Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Права человека в XXI веке тревога и надежда. Сборник статей
.pdf
Приступова Е.А.
отношений. Очевидно, что наиболее значимая роль в стратегическом
судопроизводстве отведена международным судам, обеспечивающим
выработку единых стандартов по соблюдению и защите прав человека.
В первую очередь речь идет о Европейском суде по правам человека
(далее – ЕСПЧ) – гаранте соблюдения обязательств странами – участницами Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.
(далее – Конвенция).
Стратегическое судопроизводство включает в себя различные направления. К наиболее актуальным относится борьба с дискриминацией, в том числе сексизмом и стигматизацией социальных меньшинств
(защита прав цыган (народов рома), ЛГБТ+, людей с ВИЧ
1
и др.),
борьба с домашним насилием2, работорговлей3, защита свободы выражения мнения4 (приложение № 4).
В частности, актуальность борьбы против дискриминации народов
рома неоднократно отмечалась на международном уровне. 12 января 2018 г. Европейский центр по правам рома-цыган (ERRC) получил премию Совета Европы им. Рауля Валленберга за борьбу против
дискриминации и антицыганского расизма. В своем выступлении
действующий на тот момент Генеральный секретарь Совета Европы
Турбьёрн Ягланд отметил, что ERRC – «организация, преодолевающая
барьеры, с которыми сталкивается самое большое меньшинство в Европе – рома-цыгане; эта организация, благодаря энергии, упорству
и вере в верховенство права, дала возможность реализовать конкретные
права рома-цыган»5.
Являясь крупнейшей международной организацией по защите прав
народов рома, ERRC было проведено множество исследований по состоянию прав данной социальной группы в разных странах, в том числе
в России. По результатам проведенных исследований были выявлены
многочисленные нарушения прав человека, вызванные расовой дис-
1
Постановление ЕСПЧ от 10.03.2011 по делу Киютин (Kiyutin) против Российской
Федерации (жалоба № 2700/10) // СПС «КонсультантПлюс».
2
Решение по делу Володина против Российской Федерации // URL: http://european-
court-help.ru/delo-41261-17-volodina-protiv-rossii/ (дата обращения: 20.11.2020).
3
Постановление ЕСПЧ от 07.01.2010 по делу Ранцев (Rantsev) против Республики
Кипр и Российской Федерации (жалоба № 25965/04) // СПС «КонсультантПлюс».
4
Постановление ЕСПЧ от 19.01.2016 по делу Аурелиан Опря (Aurelian Oprea) против
Румынии (жалоба № 12138/08) // СПС «КонсультантПлюс».
5
Официальный сайт Совета Европы// URL: https://www.coe.int/ru/web/portal/-/
european-roma-rights-centre-receives-raoul-wallenberg-prize-for-combating-racism-rightsabuse (дата обращения: 20.11.2020).
141
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
криминацией, ненавистью и враждой по отношению цыганам. К таким
нарушениям, в частности, относятся: насилие на расовой почве и нарушения прав цыган правоохранительными органами, насильственное выселение, ограничения доступа к образованию, медицинскому
обслуживанию, необоснованный отказ в трудоустройстве, плохое обращение на расовой почве с цыганскими детьми в школе и многое
другое. Результаты исследования также подтверждаются практикой
Европейского суда по правам человека.
Так, в постановлении от 11.10.2016 в деле Багдонавичюс и другие
против Российской Федерации1 Европейский суд по правам человека
признал принудительное выселение цыганских семей и разрушение
их домов нарушением ст. 8 и 14 Конвенции.
К числу стратегических дел, связанных с дискриминацией народов
рома, также относятся дела о насильственной стерилизации цыганских
женщин. В частности, данная проблема рассматривалась ЕСПЧ в постановлении от 08.11.2011 по делу В.С. против Словакии2 и постановлении от 23.11. 2012 по делу М.В. против Словакии3.
Примером успешного стратегического судопроизводства в другой
сфере – защите прав ЛГБТ+ – является дело Д. Норриса4, который
сумел доказать, что уголовная ответственность, предусмотренная ирландским законодательством за нетрадиционную сексуальную ориентацию, нарушает права человека и противоречит ст. 8 Конвенции.
