Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Права человека в XXI веке тревога и надежда. Сборник статей
.pdf
Сорокин Г.В.
допустимость показаний, английские суды отвечают на вопрос, выполнили ли полицейские рекомендации PACE.
1
PACE устанавливает единое правило, согласно которому все допросы должны быть записаны на аудио2. Требования об обязательной
аудиозаписи содержатся в Кодексе E свода правил аудиозаписи допросов с подозреваемыми (Code E, Revised Code of Practice on audio recording
interviews with suspects).
Что касается видеозаписи допроса, то такие требования регулируются Кодексом F свода правил о видеозаписи со звуком на допросе
(Code F of Practice on Visual Recording with sound of interviews with suspects).
Статья 1.5А Кодекса E устанавливает, что требования данных кодексов о видео и аудиозаписи обеспечивают гарантии:
● для подозреваемых – от неточной фиксации слов, использован-
ных во время допроса, и их поведения на допросе;
● для полицейских – гарантии от необоснованных обвинений
со стороны подозреваемых по процедурным нарушениям.
Законодательного требования в PACE об обязательном проведении
видеозаписи во время допроса не установлено. Однако согласно ст. 2.2
Кодекса F такие требования должны быть выполнены тогда, когда соответствующее должностное лицо примет решение о необходимости
записи. Принимая во внимание меры предосторожности, должностное лицо может счесть, что видеозапись должна быть использована
в следующих случаях, когда:
(а) подозреваемому требуется соответствующий законный представитель;
(b) подозреваемый и его представитель требуют записать допрос
на видео;
(c) подозреваемый или другое лицо, присутствие которого необходимо, является глухим / слепым или у него нарушена речь, и он
использует язык жестов для общения;
(d) полицейский предполагает, что в рамках следственных действий
допрашиваемому может быть предложено продемонстрировать свои
действия или осмотреть конкретный предмет;
1
Khasin I. Honesty Is the Best Policy: A Case for the Limitation of Deceptive Police
Interrogation Practices in the United States. J.D. Candidate, Vanderbilt University Law School,
May 2009; B.A., University of Southern California, 2006.
2
Police and Criminal Evidence Act 1984 (PACE). CODE E Revised Code of Practice on
audio recording interviews with suspects; CODE F Revised Code of Practice on visual recording
with sound of interviews with suspects // URL: https://www.gov.uk/government/publications/
pace-codes-e-and-f-2018
61
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
(e) офицер, ответственный за расследование, считает, что видеозапись будет способствовать расследованию преступления, например,
при инструктировании других офицеров о подозреваемом или обнаруженных в ходе допроса фактах;
(f) когда устройство имеет функцию комбинированной аудиовизуальной записи.
Несколько иначе обстоят дела во Франции. В ст. 428 Уголовно-процессуального кодекса Франции1 (далее по тексту – УПК Франции) провозглашается принцип свободной оценки доказательств. Указано, что
признание, как и иные доказательства, оценивается судьями по своему
усмотрению. Таким образом, законодатель не придает какой-либо
особенной роли признанию обвиняемым своей вины, ставя их в один
ряд с иными доказательствами по делу.
К слову, схожая норма установлена в УПК РФ в ч. 2 ст. 77: «Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления может
быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении его
виновности совокупностью имеющихся по уголовному делу доказа
тельств». В то же время ч. 1 ст. 9 УПК РФ запрещает осуществление
действий и принятие решений, унижающих человеческое достоинство
либо создающих опасность для жизни и здоровья.
Особого внимания заслуживает параграф 1 «Пытки и акты варварства» (ст. 222-1–222-6-4) раздела 1 «Преднамеренные посягательства
на личную неприкосновенность» Уголовного кодекса Франции2 (далее
по тексту – УК Франции). Французский законодатель закрепил статью,
устанавливающую ответственность за сам факт применения пыток
(ст. 222-1 УК Франции).
