Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Уголовная ответственность за легализацию (отмывание) преступных доходов. У
.pdf
том числе и правовые) нормы. Оно является следствием ее действия, а не
1
2
3
4
наоборот.
Не может легализация преступных доходов и дезорганизовать денежное
обращение, если, конечно, ей не предшествовали деяния, предусмотренные ст.
186 или аналогичными статьи УК РФ, состоящими во «вбросе» в сферу реальной экономики поддельных денег, ценных бумаг или незадекларированных
(контрабандных, то есть беспошлинных) товаров. Да и определение содержания
объекта через угрозу причинения вреда «законодательному обороту денежных
средств» не соответствует реальности его правового регулирования. В этом отношении следует говорить лишь о государственном контроле за оборотом денежных средств, который регламентирует в том числе и Закон о ПОД/ФТ1.
Кроме того, отмывание осуществляется посредством вполне законных финансовых операций и гражданско-правовых сделок и не покушается на правовой
порядок, определенный гражданским, финансовым и банковским законодательством.
Высказываются также суждения, что объектом данных преступлений вы-
ступает сфера экономики, под которой понимается единый народнохозяйственный комплекс2 или интересы экономической деятельности, связанные с финансовыми операциями или иными сделками в отношении денег или
иного имущества3.
В учебной литературе самой распространенной точкой зрения является
утверждение, что непосредственным объектом преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ выступают интересы законной предпринимательской или иной экономической деятельности4.
С этим также сложно согласиться. Аргумент — предпринимательская де-
ятельность согласно ст. 2 ГК РФ не может быть незаконной, поскольку это самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на
систематическое извлечение прибыли от пользования имуществом, продажи
товаров, выполнения работ и оказания услуг лицами, зарегистрированными в
этом качестве в установленном законом порядке.
См.: Киракосян А. Законодательные изменения в отношении контроля над оборотом денеж-
ных средств: [Электронный ресурс] // http://www.ratum.ru.
А.И. Рарога, А.И. Чучаева. М. : ИНФРА М, 2010. С. 214.
Проспект, 2009. С. 476.
А.И. Рарога, А.И. Чучаева. М.: ИНФРА-М, 2010. С. 371; Уголовное право. Учебное пособие.
Ростов н/Д: Изд-во Ростовского юридического института МВД РФ, 2007. С. 168 и др.
Уголовное право России. Особенная часть: учебник / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай,
Уголовное право России. Особенная часть: учебник / Под ред. А.В. Бриллиантова. М.:
Уголовное право России. Особенная часть: учебник / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай,
71
В этой связи следует признать неудачным и название ст. 171 УК РФ, явля-
1
2
3
ющейся отправной точкой формирования критикуемого видения объекта преступления. Оптимально название упомянутой статьи и содержание ее норм, а
равно объекта преступления свести к незаконной коммерческой деятельности1.
Таким образом, уже из приведенного далеко не полного перечня источ-
ников специальной литературы видно — спектр научных взглядов на содержание объекта составов преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ,
достаточно широк, хотя и колеблется в пределах, определенных родовым объектом главы 22 «Преступления в сфере экономической деятельности» УК РФ.
Как справедливо заметили украинские авторы монографии, посвященной
уголовно-правовым аспектам противодействия легализации преступных доходов, в результате всех научных исканий объект преступления превратился в каучуковый, охватывает все мыслимые и немыслимые варианты возможных последствий: «законные интересы, защищаемые уголовным правом, нетеневая
экономика, финансовые рынки, порядок осуществления предпринимательской
деятельности, гражданско-правовые отношения, интересы правосудия, право
собственности и т.д». Хотя без всяких оговорок все это можно применить к
объекту любого корыстного преступления2.
В попытке осмыслить все существующие в отечественной литературе
взгляды на непосредственный объект антилегализационных преступлений
В. Б. Букарев, Ю. В. Трунцевский и Н. А. Шулепов даже составили специальную таблицу3.
