Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовая норма в системе социальных регуляторов
.pdf
Глава 2. Нормативные стратегии. Правовая определенность юридических норм
определенной свободы действий должны быть четко предусмотрены
(определены) пределы и способы осуществления дискреционных полномочий с тем, чтобы обеспечить адекватную защиту от их произвольного
применения. Автор рассматривает проблему действительности правовой
нормы, а именно: почему она является обязательной (обязывающей)
и почему субъект должен вести себя именно так, как она предписывает1. На основе анализа воззрений Г. Кельзена, Г. Харта высказывается
суждение о том, что искать основания действительности правопорядка
надо в сфере фактического, акцентируя взаимообусловленность сущего
и должного. При этом любая система требований должного призвана
конституировать и «обеспечивать определенное состояние сущего, будучи содержательно зависимой от его природы»2.
Верховный Суд РФ отмечает в своих решениях3, ссылаясь при этом
на соответствующие разъяснения Конституционного Суда РФ, что
правовая норма должна отвечать общеправовому критерию формальной определенности, вытекающему из принципа равенства всех перед
законом и судом, поскольку такое равенство может быть обеспечено
лишь при условии ясности, недвусмысленности нормы, ее едино
образного понимания и применения всеми правоприменителями;
напротив, неопределенность правовой нормы ведет к ее неоднозначному пониманию и, следовательно, к возможности ее произвольного
применения, а значит, к нарушению принципа равенства всех перед
законом и судом.
Содержание принципа правовой определенности в юридической
науке раскрывается с использованием различных признаков.
Некоторые авторы раскрывают содержание принципа правовой
определенности через систему следующих признаков:
1) стабильность правового регулирования;
2) осведомленность гражданина относительно действующих законов и подзаконных нормативных актов, а также правоприменительных
решений, затрагивающих его права и законные интересы;
-
1
См.: Варламова Н.В. Указ. соч. С. 90–91.
2
См. там же. С. 97.
3
См. например: Решение ВС РФ от 14.09.2020 № АКПИ20-466 по административному делу по административному исковому заявлению М. о признании не действующими пункта 13 раздела VIII, пункта 15 раздела X, пункта 12 раздела XII перечня медицинских показаний для санаторно-курортного лечения взрослого населения, утв.
приказом Министерства здравоохранения РФ от 7 июня 2018 г. № 321н, и письма Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 20 мая 2012 г. № 14-6/10/25307 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2021. № 6 (в извлечении).
81
С.И. Носов. Правовая норма в системе социальных регуляторов
3) ясность, недвусмысленность и согласованность правовых норм,
правоприменительных решений;
4) единообразное применение закона (в том числе единство судеб-
ной практики);
5) стабильность правоприменительных решений;
6) исполнимость судебных решений1.
Такое содержание принципа правовой определенности включают
весьма разнородные признаки, а точнее, разные требования на стадии
разработки правовых норм и стадиях их реализации.
Принцип формального равенства не может быть соблюден в отсутствие формально-логической определенности норм права. Общеправовой критерий формальной определенности, ясности, недвусмысленности правовой нормы (формальной определенности закона),
обусловленный природой нормативного регулирования в правовых
системах, основанных на верховенстве права, непосредственно вытекает из закрепленных Конституцией РФ принципа юридического
равенства (ч. 1, 2 ст. 19) и принципа верховенства Конституции РФ
и основанных на ней федеральных законов.
Неопределенность содержания правовых норм влечет неоднозначное их понимание и, следовательно, неоднозначное применение, создает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и ведет к произволу2.
1
См., например: Дикарев И.С. Принцип правовой определенности и законная сила
судебного решения в уголовном процессе. Волгоград, 2015. С. 12–13.
2
См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 25.04.1995 № 3-П «По делу о проверке конституционности частей первой и второй статьи 54 Жилищного кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданки Л.Н. Ситаловой» // СЗ РФ. 1995. № 18.