После принятия 26 октября 1988 г. Европейским судом по правам
человека постановления по данному делу в ирландское законодательство были внесены изменения в виде декриминализации сексуальных
отношений между людьми одного пола.
В России, несмотря на отсутствие в законодательстве уголовного
запрета, уровень защиты прав ЛГБТ+ находится на низком уровне,
что вызывает обеспокоенность со стороны международного сообщества. Международная правозащитная организация Human Rights Watch,
анализируя ситуацию в России по защите прав человека, подчеркнула
1
Постановление ЕСПЧ от 11.10.2016 по делу Багдонавичюс и другие Российской Фе-
дерации (жалоба № 19841/06) // СПС «КонсультантПлюс».
2
Постановление ЕСПЧ от 08.11.2011 по делу V.C. (V.C.) против Словакии (жалоба
№ 18968/07) » // СПС «КонсультантПлюс».
3
Постановление от ЕСПЧ от 23.11.2012 по делу М.В. против Словакии // СПС «Кон-
сультантПлюс».
4
Постановление ЕСПЧ от 26.10.1988 по делу Норрис против Ирландии // СПС «Кон-
сультантПлюс».
142
Приступова Е.А.
в своем докладе, что «власти продолжают применять дискриминационную политику и законодательство в отношении лесбиянок, геев,
бисексуалов и трансгендеров»1. Показательным является то, что в соответствии с данными Комитета по правам человека при расследовании
и юридической квалификации посягательств в отношении ЛГБТ+
по причине их сексуальной ориентации правоохранительные органы
и суды чаще всего не применяют п. «е» ст. 63 УК РФ в качестве отягчающего обстоятельства, выражающегося в мотиве ненависти к этой
социальной группе2. Иными словами, российские власти отказываются
считать ЛГБТ+ самостоятельной социальной группой с собственными
интересами3.
Аналогичным образом Уполномоченный по правам человека Т. Москалькова достаточно критично оценила позицию ЕСПЧ по делам о так
называемой пропаганде нетрадиционных ценностей в России4. В частности, речь шла о постановлении ЕСПЧ по делу Баев и другие против
Российской Федерации5, в котором получила развитие практика ЕСПЧ
о признании дискриминационными российских законов в отношении
ЛГБТ+6.
На региональном уровне ситуация складывается схожим образом.
Исключением из общей тенденции оказалась позиция Уполномоченного по правам человека в Санкт-Петербурге, признавшего, что
в России существует дискриминация по признаку сексуальной ориентации, и опубликовавшего рекомендации по борьбе с насилием
на почве гомофобии7.
1
URL: https://www.hrw.org/ru/world-report/2018/country-chapters/313795 (дата об-
ращения: 20.11.2020).
2
URL: http://comingoutspb.com/upload/iblock/7bb/7bba05417e7c705ec8ac81b7d14f3
b1a.pdf С. 14 (дата обращения: 20.11.2020).
3
URL: https://lgbtnet.org/sites/default/files/russia_lgbt_report_rus.pdf С. 15 (дата об-
ращения: 20.11.2020).
4
https://tass.ru/obschestvo/4351246 (дата обращения: 03.06.2021).
5
Постановление ЕСПЧ от 20.06.2017 по делу Баев и другие (Bayev and Others) против
Российской Федерации (жалобы № 67667/09 и две другие) // СПС «КонсультантПлюс».
6
См. также: Постановление ЕСПЧ от 21.10.2010 по делу Алексеев (Alekseyev) против
Российской Федерации (жалобы № 4916/07, 25924/08 и 14599/09) // СПС «КонсультантПлюс»; Постановление ЕСПЧ от 07.02.2017 по делу Лашманкин и другие (Lashmankin and
Others) против Российской Федерации (жалоба № 57818/09 и 14 других) // СПС «КонсультантПлюс».
7
URL: https://lgbtnet.org/sites/default/files/russia_lgbt_report_rus.pdf с. 17 (дата обращения: 20.11.2020).
143
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
Еще одно важное стратегическое направление – борьба с домашним насилием. Успешным и наиболее известным за последнее время
стратегическим делом является дело Володиной против Российской
Федерации1. Однако далеко не всегда принимаемые меры по совершен-
ствованию правового регулирования оказываются своевременными.