Важно отметить, что французский законодатель устанавливает
весьма суровые виды наказания: так, например, согласно санкции
ст. 222-1 УК Франции факт применения пыток или актов варварства
наказывается лишением свободы сроком на 15 лет. Также законодатель
детально регламентирует квалифицирующие признаки преступления
в отношении специального субъекта (несовершеннолетний, беспомощное лицо и т.д.).
В случае если лицу, в отношении которого применялись пытки,
нанесен вред здоровью, то санкция статьи увеличивается в два раза
1
Code de procédure pénale (France) // URL: https://www.legifrance.gouv.fr/codes/
section_lc/LEGITEXT000006071154/LEGISCTA000006182908?tab_selection=all&search
Field=ALL&query=+Code+de+proc%C3%A9dure+p%C3%A9nale&page=1&init=true&a
nchor=LEGIARTI000006576547#LEGIARTI000006576547
2
Code pénal (France) // URL: https://www.legifrance.gouv.fr/codes/section_lc/
LEGITEXT000006070719/LEGISCTA000006165279/#LEGISCTA000006165279
-
62
Сорокин Г.В.
до 30 лет лишения свободы (ст. 222-5 УК Франции), а в случае причинения смерти потерпевшему по неосторожности срок лишения
свободы может быть и пожизненным (ст. 222-6 УК Франции).
В Уголовном кодексе Российской Федерации (далее по тексту –
УК РФ) также имеются квалифицированные составы преступлений
по признаку их совершения с применением пытки (в частности, п. «д»
ст. 117 УК РФ). Если в результате пытки причинен тяжкий или средней тяжести вред здоровью, то такое деяние следует квалифицировать
по п. «б» ч. 2 ст. 111 или п. «в» ч. 2 ст. 112 УК РФ по признаку особой
жестокости. Частью 2 ст. 302 УК РФ дополнительно установлено что
принуждение к даче показаний, соединенное с применением насилия,
издевательств или пытки, наказывается лишением свободы на срок
от 2 до 8 лет.
Особого внимания заслуживает установление стимулирующих норм,
направленных на своевременное раскрытие преступлений: преступления данной категории дел характеризуются высокой степенью латентности, поскольку зачастую они совершаются самими сотрудниками
правоохранительных органов. Так, например, согласно ст. 222-6-2 УК
Франции любой, кто пытался совершить преступление, предусмотренное параграфом «Пытки и акты варварства», освобождается от наказания, если уведомит административный или судебный орган, предотвратит преступление и поможет установить, если это необходимо,
других исполнителей или сообщников преступления. Наказание в виде
лишения свободы, вынесенное преступнику или сообщнику, уменьшается наполовину, если, уведомив административный или судебный
орган, обвиняемый предотвратил преступление, или это преступление
не повлекло за собой смерти человека или причинение вреда здоровью
и следствие установило других преступников или сообщников. Если же
за такое преступление полагается наказание в виде пожизненного лишения свободы, то оно сокращается до двадцати лет лишения свободы.
5. Заключение
Опыт цивилизованных правопорядков важен для реализации механизма противодействия применению незаконных методов допроса.
Так как права и свободы человека являются наивысшей ценностью,
необходимо постоянно совершенствовать способы борьбы с таким
пережитком прошлого, как пытки. Неважно, в какой стране находится
человек, но он должен чувствовать себя в безопасности при взаимодействии с представителями правоохранительных органов, призванных
защищать его права.
Федоров Александр Сергеевич,
юридический факультет Финансового университета
при Правительстве РФ
Реализация принципа невысылки
в международном и национальном праве
1. Введение
Несмотря на усиление глобализации в политической и правовой
сфере, международно-правовые кейсы, связанные с решением вопроса
о принудительной выдаче того или иного иностранного гражданина
его государству, все чаще возникают в юридической практике и общественной жизни. Отчасти это связано с ростом числа военных кон
фликтов, вооруженной борьбой за власть оппозиционных движений
в отдельно взятых государствах, а также с эскалацией международного
терроризма.