Ст. 1708; Постановление Конституционного Суда РФ от 15.07.1999 № 11-П «По делу
о проверке конституционности отдельных положений Закона РСФСР “О Государственной налоговой службе РСФСР” и Законов Российской Федерации “Об основах налоговой системы в Российской Федерации” и “О федеральных органах налоговой полиции”» // СЗ РФ. 1999. № 30. Ст. 3988; Постановление Конституционного
Суда РФ от 11.11.2003 № 16-П «По делу о проверке конституционности положений
пунк та 2 статьи 81 Закона Челябинской области “О бюджетном устройстве и бюджетном процессе в Челябинской области” в связи с запросом Челябинского областного суда» // СЗ РФ. 2003. № 46 (ч. II). Ст. 4509; Постановление Конституционного Суда РФ от 21.01.2010 № 1-П «По делу о проверке конституционности положений
части 4 статьи 170, пункта 1 статьи 311 и части 1 статьи 312 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами закрытого акционерного общества “Производственное объединение «Берег»”, открытых акционерных обществ “Карболит”, “Завод «Микропровод»” и “Научно-производственное предприятие «Респиратор»”» // СЗ РФ. 2010. № 6. Ст. 699.
82
Глава 2. Нормативные стратегии. Правовая определенность юридических норм
Нарушение принципа правовой определенности при подготовке нормативно-правовых актов может повлечь серьезные проблемы
в практике их применения. Неопределенность содержания правовой
нормы создает предпосылки для неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и может привести к нарушению принципов
равенства и верховенства закона.
Реализация принципа правовой определенности невозможна без
обеспечения высокого качества судебных решений. Судебные акты
так же, как и правовые нормы, должны соответствовать критериям
ясности и недвусмысленности, поскольку от этого напрямую зависит
полнота и правильность исполнения соответствующего судебного
акта.
Таким образом, важное значение в обеспечении определенности правоприменения имеет судебная практика. Поэтому проблема
применения норм и принципов права, правовых позиций судебной
практики высших судебных органов – это вопрос об определенности правоприменения. В связи с этим профессор П.А. Гук отмечает,
что правоприменение со стороны судебных органов всегда связано
с такими свойствами норм права, как определенность и неопределенность. В настоящее время судьям нередко приходится сталкиваться
с неопределенностью норм права при разрешении правовых споров,
преодолевая их с помощью судебной практики высших судебных
инстанций1.
Профессор Н.А. Власенко обоснованно отмечает, что судебная
практика в последние годы активно разъясняет оценочные понятия,
достигая при этом определенности правового регулирования2.
В юридической литературе также высказывается мнение о том,
что «нормативность правовых позиций высших судов ни в коей мере
не ущемляет права и свободы граждан, юридических лиц, не нарушает
их интересы, а, наоборот, защищает их нарушенные права, свободы
и законные интересы в случаях пробела, дефекта в законе, признания нормативного акта, нормы права не соответствующей Конституции РФ, регулируя спорные отношения, придавая им определенность
и предсказуемость при разрешении дел»3.
1
См.: Гук П.А. Судебная практика как средство обеспечения определенности пра-
воприменения // Российская юстиция. 2020. № 9.
2
См.: Власенко Н.А. Разумность и определенность в правовом регулировании. С. 94.
3
Гук П.А. Функция нормотворчества высших судов России // Российская юсти-
ция. 2019. № 3. С. 36.
83
С.И. Носов. Правовая норма в системе социальных регуляторов
Очевидно, что данная позиция, далеко не единственная в своем
роде, не является абсолютно безупречной. Представляются не вполне
аргументированными и обоснованными попытки в постановлениях
Пленума Верховного Суда РФ (актах применения права) установить
нормы права, отсутствующие в федеральных законах. Закрепление
такого рода норм относится к исключительной компетенции федерального законодательного органа государственной власти – Федерального Собрания РФ, тем более что чаще всего речь идет об отдельных
положениях процессуальных кодексов, законодательная инициатива
о принятии которых и внесении в них изменений в большинстве случаев принадлежит самому Верховному Суду РФ.
