном деянии, состоящем в совершении финансовой операции или иной гражданско-правовой сделки именно с криминальными доходами, и желает придать им
видимость правомерного владения, пользования или распоряжения.
Аналогичной точки зрения придерживается и профессор Л. Д. Гаухман.
Он пишет: «…В большинстве ситуаций действует правило, согласно которому
содеянное квалифицируется как покушение на то преступление, на совершение
которого был направлен умысел виновного»3.
Полагаем, что все перечисленные авторы ошибаются в оценке рассматриваемой правовой ситуации. Их утверждение верно для преступлений с материальным составом, его правовую основу составляют положения ч. 3 ст. 30 УК
РФ — покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления,
если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от
этого лица обстоятельствам.
Как мы видим, первая часть понятия покушения дает основание подтвердить правоту вышеупомянутых ученых. Но как оценить с позиции теории и
практики уголовного права вторую часть нормы о недоведении преступления
до конца по обстоятельствам, не зависящим от лица, якобы совершающего легализацию?
В нашем случае действие как раз и доведено до конца — совершена финансовая операция или гражданско-правовая сделка. Нет только предмета преступления, поскольку доходы не имеют преступного происхождения.
Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб.: Изд-во
«Юридический центр Пресс», 2002. С. 173.
преступлении? // Законность. 2005. № 8.
ЮрИнфоР», 2003. С. 168.
Яни П.С. Ответственность за легализацию: нужен ли приговор по делу о предикатном
Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М.: АО «Центр
128
Также надо учитывать и характер самого деяния, направленного на лега-
1
лизацию. С уголовно-правовой точки зрения его объективная сторона не является противоправной. А отсутствие предмета преступного посягательства делает его во многих случаях правомерным и с позиции гражданско-правовой регламентации сделок. При традиционном покушении деяние, не доведенное до
конца, суть противоправное не только по направленности умысла, но и по содержанию объективных признаков (по внешнему проявлению).
Тем не менее, проблема покушения есть, и она может быть объяснена
особенностью состава анализируемого преступления. Как мы отмечали ранее,
он не формальный, как это принято в специальной литературе, а усеченный.
При таком выводе преступление считается оконченным в момент фактического
начала совершения действий, направленных на легализацию. Об этом свидетельствует включенная в диспозицию цель — создание условий для дальнейшего легального распоряжения преступно нажитыми денежными средствами
или иным имуществом. От легализатора не требуется не только достижение
общественно опасного результата своей деятельности, но даже и сама легализация. Для признания преступления оконченным он должен совершить только
указанные в первой части диспозиции гражданско-правовые действия. Любой
же их результат лежит за пределами уголовной ответственности.
Другими словами, налицо оконченный состав деяния, в то время как для
покушения обязательным признаком является незавершенность объективной
стороны состава, то есть отсутствие в деянии всех необходимых объективных
признаков, предусмотренных ст. 174 УК РФ.
Однако нельзя согласиться и с мнением профессора А. И. Рарога. Основание тому — специфика объективной стороны анализируемых преступлений,
о чем мы уже писали — действия легализатора с внешней стороны совершенно
правомерны. Преступными их делает цель. Последняя как раз и присутствует в
субъективной составляющей деяния легализатора, а значит, есть и сам умысел.
Ошибка состоит в его искаженном знании об источнике происхождения дохода,
вытекающем из неверной юридической оценки действий предикатора.
Для устранения данного противоречия, к примеру, в уголовном праве Испании сделан специальный акцент на двух ситуациях, при которых легализатор
несет уголовную ответственность:
а) если предикатор освобожден или вообще не подлежит уголовной ответственности;
б) если первоначальное преступление совершено полностью или частично за пределами государства1.
Уголовный кодекс Испании / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и Ф.М. Решетникова. М.: Зерцало,
1998. С. 95.
129
Во всех остальных случаях, надо полагать, нет оснований в сомнении от-
1
носительно уголовной ответственности за отмывание преступных доходов.
Таким образом, для привлечения легализатора к уголовной ответственности за оконченное преступление есть все основания. Однако, по нашему мнению, в такой ситуации лицо не подлежит уголовной ответственности по причине малозначительности общественной опасности деяния в совокупной ее
оценке. Иными словами, само лицо, выразившее желание скрыть преступность
происхождения дохода и готовое совершить для этого все необходимые юридические действия, конечно, социально опасно1. Но при ошибке в предмете
преступного посягательства в вину должны вменяться фактически наступившие, реальные последствия. Которые, как известно, в описанной ситуации не
имеют общественной опасности. Соответственно, лицо подлежит освобождению от уголовной ответственности.
Вопросы для самоподготовки
1. Перечислите субъектов преступного отмывания «грязных» доходов.
Укажите в этой связи наличие недостатков в отечественном законодательстве
определения круга лиц, подлежащих уголовной ответственности за данные преступления.
2. Дайте уголовно-правовую характеристику специальных субъектов преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ. В чем состоит особенность
уголовной ответственности за данные преступления служащих кредитных
учпеждений?
3. Дайте юридический анализ субъективной стороны составов преступлений, предусмотренных ст. 174 УК РФ. Какова причинная связь деяний легализатора с субъектом предикатного преступления?
4. Дайте уголовно-правовой анализ субъективной стороны составов преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ, совершенного организованной
преступной группой. Каковы проблемы участия в данном деянии организатора,
пособника и исполнителя?
Однако большинством авторитетных теоретиков уголовного права отрицается возможность
включения личности преступника в содержание общественной опасности (Жалинский А.Э. Уголовное
право в ожидании перемен: теоретико-инструментальный анализ. М.: Проспект, 2009. С. 355).
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]