По этой причине особенно актуальными для современного международного права становятся вопросы применения международного
принципа non-refoulement (далее – принцип невысылки) при возникновении потенциальной опасности для жизни человека в результате
отказа в предоставлении ему убежища и / или статуса беженца на территории какого-либо государства.
Говоря об этой норме международного права, стоит отметить, что
она является «общепризнанным принципом», т.е. обязательна для
исполнения всеми субъектами международного права в силу сложившегося международного обычая, заключающегося в запрете принудительного выдворения лица с территории страны, где оно нашло
убежище, если существует угроза для жизни или здоровья человека.
Эта позиция подкрепляется также существующим мнением о том,
что рассматриваемый принцип, закрепленный в Конвенции о статусе
беженцев 1951 г.1 (далее – Конвенция о беженцах), является jus cogens2.
-
1
Конвенция о статусе беженцев (Женева, 28.07.1951) // Действующее международ-
ное право. Т. 1. М. 2007. С. 175–186.
2
В соответствии со ст. 53 Венской конвенции о праве международных договоров jus
cogens – это норма, которая принимается и признается всеми государствами, отклонение
64
Федоров А.С.
Согласно точке зрения профессора Ж. Аллена, норма, запрещающая
выдворение, – часть обычного международного права, поэтому она
распространяется на все государства, вне зависимости от того, являются ли они участниками Конвенции о беженцах и других актов или нет.
Кроме того, это исходит из признания нормы opinio juris большинством государств, в том числе и Россией. И если в эпоху холодной
войны вопросы правовой природы принципа невысылки могли возникать, то после ее окончания с развитием глобализации, в том числе
в международно-правовой сфере, норма стала элементом обычного
международного права1.
Еще одним аргументом в пользу правового характера jus cogens нормы о невысылке беженцев является Картахенская декларация о беженцах, принятая в 1984 г. В ней среди прочих положений в п. III (5)
говорится о том, что, учитывая значение принципа non-refoulement, этот
принцип является императивным и должен признаваться в качестве
нормы jus cogens2. Эту же позицию можно встретить и в подавляющем
большинстве документов Управления Верховного комиссара ООН
по правам беженцев (далее – УВКБ ООН). Например, норма упо
минается в качестве jus cogens в официальной позиции УВКБ ООН
«О дипломатических гарантиях и международной защите беженцев»
от 2006 г.3
Наконец, принцип невысылки был признан нормой jus cogens в ре-
шении по делу о невыдаче беженца Верховным судом Швейцарии4.
Стоит сказать, что Верховный суд этой страны много раз отменял
решения о высылке иностранцев в страну, где для них существует
угроза быть подвергнутым пытками, поскольку считал, что эти решения нарушают императивную норму jus cogens. Из практики суда также
-
от которой недопустимо, а изменить ее можно только нормой, носящей такой же правовой характер.
1
Allain J. The Jus Cogens Nature of Non-Refoulement // International Journal of Refugee
Law. Vol. 13. № 4. P. 538–539.
2
Региональное законодательство о беженцах, Картахенская декларация о беженцах, коллоквиум по теме «Международная защита беженцев в Центральной Америке,
Мексике и Панаме», 22.11.1984 // URL: https://www.refworld.org.ru/docid/52809f8a4.htm
(дата обращения: 20.10.2020).
3
Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев, Позиция УВКБ
ООН в отношении дипломатических гарантий и международной защиты беженцев,
01.08.2006. С. 8 // URL: https://www.refworld.org.ru/docid/5204e9cf4.html (дата обращения: 20.10.2020).
4
Spring v. Switzerland. Federal Supreme Court. BGE 126 II 145-169 // ILDC 351 (CH
2000).
65
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
можно сделать вывод, что исследуемый принцип был признан частью
международного публичного права, а следовательно, подтвердил свой
общепризнанный характер.