Не случайно известный цивилист и историк права И.А. Покровский еще в XIX в. выражал свое опасение по поводу расширения
«судейского правотворения». Ученый отмечал, что оно «заключает
в себе органическую и неустранимую опасность судейского произвола… и, очевидно, идет вразрез с интересами развивающейся
человеческой личности»1.
Между тем определенность судебной практики – это показатель
ее качественного состояния, которое вырабатывается посредством
многократного применения норм и принципов права к конкретным
правовым спорам и фактам.
Единообразное понимание принципа правовой определенности
в настоящее время отсутствует.
По мнению отдельных ученых, в содержание принципа правовой
определенности в судопроизводстве включаются:
– предсказуемость (с учетом действующего права и сложившейся
судебной практики) каждого судебного акта в отдельности;
– окончательность разрешения спора и устранение правовой неопределенности в правоотношениях сторон;
– устойчивость (неопровержимость другими судебными актами
и актами государственных органов, должностных лиц) судебных актов
и однозначность их толкования;
– устойчивость судебной практики по однородной категории дел.
Реализация этого принципа в судопроизводстве несомненно связана с определенностью, ясностью содержания самих правовых норм,
а также недопустимостью судебного усмотрения в случаях четкого
нормативного регулирования2.
1
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. С. 105.
2
См.: Гук П.А. Функция нормотворчества высших судов России. С. 36.
84
Глава 2. Нормативные стратегии. Правовая определенность юридических норм
В юридической литературе обоснованно обращается внимание
на то, что проблема правовой неопределенности обостряется в связи
с усложнением законодательства.
Возникает вопрос: существует ли порог или предел детализации
нормативного регулирования, после достижения которого дальнейшая
детализация нормативных требований уже не повышает правовую
определенность, а, наоборот, приводит к правовой неопределенности?
В связи с этим представляет интерес позиция профессора Г.А. Гаджиева и Е.А. Войниканис. Они отмечают, что при регулировании
экономических отношений, подверженных изменениям, более эффективными оказываются не нормы, а принципы. Применительно
к комплексной деятельности и изменяющимся условиям принципы с большей вероятностью обеспечат правовую определенность,
чем правовые нормы. По сравнению с общими нормами подробная
правовая регламентация в значительно большей степени подвержена
воздействию временного фактора. Работоспособность предельно конкретизированных правил поведения напрямую зависит от стабильности регулируемых отношений, и даже несущественная трансформация таких отношений может привести к разрыву между правовыми
нормами и реальностью. В такой ситуации установленные правила
в лучшем случае перестают применяться, т.е. оказываются фактически недействующими, а в худшем случае служат препятствием для
дальнейшего развития экономических отношений1.
Категория «правовая определенность» является объектом научных
исследований представителей различных отраслей права. Пристальное
внимание к этой категории отдельные авторы связывали и с ратификацией в Российской Федерации Конвенции о защите прав человека
и основных свобод 1950 г., которой право на правовую определенность закреплено в ст. 6 как часть права на справедливое судебное
разбирательство2.
При этом отмечается, что внедрение в национальное законодательство категории правовой определенности, закрепленной в нормах
международного права, порождает ряд проблем как теоретического, так
и практического характера. В частности, выделяется категориальнодефинитивная проблема, связанная с необходимостью осмысления
1
См.: Гаджиев Г.А., Войниканис Е.А. Pacing Problem и возрождение судебного нор-
мотворчества // Закон. 2021. № 6.
2
См.: Рехтина И.В. Правовая определенность в гражданском судопроизводстве
России: постановка проблемы // Российский судья. 2021. № 4.
85
С.И. Носов. Правовая норма в системе социальных регуляторов
и содержательного наполнения данной категории, а также выработки
признаков, критериев и стандартов данного понятия. Отмечалась целесообразность учета правовых позиций Европейского суда по правам
человека (ЕСПЧ). Содержательное наполнение в отношении категории
«правовая определенность» также сформулировано ЕСПЧ, который
рассматривает право на правовую определенность как часть права
на справедливое судебное разбирательство наряду с правом на доступность правосудия, правом на эффективное средство правовой защиты,
правом на исполнение судебного решения1.