Иногда к моменту рассмотрения дела из-за отсутствия эффективного правового регулирования нарушенные права уже не могут быть
восстановлены.
Примером является стратегическое дело 2009 г. Опуз против Тур-
ции2, где заявительницей была молодая женщина, подвергавшаяся
систематическим избиениям со стороны мужа. Он также применял
насилие и к матери заявительницы, наносил удары ножом и даже
пытался сбить женщин на машине. Женщины обращались в правоохранительные органы, но позже под влиянием различных семейных
обстоятельств отзывали свои обращения. Поскольку, как и в России,
дела, связанные с домашним насилием, в Турции относились к категории частного обвинения, правоохранительные органы не принимали
никаких мер, направленных на защиту жертв ввиду формального отсутствия заявления. Даже после того, как муж заявительницы застрелил
ее мать и до рассмотрения возбужденного в отношении него уголовного
дела в национальном суде был отпущен, правоохранительные органы
проигнорировали повторные обращения заявительницы с просьбой
Европейский суд по правам человека установил в данном деле нарушение ст. 2, 3 и 14 Конвенции и указал, что, несмотря на отнесение
данной категории дел к делам частного обвинения, государство обязано
гарантировать защиту жертв по таким делам. Своевременная реакция
со стороны правоохранительных органов Турции позволила бы предотвратить убийство матери заявительницы. Более того, Суд признал,
что насилие, которое было применено к заявительнице и ее матери,
носило дискриминационный характер по причине общей дискриминационной судебной активности в Турции по таким делам, которые
рассматривались наряду с заявлениями о разводе. Это, в свою очередь,
создало «благоприятный климат» для совершения данной категории
преступлений. В настоящем деле Европейский суд по правам человека
1
Решение по делу Володина против Российской Федерации // URL: http://european-
court-help.ru/delo-41261-17-volodina-protiv-rossii/ (дата обращения: 30.11.2020).
2
Постановление ЕСПЧ от 09.06.2009 по делу Опуз против Турции // СПС «Кон-
сультантПлюс».
144
Приступова Е.А.
впервые применил стандарт относительно домашнего насилия, что
«государство знало или должно было знать о насилии».
Что касается национального уровня, то принятие решения ЕСПЧ
по данному делу способствовало внесению изменений в национальное
законодательство Турции. Указанный пример наглядно иллюстрирует,
с одной стороны, влияние стратегических дел на совершенствование
правового регулирования, а с другой – значимость Европейского суда
по правам человека в создании единых международных стандартов
защиты прав и свобод человека.
К сожалению, далеко не все стратегические дела разрешаются
в пользу заявителей. Это вполне объяснимо тем, что изменения
в обществе, переход количественных преобразований в качественные зачастую требует времени. К стратегическим делам относятся
не только те, которые оказывают влияние на правовое регулирование,
но и те, которые в целом имеют большую общественную значимость,
вызывают реакцию в обществе, в том числе изменения, связанные
с разрушением общественных стереотипов при сохранении действующего правового регулирования. В данном случае речь идет о стратегических делах, которые являются первыми в своей категории дел.
Они служат пусковым крючком для всей категории дел. Со временем
их становится все больше, в результате чего меняется правовое регулирование в целом.
Поводом к изменениям становится стратегическое дело, которое
условно можно назвать последним, поскольку именно оно становится
переходным элементом в процессе преобразования количества, выраженного рядом аналогичных решений по одной и той же проблеме,
в качество – изменение правового регулирования. Такое дело можно
рассматривать как прорывной элемент, показывающий достаточность
произошедших изменений и вызывающий необходимость изменений.
При этом иногда может быть достаточно изменений индивидуального
регулирования, когда результатом стратегических дел является изменение только правоприменительной практики. Также возможна
ситуация, когда сначала меняется индивидуальное регулирование,
например, происходит изменение правовой позиции вышестоящих
судов, а затем меняется правовое регулирование в целом1.
1
Постановление ЕСПЧ от 22.03.2012 по делу Константин Маркин (Konstantin Mar-
kin) против Российской Федерации (жалоба № 30078/06), а также дело Светланы Медведевой (в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016)
высказана мысль, что мнение Комитета ООН можно считать новым обстоятельством
для пересмотра гражданского спора).