Обязательный для исполнения всеми субъектами международного
права характер принципа non-refoulement, а также его регулирование
следует изучить через призму международно-правовых актов. Так,
резолюцией 2312 (XXII) Генеральной Ассамблеи ООН в 1967 г. была
принята Декларация о территориальном убежище, которая закрепила
норму, касающуюся запрета высылки или возвращения лица, в качестве международного принципа ООН, что и сделало ее обязательной
для исполнения всеми государствами1, а, к примеру, не только участниками Конвенции о беженцах. Комитет ООН по правам человека
в своем Замечании общего порядка № 31 от 26.05.2004 в п. 12 указал, что страны – участницы Международного пакта о гражданских
и политических правах 1966 г.2 (далее – МПГПП) должны следовать
обязательству не экстрадировать, не депортировать или не выдворять
лиц, если существуют предположение об опасности причинения им
вреда, предусмотренного ст. 6 и 7 пакта3. Этот акт ООН de jure обязал
все государства – участники пакта следовать принципу невысылки,
что стало еще одним шагом к признанию нормы о запрете выдворения
всем мировым сообществом (или как минимум всеми странами – членами ООН).
Помимо этого, рассматриваемый принцип закреплен в некоторых
других основополагающих международных документах. Центральным
из них, как уже было упомянуто, является Конвенция о беженцах,
а точнее ст. 33 (1) данного договора. Также стоит отметить отдельные
региональные документы, связанные с правами человека, где закреплен принцип невысылки: ст. 22 (8) Американской конвенции по правам человека4, ст. II (3) Конвенции 1969 г. по конкретным аспектам
1
Декларация о территориальном убежище // Действующее международное право.
Т. 1. М., 2007. С. 187–190.
2
Международный пакт о гражданских и политических правах (Нью-Йорк,
16.12.1966) // Действующее международное право. В 3 т. М., 2007. Том 2. С. 232–249.
3
Комитет ООН по правам человека, Замечание общего порядка № 31 (80): Характер общего юридического обязательства, налагаемого на государства-участники
Пакта, 26.05.2004, CCPR/C/21/Rev.1/Add.13. С. 5. // URL: https://www.refworld.org.ru/
docid/478b26df2.html (дата обращения: 02.10.2020).
4
Американская конвенция о правах человека (Сан-Хосе, 22.11.1969) // Права человека. Сборник универсальных и региональных международных документов / Сост.
Л.Н. Шестаков. М., 1990. С. 143–166.
66
Федоров А.С.
проблем беженцев в Африке1, ст. 3 Европейской конвенции по правам
человека (далее – ЕКПЧ)2 (в результате ряда решений Европейского
суда по правам человека статья была интерпретирована как запрет высылки лиц в страны, где им угрожает опасность быть подвергнутыми
пыткам)3 и ст. 19 (2) Хартии Европейского Союза об основных правах4.
Следовательно, можно говорить о том, что действие исследуемого
принципа распространяется на все государства (или как минимум
на участников Конвенции о беженцах и региональных документов),
а его применение не допускает каких-либо оговорок или исключений,
помимо тех, которые содержатся в международных актах. Иначе говоря, имея столь сильный императивный характер и являясь частью
обычного международного права, а также общепризнанным международным принципом, норма, запрещающая принудительное выдворение беженцев, допускает высылку лиц только в случаях, предусмотренных Конвенцией о беженцах и иными актами, рассмотренными ранее. Если же лицо будет выслано из страны по основаниям,
не предусмотренным положениями международных актов, то это будет
являться грубейшим нарушением международного права беженцев
и международного права прав человека. Именно поэтому государство
не может устанавливать дополнительные ограничения по применению
принципа на национальном уровне и должно следовать международной практике.
2. Суреш против Канады и дело Эльгафаджи:
актуальная практика по делам о невысылке
В качестве примера, подтверждающего данный тезис, можно привести известное дело Суреш против Канады5. Решение по этому делу
1
Конвенция по конкретным аспектам проблем беженцев в Африке (Аддис-Абеба,
10.09.1969) // Международно-правовое регулирование вынужденной и трудовой миграции / Д.К. Бекяшев, Д.В. Иванов. М., 2014. С. 171–179.
2
Конвенция о защите прав человека и основных свобод (ETS № 5) (Рим,
04.11.1950) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 2. Ст. 163.