При этом личное мнение авторов сводится к тому, что существуют сле-
дующие объекты легализации (отмывания) преступных доходов:
1. Дополнительным видовым объектом легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, выступают общественные отношения, отвечающие принципу свободы экономической деятельности; принципу осуществления экономической деятельности на
законных основаниях; принципу добросовестной конкуренции субъектов экономической деятельности; принципу добропорядочности субъектов экономической деятельности.
Под ней принято понимать рыночную деятельность, имеющую своей целью получение мак-
симально возможной прибыли или рыночного дохода.
приобретенных доходов в уголовном законодательстве Украины и Российской Федерации:
Монография. Луганск: РИО ЛГУВД им. Э.А. Дидоренко, 2008. С. 17.
(отмывание) доходов, приобретенных преступным путем. М.: Издательская группа «Юрист», 2007.
С. 70–72.
Беницкий А.С., Розовский Б.Г., Якимов О.Ю. Ответственность за легализацию преступно
Букарев В.Б., Трунцевский Ю.В., Шулепов Н.А. Уголовная ответственность за легализацию
72
2. Основной непосредственный объект — отношения, возникающие в
1
процессе регламентированной деятельности органов государственной власти
(судебных, прокуратуры, предварительного следствия) по осуществлению задач
правосудия по установлению действительного источника происхождения преступно добытого имущества.
3. Дополнительный непосредственный объект — общественные отношения, складывающиеся в сфере экономики, предпринимательства и кредитноденежного обращения.
4. Факультативный непосредственный объект — деятельность международных финансовых институтов, международные экономические отношения,
основанные на принципе запрета заведомо криминальных форм поведения в
международной экономической деятельности1. В общем, авторы включили в
содержание искомого объекта понемногу из разных концептуальных точек зрения, сформировав тем самым не оригинальный, а компромиссный подход к
проблеме.
Такая разноголосица объясняется как различными основаниями класси-
фикации преступлений, сосредоточенных в этой главе, так и отсутствием четкого законодательного определения понятия объекта уголовно-правовой охраны. Законодатель косвенно указывает на то, что ими являются охраняемые уголовным законом от преступных посягательств интересы (см.: ч. 1 ст. 39–42 УК
РФ). Это общее суждение более подробно раскрывается в ч. 1 ст. 2 УК РФ, согласно которой к наиболее важным интересам относятся права и свободы человека и гражданина, собственность (имеется в виду право собственности), общественный порядок и общественная безопасность, окружающая среда, конституционный строй Российской Федерации, обеспечение мира и безопасности
человечества.
Но тем не менее специальная дефинитивная норма, как это сделано при-
менительно к субъекту и субъективной стороне преступления, в законе отсутствует.
Более того, в ч. 1 ст. 14 УК РФ преступление определяется через понятие
общественной опасности, тем самым законодатель в нормах Кодекса соединил
две правовые доктрины объекта преступления: теорию субъективного права
Букарев В.Б., Трунцевский Ю.В., Шулепов Н.А. Указ. раб. С. 77–78.
73
(В. Д. Спасович)1 и концепцию объекта как совокупности общественных отно-
1
2
3
4
шений (А. А. Пионтковский)2.
Первая (общественная опасность, ее характер и степень) определяется че-
рез вторую — место деяния в структуре Особенной части УК РФ. На практике
(в законодательстве) складывается все не так однозначно. И хотя по сей день в
уголовно-правовой теории доминирующей является доктрина А. А. Пионтковского, полного единства взглядов на объект преступления в современной науке
уголовного права уже нет.
А это, по справедливому замечанию В. А. Краснопеев, «неизбежно при-
водило и приводит к смешению исходных положений науки уголовного права и
уголовного законодательства»3.
К числу альтернативных (новационных) точек зрения можно отнести
суждение О. К. Зателепина, предложившего рассматривать в качестве объекта
преступления охраняемую уголовным законом безопасность личности, общества и государства (национальную безопасность)4, которой причиняется или
может быть причинен вред в результате его совершения.
Отказавшись от незыблемой долгие годы связки «объект преступления —
общественные отношения» и заменив его на безопасность, О. К. Зателепин
наверняка исходил из общепринятого понимания безопасности как состояния
защищенности правового режима (нормативного порядка) функционирования
личности, общества и государства.