145
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
Таким образом, наибольшую значимость в категории дел имеет
первое и последнее дело. Первое – поскольку запускает механизм
изменений, последнее – потому что приводит к качественному преобразованию правового и (или) индивидуального регулирования общественных отношений. Можно заметить, что в данном случае действует
закон диалектики Г. Гегеля о переходе количественных изменений
в качественные (приложение № 5).
При рассмотрении стратегических дел Европейский суд по правам
человека, как правило, устанавливает наличие либо отсутствие «европейского консенсуса». «Европейский консенсус – это опровергаемая
презумпция, которая позволяет Суду ограничить свободу усмотрения
государства-ответчика в конкретном деле… В сложных делах, когда
прецедентное право ЕСПЧ не дает четкого ответа на вопрос, какое
решение должно быть принято, Суд может изучить законодательство
и практику государств – членов Совета Европы и определить наличие
или отсутствие общих тенденций в этой практике. Если Суд установит, что такие тенденции есть, то он может сослаться на европейский
консенсус и применить в конкретном деле подход, разделяемый большинством государств. Европейский консенсус – это своеобразное
обновленное согласие государств в отношении определенного подхода
к толкованию Конвенции»1.
К сожалению, зачастую Европейский суд по правам человека, ссылаясь на отсутствие правового консенсуса, принимает противоречивые
решения, которые подрывают авторитет и значимость Суда как гаранта
прав и свобод человека. Наглядно данную проблему можно продемонстрировать на примере дел в сфере медицины.
Развитие медицины, в частности внедрение в нее новых способов, позволяющих влиять на жизнь и здоровье человека, ставит перед
правом новые вопросы, требующие оперативных решений. Сложность
и значимость их принятия в данной области обусловлена наиболее
тесной связью права и морали. На одной чаше весов стоят интересы
биологии и медицины, на другой – интересы отдельного индивидуума:
его жизнь, здоровье, честь, достоинство и иные охраняемые правом
нематериальные блага, что, безусловно, необходимо учитывать. В результате такого синтеза соответствующая сфера получила название
«биоэтика». Термин был введен в 1971 г. американским ученым Ваном
1
Российский ежегодник Европейской конвенции по правам человека (Russian
yearbook of the European convention on human rights) / М.В. Агальцова, А.Ю. Бушев,
М.Р. Воскобитова и др. М., 2016. Вып. 2: «Автономное толкование» Конвенции и «судейский активизм».
146
Приступова Е.А.
Ренселлером Поттером1 и в настоящее время активно используется
в праве2. Биоэтика включает в себя большой перечень правовых вопросов, в частности, связанных со сменой пола3, эвтаназией4, ЭКО5,
трансплантацией органов и тканей человека6 и др.
В рамках настоящего исследования предлагается рассмотреть стратегические дела, связанные с процедурой ЭКО и эвтаназией. Такой
выбор обусловлен тем, что эти категории дел непосредственно связаны
с защитой базового права – права на жизнь. Казалось бы, при защите
права на жизнь не может и не должно быть разночтений и противоречий, поскольку жизнь человека является наивысшей ценностью,
она лежит в основе возникновения и существования остальных прав.
Однако, к сожалению, именно при рассмотрении дел, касающихся
права на жизнь, Европейский суд по правам человека не может выработать единый подход к его защите.
В 2015 г. Большая палата ЕСПЧ в деле Паррилло против Италии
впервые рассмотрела вопрос о возможности применения ст. 1 Протокола № 1 к Европейской конвенции по правам человека в отношении
признания права собственности заявительницы на ее криоконсервиро
ванные эмбрионы. Однако прежде чем перейти к детальному анализу
данного дела, следует упомянуть другое, более раннее, дело, Эванс
против Соединенного Королевства, где рассматривался вопрос о нарушении ст. 2 и 8 ЕКПЧ в связи с уничтожением криоконсервированных эмбрионов женщины по причине отзыва согласия ее партнера J.
на дальнейшее прохождение процедуры ЭКО.
-
1
Бушев С.А. Биоэтика: факторы становления и современные направления развития // URL: https://docplayer.ru/39351591-Bioetika-faktory-stanovleniya-i-sovremennyenapravleniya-razvitiya-lektor-docent-k-f-n-bushev-stanislav-aleksandrovich.html (дата обращения: 30.11.2020).