3
Дрёге К. Передача задержанных лиц: юридические основания, принцип невыдворения (non-refoulement) и современные вызовы // Международный журнал Красного
Креста. 2008. Т. 90. № 871. С. 263–264.
4
Хартия Европейского Союза об основных правах (Страсбург, 12.12.2007) (Текст
на англ.) // Официальный журнал Европейского Союза. 2016. № 202. С. 389–405.
5
Suresh v. Canada (Minister of Citizenship and Immigration). № 27790 [2002] // 1 S.C.R.
3, 2002 SCC 1.
67
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
явилось прецедентным не только для конституционного права Канады,
но и для международного права. В этом деле Верховный суд Канады постановил, что, несмотря на положения Канадской хартии прав
и свобод, а также ст. 3 Конвенции против пыток и других жестоких,
бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания
1
(далее – Конвенция против пыток), лицо может быть депортировано в свою родную страну, если существует серьезный риск для
национальной безопасности Канады.
Согласно материалам дела гражданин Шри-Ланки М. Суреш, являющийся беженцем и подавший заявление о виде на жительство, был
вовлечен в террористическую деятельность в своей родной стране, так
как являлся членом повстанческой группировки «Тигры освобождения
Тамил-Илама», деятельность которой была признана террористической в соответствии с резолюцией Совета безопасности ООН № 1373,
принятой в сентябре 2001 г.
2
Стоит отметить, что ст. 33 (2) Конвенции о беженцах предусматривает возможность высылки беженцев в случае, если существует обоснованная угроза национальной или общественной безопасности той
страны, в которой беженец находится. Следовательно, лица, которые
подпадают под данный критерий, не имеют защиты в соответствии
со ст. 33 (1) Конвенции о беженцах, а международный принцип non-
refoulement не подлежит применению. Верховный суд Канады отметил,
что данное дело было решено подобным образом из-за исключительности сложившейся ситуации, однако некоторые ученые считают,
что этот кейс не являлся исключительным и, более того, сомневаются
касательно применения подобного подхода в решении дела. По их
мнению, суд мог руководствоваться «судебной сдержанностью» (judicial
restraint) и менее широко толковать термин «терроризм» в связи с понятием «угроза национальной безопасности Канады», чтобы не допустить депортации лица в страну, где для него существует угроза быть
подвергнутым пыткам после возвращения3.
1
Конвенция ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (Нью-Йорк, 10.12.1984) // Действующее международное право. Т. 3. М., 1997. С. 38–50.
2
Резолюция Совета Безопасности ООН № 1373 «Об угрозах международному миру и безопасности от террористических актов, принятая Советом Безопасности Организации Объединенных Наций» // Московский журнал международного права. 2002.
№ 1. С. 241–245.
3
Bruin R., Wouters K. Terrorism and the Non-derogability of Non-refoulement // Inter-
national Journal of Refugee Law. 2003. Volume 15, Issue 1. P. 14.
68
Федоров А.С.
Однако важный вывод, который можно сделать из приведенного
судебного дела, заключается в том, что если применяемые оговорки
при реализации принципа невысылки установлены международными
актами, то они являются допустимыми и не нарушают международное
право. Именно поэтому решение Верховного суда Канады было признано соответствующим нормам и принципам международного права.
Обратную ситуацию можно проследить в деле Эльгафаджи против
Государственного секретаря юстиции (Нидерланды)1. В этом кейсе
граждане Ирака, супруги Эльгафаджи, обратились с заявлением к Министерству миграции и интеграции Нидерландов о предоставлении
временного вида на жительства, обосновывая это тем, что в стране их
гражданства может существовать реальная опасность для их жизни
и здоровья. Этот факт они подтверждали обнаруживаемыми в течение
некоторого времени записками на своей двери, которые содержали
различные угрозы и этнические оскорбления. Однако государственный орган отказал им в предоставлении запрашиваемого документа,
сославшись на то, что доказательства существования опасности для заявителей недостаточно убедительны согласно национальным законам.