Полагаем, что это верно отчасти. С одной стороны, уголовный закон сам
по себе и есть часть этого режима, элемент правового механизма упорядочения
общественных отношений. Исполняя роль регулятора общественных отношений, уголовное право вносит вклад в создание правопорядка. С другой стороны,
и это верно подмечено автором, реализуя задачу охраны этих отношений, он
(уголовный закон) обеспечивает надлежащий правовой режим безопасности.
В этой связи В.Д. Спасович писал: «…преступление есть противозаконное посягательство на
чье-либо право, столь существенное, что государство, считая это право одним из необходимых
условий общежития, при недостаточности других средств охранительных ограждает ненарушимость
его наказанием» (Спасович В.Д. Уголовное право: учебник. Часть Общая. СПб., 1863. С. 84).
Он же. Курс советского уголовного права: Преступление. В 6-ти томах: Часть общая. Т. 2. М., 1970
С. 111–125.
вая точку зрения А.А. Пионтковского, в свое время дал Б.С. Никифоров (См.: Никифоров Б.С. Объект
преступления по советскому уголовному праву. М., 1960).
анализ: Дис. канд. юрид. наук. Кисловодск, 2001. С. 7.
наук. М., 1999. С. 5–6.
См.: Пионтковский А.А. Уголовное право РСФСР. Часть Общая. М., 1924. С. 129–130;
Глубокий анализ объекта преступления как общественного отношения, тем самым обосновы-
Краснопеев В.А. Объект преступления в российском уголовном праве : Теоретико-правовой
Зателепин О.К. Объект преступления против военной службы: Автореф. дис. канд. юрид.
74
Однако отдельные идеи О. К. Зателепина востребованы в правовой науке,
1
2
3
в том числе и среди авторов, пишущих по проблемам интересующей нас темы.
Так, В. С. Давыдов предлагает в качестве непосредственного объекта отмывания преступных доходов общественные отношения, складывающиеся при обеспечении общественной безопасности. На этом основании он делает вывод: место ст. 174 и 174.1 УК РФ в главе 24 «Преступления против общественной безопасности» раздела IX УК РФ1.
На первый взгляд позиция автора, как и О. К. Зателепина, парадоксальна,
поскольку смысл, вкладываемый В. С. Давыдовым в содержание объекта буквально означает — общественные отношения, складывающиеся по поводу гарантирования защищенности правового режима функционирования общества.
Кроме того, не ясна причина, по которой автор предлагает причислить
ст. 174 и 174.1 УК РФ к преступлениям именно против общественной безопасности. Если отталкиваться от понятия безопасности как состояния защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз2, то общественную безопасность можно определить как
защищенность личности и общества преимущественно от внутренних угроз
общесоциального характера.
Но это достаточно абстрактное понятие, тем более что к основным ее объектам относятся такие многомерные дефиниции, как права и свободы личности,
материальные и духовные ценности общества, а равно государственные интересы — фактически весь спектр общего объекта уголовно-правовой охраны.
Отсюда и широчайшим является содержание общественной безопасности.
Это жизненно важные интересы, т.е. совокупность потребностей, удовлетворение которых надежно обеспечивает существование и возможности прогрессивного развития личности и общества.
В сфере общественной безопасности складываются и соответствующие
отношения, которые можно определить как «межличностные и межгрупповые»3. В такой системе координат роль государства состоит в создании установленных нормативно-правовыми актами, обычаями и традициями необходи-
Давыдов В.С. Уголовная ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств
или иного имущества, приобретенных преступным путем: правовое регулирование в России и за рубежом. Дис. канд. юрид. наук. СПб., 2006. С. 168.
опасности» от 5 марта 1992 г. № 2446–I, поскольку действующий Федеральный закон от 28 декабря
2010 г. № 390–ФЗ «О безопасности» не дает ее определение.
общественного порядка и общественной безопасности. Дис. канд. юрид. наук. Рязань, 2005. С. 165.