2
Конвенция о защите прав человека и человеческого достоинства в связи с применением достижений биологии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицине (ETS № 164) (Заключена в г. Овьедо 04.04.1997) (с изм. от 27.11.2008) (Россия
не участвует) // СПС «КонсультантПлюс».
3
Постановление ЕСПЧ от 13.11.2012 по делу H. (H.) против Финляндии (жалоба
№ 37359/09) // СПС «КонсультантПлюс».
4
Постановление ЕСПЧ от 05.06.2015 по делу Ламбер и другие против Франции //
СПС «КонсультантПлюс»; Постановление ЕСПЧ от 29.04.2002 по делу Претти про-
тив Соединенного Королевства // СПС «КонсультантПлюс».
5
Постановление ЕСПЧ от 10.04.2007 по делу Эванс (Evans) против Соединенного Ко-
ролевства (жалоба № 6339/05) // СПС «КонсультантПлюс».
6
Постановление ЕСПЧ от 13.01.2015 по делу Элберте против Латвийской Респуб-
лики // СПС «КонсультантПлюс».
147
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
В деле Эванс против Соединенного Королевства ЕСПЧ посчитал, что
эмбрионы подлежат уничтожению, поскольку, во-первых, не обладают
правом на жизнь в связи с отсутствием «европейского консенсуса»
по вопросу о начале жизни, а значит ст. 2 ЕКПЧ неприменима (единогласное мнение). А во-вторых, «праву заявительницы на уважение ее
решения стать родителем в генетическом смысле не должно придаваться большее значение, чем праву J. на уважение его решения не иметь
связанного с ней генетически ребенка»1, в связи с чем нарушения ст. 8
ЕКПЧ также не имеется.
Возвращаясь к делу Паррилло против Италии, следует отметить, что
большинство судей «кратко и лаконично», аргументируя свое мнение
одним предложением, отказали в применении положений ст. 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ по следующей причине: «с учетом экономической
и имущественной направленности данной статьи Конвенции человеческие эмбрионы нельзя приравнивать к «имуществу» по смыслу ее
положений»2. В п. 167 данного постановления ЕСПЧ также указал,
что «защиту жизненного потенциала эмбриона можно связать с целью
охраны нравственности и защиты прав и свобод других лиц»3.
Практически все судьи Большой палаты высказали особые мнения. Например, судья ЕСПЧ от России Д.И. Дедов, как и некоторые
судьи, указал на жизненный потенциал криоконсервированного эмбриона: «Право эмбриона на жизнь нельзя ставить под сомнение из-за
того, что до имплантации его потенциал развития – это нечто такое,
что можно поддерживать искусственным путем, так как любая такая
новая технология представляет собой естественное достижение, созданное человеком»4. Напротив, как уже было отмечено, в деле Эванс
Суд указал на отсутствие «европейского консенсуса» и разрешил
уничтожить эмбрионы, лишая женщину единственной возможности
иметь детей, позднее, в деле Паррилло, пришел к выводу о необходимости охраны «человеческого потенциала». Противоречивость
позиций очевидна.
На нелогичность и непоследовательность позиции Европейского
суда по правам человека в особом мнении указал судья ЕСПЧ от Вен-
1
Постановление ЕСПЧ от 10.04.2007 по делу Эванс (Evans) против Соединенного Ко-
ролевства (жалоба № 6339/05) // СПС «КонсультантПлюс».
2
Постановление ЕСПЧ от 27.08.2015 по делу Паррилло (Parrillo) против Италии
(жалоба № 46470/11) // СПС «КонсультантПлюс».
3
Там же.
4
Там же.
148
Приступова Е.А.
грии Андраш Шайо: «Я не могу понять, почему решающее значение
придается жизненному потенциалу, при том, что законодательство
Италии разрешает аборты, если зародыш жизнеспособен, и в конкретных обстоятельствах настоящего дела, где без согласия заявительницы этот потенциал нереализуем. Такая позиция и соответствующие
разъяснения не только непоследовательны, но и явно нерациональны
и сами по себе не могут являться достаточно убедительным оправданием соразмерности принятых мер»1.