Это повлекло обращение лиц сначала в суд первой инстанции, а затем
в Апелляционный суд, который обратился в Суд Европейского Союза
по вопросу толкования положений Директивы 204/83/ЕС Европейского Парламента и Совета ЕС от 29.04.20042, касающейся дополнительной защиты лиц, не подпадающих под статус беженца. Несмотря
на коллизию сразу трех нормативных актов (ЕКПЧ, законодательство
Нидерландов и Директива ЕС), Суд ЕС постановил, что нидерландские
суды и миграционная служба должны были толковать и применять свое
законодательство с учетом положений не только ЕКПЧ, но и Директивы, так как она является частью права Европейского Союза и устанавливает дополнительные меры по защите граждан третьих стран
и лиц без гражданства и в то же время не содержит дополнительные
ограничения по применению принципа non-refoulement. Поэтому Суд
ЕС сделал вывод о нарушении нидерландскими властями международного (интеграционного) права и, в частности, права Европейского
1
Meki Elfagaji and Noor Elgafaji v. Staatssecretaris van Justitie. Judgment on case
№ C-465/07 // European Court Report. 2009. I-921.
2
Директива Совета Европейского Союза 2004/83/ЕС от 29.04.2004 о минимальных
стандартах квалификации и статуса граждан третьих стран или лиц без гражданства как
беженцев или лиц, нуждающихся в силу иных причин в международной защите, и содержании предоставляемой защиты (Текст на англ.) // Официальный журнал Европейского Союза. 2004. № 304. С. 12–24.
69
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
Союза при разрешении дела о предоставлении гражданам третьего
государства вида на жительства и вопроса об их высылке в страну, где
существует реальная угроза для их жизни и здоровья.
3. Принцип невысылки в России
Обращаясь к национальному праву, можно отметить, что ситуация
с применением принципа non-refoulement в России вызывает неоднозначные оценки.
Так, комитет «Гражданское содействие»1, который занимается организацией помощи мигрантам и беженцам в Российской Федерации,
в своем докладе Комитету ООН по правам человека, направленному в мае 2020 г., выделил как одну из ключевых проблем нарушение
Россией принципа невысылки. Среди прочего Комитет отметил, что
гарантии невысылки беженцев, закрепленные в российском законодательстве, не соответствуют требованиям, предусмотренным в Конвенции о беженцах и ЕКПЧ, отсутствует единая судебная практика по этим
делам, нечетко урегулирован вопрос предоставления политического
убежища, а также признания существования реальной опасности для
жизни и здоровья лица, депортируемого по решению российских судов
из России против их воли и невзирая на их показания2.
Ранее эта проблема затрагивалась на заседаниях Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека.
В частности, на специальном заседании от 04.02.2014 было отмечено
значительное количество нарушений Генпрокуратурой РФ принципа невысылки лиц, ищущих убежище, до принятия окончательных
решений по приобретению ими статуса беженцев, что, несомненно,
противоречит нормам Конвенции о беженцах3. Среди прочего сто-
1
Упоминаемая здесь и далее в настоящей статье региональная некоммерческая организация помощи беженцам и мигрантам «Гражданское содействие» включена Минюстом России в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента.
2
Доклад для Комитета ООН по правам человека, подготовленный Комитетом
«Гражданское содействие», по перечню вопросов и проблем, касающихся прав беженцев и мигрантов в России в рамках статей 6, 7 и 13 МПГПП (Международного пакта
о гражданских и политических правах) в связи с рассмотрением 8-го периодического
доклада Российской Федерации CCPR/C/RUS/8, сессия 129 // Комитет «Гражданское
содействие». Май 2020. С. 3–6.
3
Рекомендации по итогам специального заседания «Об обеспечении прав иностранных граждан в ходе процедур экстрадиции, депортации, выдворения и получения
убежища в Российской Федерации» // URL: http://president-sovet.ru/files/8b/7f/8b7f605f
22dc0b614bfb2a1d04c1f7f1.pdf (дата обращения: 15.10.2020).
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]