За основу понятия «безопасность» нами взята ст. 1 Закона Российской Федерации «О без-
См.: Ищук Г.В. Криминологическая характеристика и предупреждение преступлений против
75
мого и достаточного (ожидаемого объектами безопасности) уровня личной за-
1
2
щищенности членов общества и самого общества в целом.
Такой краткий экскурс в азы общественной безопасности показывает —
ее содержание не связано с обеспечением экономической деятельности. Да, к
показателям общественной безопасности можно отнести защищенность предпринимателей, да и вообще экономической сферы, но лишь от воздействия общесоциальных криминогенных факторов1.
В нашем же случае речь может идти только о специальных экономических детерминантах преступного поведения. Поэтому интересующая нас проблематика непосредственного объекта отмывания преступных доходов относится к области экономической безопасности. Ее сущность прописана в Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030
года2. В ней к числу факторов, угрожающих экономической безопасности страны, отнесены: низкие темпы экономического роста, обусловленные ограниченностью доступа к долгосрочным финансовым ресурсам; несбалансированность
национальной бюджетной системы; недостаточная эффективность государственного управления; высокий уровень криминализации и коррупции в экономической сфере; сохранение значительной доли теневой экономики и пр. Сами
по себе они не являются криминогенными, но относятся к тем рисковым экономическим явлениям, негативное воздействие на которые как раз и вызывает
«слом» позитивной экономической ситуации. В этом и состоит общественная
опасность рассматриваемых преступлений.
Именно на минимизацию негативного влияния этих факторов и направлено противодействие отмыванию криминальных доходов, в том числе и уголовно-правовыми средствами.
Таким образом, в определении интересующего нас объекта прояснились
два момента:
1) содержание объекта легализации непосредственно вытекает из дея-
тельности по обеспечению экономической безопасности государства;
2) объект нельзя связывать только с охраной общественных отношений.
Как таковые общественные отношения непосредственно включены в качестве объекта посягательства лишь в немногие составы, а в большинстве составов непосредственным объектом «...являются не определенные обществен-
См.: Интервью начальника ВНИИ МВД России генерал-майора милиции С. Гирько газете
«Парламентская газета»: [Электронный ресурс] 2009-03-02 // http://www.vnii-mvd.ru.
экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года» // Российская газета:
[Электронный ресурс] // https://rg.ru/2017/05/15.
Указ Президента Российской Федерации от 13 мая 2017 года № 208 «О Стратегии
76
ные отношения, а те или иные государственные или общественные интересы
1
2
3
4
5
или интересы отдельной личности, посягательства на которые вместе с тем
нарушают существующие… общественные отношения...»1.
В последнем случае речь идет уже о дополнительном объекте. На первый
план в этой связи выходит установленный законодательно режим, правовой порядок, обеспечивающий материальное (имущественное) выражение общественных отношений2. Причем эти отношения, став правовыми на основании
их упорядочения нормами регулятивного законодательства, должны охраняться
нормами Особенной части УК РФ с бланкетными диспозициями.
Однако, как отмечалось выше, это только частные мнения, не имеющие
законодательной платформы и широкого научного признания.
Доктрина объекта преступления как чистого общественного отношения
до настоящего времени остается официальной, а дискуссии в этой сфере ведутся по частным вопросам. К примеру, о соотношении объекта уголовноправовой охраны и объекта преступления3, объекта преступления и объекта
преступного посягательства4.
В таких дискуссиях суть проблемы сводится к анализу понятийного аппарата посредством использования приемов словесной эквилибристики. Благодаря
реформации смысла традиционное правовое понятие «преступление» подменяется словосочетаниями типа «преступное деяние», «преступное посягательство»
или «причинение преступного вреда». Как следствие — искажается представление и об объекте преступления. К таковому начинают причислять человека, правовое благо, человека и его правовое благо одновременно. Другими словами,
объект преступления отождествляется с его предметом (потерпевшим).
К примеру, И. П. Семченков пишет: «синтез полученного представления
об объективных свойствах преступного деяния и результатов установления
сущности вреда показывает, что сущность преступления, как деяния, причиняющего вред, заключается в том, что оно в конечном итоге всегда причиняет
вред человеку, а не общественным отношениям. При этом причинение вреда
человеку производится путем причинения вреда его благам (ценностям)»5.