К.Н. Свитнев, анализируя данную проблему, предлагает в случае отказа пациентов продолжать процедуру ЭКО «не уничтожать эмбрионы,
а передавать другим бесплодным парам»2. Однако тогда оказывается,
что в случае отказа пациентов передать эмбрионы для донорства они
будут донорами против своей воли, а это уже противоречит не только
нормам национального, но и международного права, в частности, ст. 8
Конвенции.
Таким образом, возникает сложный и нерешенный вопрос, является криоконсервированный эмбрион субъектом или объектом права. Его
специфичность вызывает необходимость его рассмотрения не только
с юридической, но и с медицинской точки зрения. Нужно понять,
почему криоконсервированный эмбрион может или не может быть
субъектом права.
Другим примером отсутствия европейского консенсуса являются дела Прети против Соединенного Королевства3 и Ламбер против
Франции4.
В деле Претти против Соединенного Королевства заявительница
страдала редкой неизлечимой болезнью, в результате чего испытывала физические страдания. Она добровольно хотела уйти из жизни,
но не могла этого сделать, поскольку была парализована. Претти
обратилась в органы власти Соединенного Королевства с просьбой
предоставить уголовный иммунитет ее мужу для содействия в совершении самоубийства. В результате отказа она подала жалобу в Европейский суд по правам человека, отстаивая позицию, что право
1
Постановление ЕСПЧ от 27.08.2015 по делу Паррилло (Parrillo) против Италии
(жалоба № 46470/11) // СПС «КонсультантПлюс».
2
Свитнев К.Н. Юридический статус эмбриона в международном праве (правопри-
менительная практика) // Медицинское право. 2009. № 3; СПС «КонсультантПлюс».
3
Постановление ЕСПЧ от 29.04.2002 по делу Претти против Соединенного Коро-
левства // СПС «КонсультантПлюс».
4
Постановление ЕСПЧ от 05.06.2015 по делу Ламбер и другие против Франции //
СПС «КонсультантПлюс».
149
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
на жизнь также подразумевает право на выбор момента ее добровольного прерывания. Палата Суда единогласно пришла к заключению,
что законодательный запрет на оказание содействия в самоубийстве
не нарушает ст. 2 (право на жизнь) Конвенции по правам человека. Одним из аргументов было отсутствие европейского консенсуса
по вопросу эвтаназии.
Во втором деле – Ламбер и другие против Франции – рассматривалась правомерность решения Государственного совета от 24.06.2014
прекратить искусственное питание и гидратацию В. Ламберу. Большая палата Европейского суда по правам человека большинством
голосов постановила, что исполнение решения Государственного
совета от 24.06.2014 не нарушит ст. 2 ЕКПЧ (право на жизнь). «Суд
отметил отсутствие консенсуса государств – членов Совета Европы
относительно того, чтобы разрешить отключение системы жизнеобеспечения. В этой области, которая касается прекращения жизни,
государствам должна быть предоставлена свобода усмотрения. Суд
считает, что положения Закона от 22.04.2005 в смысле, придаваемом
им Государственным советом, составляют достаточно четкую правовую базу, позволяющую тщательно регламентировать решения врачей
в ситуациях, сходных с рассматриваемым делом»1.
Таким образом, в одном случае Европейский суд по правам человека обрек заявительницу на физические страдания, несмотря
на наличие ее просьбы дать ей возможность прервать жизнь и избавиться от страданий, а в другом – постановил правомерным отключить человека от аппарата жизнеобеспечения, иными словами,
лишил его жизни.
При разрешении дел, связанных с правом на жизнь, Европейский
суд по правам человека должен руководствоваться не наличием или
отсутствием европейского консенсуса, а целью принятия Конвенции
и создания Совета Европы – обеспечить всеобщее и эффективное признание и осуществление провозглашенных в Конвенции прав, достичь
большего единства между членами Совета Европы. Выработка единого
подхода по вопросу защиты права на жизнь, определения момента начала и конца жизни позволит сформировать правовую определенность
и повысить эффективность механизмов международной защиты прав
и свобод человека.
1
Постановление ЕСПЧ от 05.06.2015 по делу Ламбер и другие против Франции //
СПС «КонсультантПлюс».
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]