Европейский суд по правам человека в своих решениях исходит
из того, что принцип правовой определенности предполагает не только
формальные, но и содержательные требования к внутреннему праву
государств. Данный принцип является важнейшей чертой верховенства
права, любые допустимые ограничения прав и свобод человека должны
быть предусмотрены законом.
Как известно, в настоящее время отсутствует законодательное закрепление в российском праве термина «правовая определенность».
Это порождает дискуссию среди ученых относительно данной дефиниции. В доктрине встречаются различные характеристики данного понятия: принцип «правомерных ожиданий», принцип «веры
и доверия», «защиты законных ожиданий», «ожидаемого поведения»,
«определенности закона» и др.2
Вместе с тем Конституционный Суд РФ и Верховный Суд РФ
в своих актах используют термин «правовая определенность», что
свидетельствует о том, что высшие судебные инстанции РФ в качестве оптимального и наиболее подходящего варианта рассматривают
именно термин «правовая определенность».
В юридической науке выделяется также правоприменительная
проблема, связанная с тем, что правила правовой определенности
не получили должного закрепления в нормах процессуальных кодексов
Российской Федерации в качестве оснований для отмены судебного
постановления в апелляционном, кассационном, надзорном порядке.
Однако суды вышестоящих инстанций при проверке судебного акта
в суде проверочной инстанции, используя категорию «правовая опре-
1
См.: Постановление Большой палаты Европейского суда по правам человека от 28.10.1999 «Брумареску против Румынии» (Brumarescu v. Romania) (жалоба
№ 28342/95) v. Romania [GC], no. 28342/95, ECHR 1999-VII. URL: http://europeancourt.
ru/resheniya-evropejskogo-suda-na-russkom-yazyke/brumaresku-protiv-rumyniipostanovlenie-bolshoj-palaty-evropejskogo-suda/ (дата обращения: 12.03.2024).
2
См.: Рехтина И.В. Указ. соч.
86
Глава 2. Нормативные стратегии. Правовая определенность юридических норм
деленность» в качестве особого критерия или требования к судебному
постановлению, могут констатировать наличие нарушения критерия
правовой определенности и квалифицировать его в качестве основания
для отмены обжалуемого судебного акта.
Является актуальной дальнейшая разработка проблемы обеспечения
правовой определенности. Раскрытие сущности правовой определенности, ее места в системе правовых ценностей, осознание необходимости соблюдения на практике актуализирует вопрос о создании
в рамках отдельных отраслей права обеспечительного механизма как
совокупности средств и способов, способных и достаточных для формирования режима правовой определенности1.
При этом отмечается, что подобный механизм должен включать
совокупность трех блоков средств и способов: законодательных (нормативных) и правоприменительных (судебных), доктринальных (научных). При этом каждый блок средств и способов включает организационные и функциональные элементы, а дисбаланс обеспечительных
элементов правовой определенности негативно отражается на эффективности правоприменения в целом.
Спектр проявлений правовой определенности является весьма
многообразным, что можно объяснить разнообразием общественных
отношений. Этим также обусловлены и проблемы применения и толкования правовой определенности на практике.
Как отмечается в юридической литературе, принцип правовой
определенности предполагает стабильность правового регулирования
и существующих правоотношений. Правовая определенность необходима для того, чтобы участники соответствующих отношений могли
в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения. Кроме
того, данный принцип имеет целью обеспечить участников соответствующих отношений возможностью точно прогнозировать результаты
своих действий, получить определенную уверенность в том, что их
права будут обеспечены и защищены, а принципы разрешения спора
правоприменителем будут прогнозируемы и предсказуемы, не будут
меняться от случая к случаю2.
В связи с этим А.В. Руденко отмечает, что нарушение принципа
правовой определенности является одним из наиболее частых наруше-
1
См.: Рехтина И.В. Указ. соч.