Уголовное право. Общая часть. М., 1943. С. 111. См. также: Советское уголовное право. Часть
Особенная / М.Д. Шаргородский, И.И. Слуцкий, Н.С. Алексеев и др. Л.: Изд-во ЛГУ, 1959. С. 7.
записки Пермского государственного ун-та им. Горького. Т. XI. Вып. 4. Кн. 2, 1957. С. 181.
форм», 2003. С. 60–78; Трухин А.М. Объект уголовно-правовой охраны и объект преступления:
[Электронный ресурс] // http://www.jourclub.ru.
проблемы: Дис. канд. юрид. наук. М., 2003. С. 8.
Федоров М.И. Понятие объекта преступления по советскому уголовному праву // Ученые
Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М.: АО «Центр ЮрИн-
Семченков И.П. Объект преступления: социально-философские и методологические аспекты
Там же. С. 9.
77
В целом же ошибка теоретиков состоит в том, что они пытаются приме-
1
нить модель правового регулирования, принятую в регулятивных отраслях права, к уголовному праву, выступающему по отношению к первым в качестве
охранительного законодательства.
Да, объектом правового регулирования являются общественные отношения, но не упорядоченные нормами правовых актов. А что же мы имеем в сфере
уголовно-правового регулирования? В плоскости реализации охранительной
функции уголовное право охраняет отношения, уже ставшие к моменту создания уголовно-правовых норм правовыми. Упорядочение общественных отношений находится в сфере компетенции регулятивного законодательства.
Например, основные (базовые) положения о противодействии легализации преступных доходов регламентированы в Законе о ПОД/ФТ. В нем же
определено: «Лица, виновные в нарушении настоящего Федерального закона,
несут административную, гражданскую и уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации» (ч. 1 ст. 13).
Как видим, уголовному законодательству в этом случае отведена роль
вторичного регулирования, в рамках которого определяются критерии уголовной ответственности и установления видов и размеров наказаний и иных мер
уголовно-правового характера за нарушение данных запретов.
Хотя, конечно, есть и исключения — случаи, когда уголовный закон посредством запретов (охранительно-регулятивных норм), отделяя дозволенное
поведение от запрещенного, регулирует общественные отношения уголовноправовыми средствами (первичное регулирование). Тем самым восполняются
пробелы в регулятивном законодательстве1.
Так, к примеру, обстояли дела в период с 01 января 1997 года (время введения в действие УК РФ) и до 07 августа 2001 года. Статья 174 УК РФ играла
роль и регулятора общественных отношений, и их охраны. Но ситуация изменилась с принятием Закона о ПОД, который и стал выполнять функцию регулятора противодействия легализации преступных доходов, а уголовному праву
осталась лишь сфера охраны, но уже правовых отношений.
Следовательно, объектом уголовно-правовой охраны, а значит и объектом преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ, выступают не просто общественные отношения, а отношения правовые — упорядоченные нормативными актами регулятивного характера.
См.: Жариков Ю.С. Уголовно-правовое регулирование и механизм его реализации. М.:
Юриспруденция, 2009. С. 11–42.
78
Но изменился ли принципиально подход законодателя к формированию
1
2
механизма уголовно-правовой охраны после изменения системы правого регулирования этих отношений? Нет. И это несмотря на то, что правовая ситуация
поменялась кардинально. Во-первых, уголовно-правовые нормы из регулятивно-охранительных перешли в разряд охранительных. Во-вторых, эти нормы
стали бланкетными. Последнее означает, что их содержание должно быть приведено в соответствие с регулятивным законодательством как в дефинитивном
отношении, так и в части критериев уголовной ответственности.