2
См.: Руденко А.В. Соблюдение правовой определенности в законодательстве субъ-
ектов Российской Федерации об административных правонарушениях в решениях Верховного Суда Российской Федерации // Совершенствование законодательства. 2018.
№ 6 (139). С. 73.
87
С.И. Носов. Правовая норма в системе социальных регуляторов
ний, допускаемых региональным законодателем. Верховным Судом РФ
неоднократно отменялись нормы законов субъектов Федерации именно
по мотивам нарушения принципа правовой определенности. О важности
соблюдения данного принципа при осуществлении нормотворческой
деятельности высказывался и Конституционный Суд РФ1.
Конституционный Суд РФ в своих постановлениях неоднократно указывал, что правовая норма должна отвечать общеправовому
критерию формальной определенности, вытекающему из принципа
равенства всех перед законом и судом, поскольку такое равенство
может быть обеспечено лишь при условии ясности, недвусмысленности нормы, ее единообразного понимания и применения всеми
правоприменителями; напротив, неопределенность правовой нормы
ведет к ее неоднозначному пониманию и, следовательно, к возмож
ности ее произвольного применения, а значит, к нарушению принципа
равенства всех перед законом и судом2.
В развитие этих положений Конституционный Суд РФ в ряде своих
постановлений указывал, что неопределенность содержания правовой нормы не может обеспечить ее единообразное понимание, соз
дает возможность злоупотреблений исполнительной властью своими
полномочиями3.
Кроме того, как обоснованно отмечается в юридической литературе, Федеральные законы от 25.12.2008 № 273-ФЗ (ред. от 19.12
2023) «О противодействии коррупции»4 и от 17.07.2009 № 172-ФЗ (ред.
-
-
1
Серьезной проблемой, с которой сталкивается региональный законодатель, является большое количество федеральных законодательных актов по предметам совместного ведения, «стремящихся» к максимальной конкретизации правового регулирования общественных отношений. Это, в свою очередь, приводит к тому, что реализация
принципа правовой определенности в законотворческой деятельности самих субъектов РФ при принятии законов имеет ряд сложностей.
2
См.: Постановления Конституционного Суда РФ от 25.04.1995 № 3-П,
от 15.07.1999 № 11-П, от 11.11.2003 № 16-П, от 21.01.2010 № 1-П.
3
См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 17.06.2004 № 12-П «По делу
о проверке конституционности пункта 2 статьи 155, пунктов 2 и 3 статьи 156 и абзаца
двадцать второго статьи 283 Бюджетного кодекса Российской Федерации в связи с запросами Администрации Санкт-Петербурга, Законодательного Собрания Красноярского края, Красноярского краевого суда и Арбитражного суда Республики Хакасия» //
СЗ РФ. 2004. № 27. Ст. 2803; Постановление Конституционного Суда РФ от 15.07.1999
№ 11-П; Постановление Конституционного Суда РФ от 29.06.2004 № 13-П «По делу
о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 234 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // СЗ РФ. 2004. № 27. Ст. 2804.
4
СЗ РФ. 2008. № 52 (ч. I). Ст. 6228.
88
Глава 2. Нормативные стратегии. Правовая определенность юридических норм
от 05.12.2022) «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов»1 прямо относят
нормы, устанавливающие отсутствие или неопределенность условий
или оснований принятия решения, возможность необоснованного
установления исключений из общего порядка для граждан и организаций по усмотрению органов государственной власти или органов
местного самоуправления, юридико-лингвистическую неопределенность, к коррупциогенному фактору.
Как указывал Верховный Суд РФ в одном из своих решений, реализация органами государственной власти субъекта РФ нормотворческих
полномочий предполагает соблюдение требований, предъявляемых
федеральным законодателем к форме и содержанию правовой нормы,
в том числе требований определенности, ясности, недвусмысленности
правовой нормы и ее согласованности с системой действующего правового регулирования, вытекающего из конституционного принципа
равенства всех перед законом (ч. 1 ст. 19 Конституции РФ), поскольку
такое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и применения правовой нормы2.
Несколько иной позиции придерживается Европейский суд по правам человека, который в своих решениях не абсолютизирует правовую
определенность, но указывает, что норма не может считаться законом,
если она не сформулирована с достаточной степенью точности, позволяющей лицу сообразовывать с ней свое поведение. По мнению
Суда, лицо должно иметь возможность предвидеть в разумных пределах и применительно к конкретным обстоятельствам те последствия,
которые может повлечь за собой данное поведение. Однако предвидеть
с абсолютной точностью соответствующие последствия, по мнению
Суда, не обязательно. Более того, хотя определенность формулировок желательна, необходимо избегать чрезмерной жесткости, так как
право должно обладать способностью следовать за меняющимися
обстоятельствами. Поэтому во многих законах, как указывает Суд, используются термины, которые в большей или меньшей мере являются
неопределенными, расплывчатыми. Их толкование и применение –
задача судебной практики3.
1
СЗ РФ. 2009. № 29. Ст. 3609.
2
См.: Определение Судебной коллегии по административным делам Верховного
Суда РФ от 30.05.2012 № 81-АПГ12-1. URL: http://www.zakonrf.info/suddoc/5c1d0bdacf
10e4ddc5ea46d5a06a2615/ (дата обращения: 12.03.2024).
3
См.: Руденко А.В. Указ. соч. С. 78; Назаренко Т.Н. Принцип «правовой определен-
ности» и его применение судами общей юрисдикции Российской Федерации // Управ-
89
С.И. Носов. Правовая норма в системе социальных регуляторов
Вместе с тем в российской юридической науке преобладающим
является мнение, согласно которому правовая определенность нормы
не предполагает слишком широких и расплывчатых формулировок.
Так, профессор Н.С. Бондарь отмечает, что в правовой норме законодатель закрепляет всеобщий равный масштаб поведения, тем самым
должен исключаться произвол в применении данного масштаба к отдельным гражданам в конкретных ситуациях. Единообразное понимание правовой нормы, равная подчиненность ей возможны только при
наличии точно определенного, непротиворечивого содержания нормы.
В свою очередь, неопределенное содержание правовой нормы приводит
к произвольному, основанному на субъективном усмотрении истолкованию и применению данной нормы, что допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и неизбежно
ведет к произволу, а значит, к нарушению принципов равенства, а также
верховенства закона1. В качестве обоснования своих аргументов автор
обращается к постановлениям Конституционного Суда РФ2.
Отмечая несомненную важность принципа определенности право
вой нормы, автор в то же время подчеркивает, что прямо, непосредственно данный принцип не сформулирован ни в одном из действующих нормативных правовых актов. Главным объяснением данной
ситуации является то обстоятельство, что требование определенности
вытекает из самой природы правовой нормы как равного масштаба,
равной меры свободы для всех субъектов права. Это и позволяет определить требование нормативно-правовой определенности в качестве
важного принципа равноправия граждан. Вместе с тем конкретные
-
ление судебного департамента по Смоленской области. URL: http://usd.sml.sudrf.ru/
modules.php?name=press_dep&op=4&did=9 (дата обращения: 12.03.2024).
1
Бондарь Н.С. Судебный конституционализм в России в свете конституционного
правосудия. М.: Норма: Инфра-М, 2011. С. 534–543.
2
См.: Постановления Конституционного Суда РФ от 25.04.1995 № 3-П,
от 11.11.2003 № 16-П; Постановление Конституционного Суда РФ от 25.02.2004 № 4-П
«По делу о проверке конституционности пункта 10 статьи 75 Федерального закона
«Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и части первой статьи 259 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Верховного Суда Российской
Федерации» // СЗ РФ. 2004. № 9. Ст. 831; Постановление Конституционного Суда РФ
от 14.11.2005 № 10-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 5 статьи 48 и статьи 58 Федерального закона “Об основных гарантиях избирательных прав
и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации”, пункта 7 статьи 63
и статьи 66 Федерального закона “О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» в связи с жалобой Уполномоченного
по правам человека в Российской Федерации”» // СЗ РФ. 2005. № 47. Ст. 4968.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]