Теперь следует выяснить, а что же это за отношения, каковы их основания? Ранее мы показали, насколько широк разброс представлений о них. Но при
этом практически все авторы, рассуждающие о сущности объекта отмывания
преступных доходов, исходят из одной общей посылки — бесспорности решения законодателя причислить данные деликты к главе 22 УК РФ — преступлениям в сфере экономической деятельности. Результатом такой правовой позиции является и однозначный вывод: непосредственный объект этих преступлений связан с их родовым объектом, т.е. с отношениями производства,
распределения, обмена и потребления материальных благ и услуг.
Однако такой подход не в полной мере учитывает специфику общественной опасности отмывания преступных доходов, которая изначально выступает
основанием криминализации и пенализации ответственности за его совершение.
Принципиальную поддержку нашего умозаключения находим у
Е. О. Волотовой. По ее мнению, сущность общественной опасности легализации преступно приобретенного имущества заключается не столько в нарушении общественных отношений в определенной сфере экономической деятельности, сколько в создании возможности для введения в гражданский оборот и
использования в экономической деятельности финансовых ресурсов криминального происхождения1.
На этом основании автор делает вывод, что в результате совершения анализируемых преступлений нарушаются в первую очередь общественные отношения, обеспечивающие установленный в законе порядок введения имущества
в гражданский оборот, которые и выступают объектом посягательства2.
Но в этом как раз ничего опасного нет. Наоборот, доходы от криминальной деятельности выводятся из «тени» и включаются в легальную экономику,
тем самым становясь общественно полезными хотя бы уже тем, что с них платятся налоги в бюджеты разного уровня. Своего рода аналог многократно пред-
Волотова Е.О. Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобре-
тенного другими лицами преступным путем // Адвокат. 2011. № 2. С. 45.
Там же. С. 46.
79
лагавшейся налоговой амнистии. Нет, общественная опасность легализации со-
1
2
3
стоит в другом.
По этому поводу ранее писал Б. В. Волженкин: «Законодательное регулирование ответственности за отмывание грязных денег необходимо прежде всего
в интересах борьбы с организованной преступностью с тем, чтобы подорвать
финансовую основу этой преступности»1.
Тем самым автор исходил из мнения: непосредственным объектом преступлений описываемого вида являются правоотношения, возникающие из самой деятельности по противодействию организованным формам преступлений.
По сути, получается как у В. С. Давыдова – уголовное право должно
охранять самое себя. Что вызывает сомнение.
Но как бы то ни было, мы прояснили две принципиальные позиции. Одни
авторы полагают, что объект преступления надо искать в общественных отношениях, охраняемых нормами главы 22 УК РФ. Другие видят его вообще за
пределами, очерченными положениями ч. 1 ст. 2 УК РФ.
Попытку примирить приверженцев этих взглядов предпринял
О. Г. Карпович. В этой связи он пишет: объектом отмывания следует считать
«отношения граждан Российской Федерации, иностранных граждан и лиц без
гражданства, организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, а также государственных органов, осуществляющих
контроль на территории Российской Федерации за проведением операций с денежными средствами или иным имуществом, в целях предупреждения, выявления и пресечения деяний, связанных с легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем»2.
И это с позиции задач описываемых норм справедливо. Даже несмотря на
определенную двойственность суждения. Имущество, приобретенное в результате совершения преступных деяний, для его возврата в имущественный оборот
либо должно быть возвращено лицу, владевшему им на законных основаниях
до совершения предикатного3 (предшествующего) преступления, либо должно
Волженкин Б.В. Экономические преступления. СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс»,
1999. С. 106.
сфере: теория и практика применения. Научно-практическое пособие для судей, прокуроров, работников правоохранительных органов. М., 2011. С. 18.
доходы.
у виновного образуется доход, которым он желает воспользоваться в полной мере и без каких-либо
ограничений. Именно с этой целью преступные доходы подвергаются легализации, после чего они
выглядят законными и могут использоваться, не привлекая внимания правоохранительных органов.
Без совершения предикатного преступления не может быть совершено следующее преступление —
отмывание денег или имущества.
Карпович О.Г. Правила квалификации преступлений, совершаемых в кредитно-финансовой
Предшествующее отмыванию денег преступление, вследствие которого получены грязные
Предикатное преступление всегда является корыстным преступлением. После его совершения
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]