Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Права человека в XXI веке тревога и надежда. Сборник статей
.pdf
Курочкин А.В.
толкуется и применяется таким образом, чтобы ее права были практическими и эффективными, а не теоретическими и иллюзорными»1.
По делу Paposhvili v. Belgium Суд конкретизировал критерии, кото-
рые необходимо учитывать при оценке того, повлияет ли депортация
на права заявителя. Так, по мысли Суда, требуется принимать во внимание страну, в которую высылается человек, – от этого зависит, вправе ли заявитель претендовать на достойное обращение (необходимое
и доступное лечение и т.д.)2. Государство, отказывающее в предоставлении убежища, должно получить достаточные гарантии3. Там же
имеется ссылка на дело Tarakhel v. Switzerland4, основанное на Дублинском регламенте 2003 г.5, согласно которому лицо, покидающее свою
страну и прибывающее в Европу в поисках убежища, должно просить
убежище в первой безопасной для него стране, в которую оно въехало.
Дело Tarakhel v. Switzerland касалось депортации афганской супру-
жеской пары и их шестерых детей из Швейцарии в Италию, и Суд
установил нарушение ст. 3, так как швейцарские власти отправили
семью обратно в Италию в соответствии с Дублинским регламентом,
но без предварительного получения индивидуальных гарантий от итальянских властей6.
Сегодня Дублинская система поддерживается и осуществляется
при помощи EURODAC – системы базы данных, которая требует,
чтобы каждое государство снимало отпечатки пальцев каждого человека старше 14 лет, подающего заявление о предоставлении убежища
либо являющегося иностранцем, задержанным в связи с незаконным
въездом по суше, морю или воздуху. Эти данные передаются в базу
данных центрального блока, где государства могут сравнивать отпечатки пальцев, чтобы узнать, въезжал ли проситель убежища ранее
в другое государство, подписавшее Дублинский регламент7. Суд постановил, что, несмотря на фактические различия между условиями
проживания в Греции во время рассмотрения дела MSS v. Belgium &
Greece и текущую ситуацию в Италии, риск того, что значительное
число просителей убежища может остаться без жилья или размещаться
1
Judgment of 13 December 2016, № 41738/10, § 181–182.
2
Ibid. § 188–191.
3
Ibid. § 191.
4
Tarakhel v. Switzerland. Judgment of 4 November 2014, № 29217/12. § 181.
5
Council Regulation (EC) № 343/2003 of 18 February 2003.
6
Tarakhel v. Switzerland. Judgment of 4 November 2014, № 29217/12. § 181.
7
Council Regulation (EC) № 2725/2000 of 11 December 2000.
101
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
в вредных для здоровья условиях в Италии, не мог быть отклоненным
как необоснованное. С тех пор итальянские власти предоставили гарантии посредством циркуляра и других документов, а направляющие
государства положились на эти заверения.
Существует ряд случаев, объединяющих аспекты Дублинского
регламента и ст. 3. Например, S.T. v. Sweden1 – дело, которое касается
депортации заявителя, имеющего проблемы со здоровьем, без получения шведскими властями индивидуальных гарантий. Еще одно –
A.S. and G.S. v. France2 касается условий приема, риска дальнейшей
высылки из Венгрии, а также здоровья заявительницы, которая была
беременна. Но хотелось бы более подробно остановиться именно
на деле Ilias and Ahmed v. Hungary3, которое очень показательно с точки
зрения Дублинского регламента. Дело касалось двух граждан Бангладеш, которые в 2015 г. проехали транзитом через Грецию, Бывшую
Югославскую Республику Македонию (ныне – Республика Северная
Македония) и Сербию, прежде чем добраться до Венгрии и транзитной зоны Рёшке, где они немедленно обратились с просьбой о предоставлении убежища и содержались под стражей в течение 23 дней4.
Их заявления подпадали под действие измененного венгерского закона, в котором говорилось, что Сербия является «безопасной третьей
страной», но ЕСПЧ принял постановление, что Сербия не является
подходящей для обеспечения необходимой защиты от реальной опасности бесчеловечных действий, обращения, унижающего достоинство, и что содержание заявителей более трех недель в охраняемом
комплексе (транзитная зона Рёшке) равносильно фактическому лишению свободы, которое они не могли оспорить. Это дело крайне
интересно, потому что Суд отметил, что Венгрия не представила
убедительных причин, по которым она считала Сербию «безопасной
третьей страной» по состоянию на июль 2015 г.5 Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев и другие правозащитные организации очень критически относятся к системе убежища в Сербии.
Суд изучил отчеты местных подразделений, в которых указывалось
на существенные недостатки сербской процедуры предоставления
1
S.T. v. Sweden. Judgment of 15 February 2001, № 10984/16.
2
A.S. and G.S. v. France. Judgment of 29 September 2016, № 4409/16.
3
Ilias and Ahmed v. Hungary. Judgment of 21 November 2019, № 47287/15.
4
URL: https://www.asylumlawdatabase.eu/en/content/ecthr-ilias-and-ahmed-v-hunga-
ry-application-no-4728715-21-november-2019-0
5
Ilias and Ahmed v. Hungary. Judgment of 21 November 2019, № 47287/15, § 120.
102
Курочкин А.В.
убежища1. Суд также принял во внимание и то, что венгерские власти
при принятии решения проигнорировали соответствующие отчеты
по Сербии и доказательства, представленные заявителями, которые
также не были должным образом проинформированы о процедуре2.
Таким образом, было установлено нарушение ст. 3. Существуют
и другие нюансы в судебной практике, касающиеся данной статьи.
Дело J.K. and Others v. Sweden3 интересно использованием Судом
принципа proprio motu (в переводе с лат. – «по собственной инициати-
ве»), прочно закрепленного в прецедентной практике ЕСПЧ, в контексте ст. 34. Суд посчитал, что, учитывая абсолютный характер защиты
в соответствии со ст. 3, он должен убедиться, что оценка, проведенная
властями государства – участника Конвенции, является адекватной
и с достаточным количеством подкрепленных материалов, полученных из надежных и объективных источников. Заявители – граждане Ирака – являлись супружеской парой с сыном, которые подали
прошение о предоставлении убежища в Швеции. Основанием для
их ходатайства о предоставлении убежища был страх преследования
со стороны «Аль-Каиды». Семья вела свой бизнес в Багдаде в районе
американской военной базы, где у заявителей были исключительно
американские клиенты. Затем, после американского вторжения в Ирак
и в последующие годы, заявители подвергались ряду жестоких преследований, покушениям на убийства, многочисленным угрозам и т.д.,
была похищена их дочь5. Последние нападения на семью были совершены в 2008 г. В 2011 г. они обратились с просьбой о предоставлении
убежища в Швеции, но Миграционная служба Швеции отклонила этот
запрос, говоря, что, хотя версия заявителей заслуживает доверия, после
прекращения сотрудничества с американцами в 2008 г. семья смогла
прожить в Багдаде два года, не подвергаясь нападениям. Кроме того,
они могли искать защиты у местных властей, поскольку угроза «АльКаиды» значительно сократилась.
В этом деле есть два очень важных аспекта. Во-первых, речь идет
о совместном бремени доказывания. Заявитель должен обосновать,
почему он или она подвергается риску жестокого обращения. Это
1
Ilias and Ahmed v. Hungary. Judgment of 21 November 2019, № 47287/15, § 121
2
Ibid. § 124.
3
J.K. and Others v. Sweden. Judgment of 23 August 2016, № 59166/12.
4
Ibid. § 90.
5
URL: https://www.asylumlawdatabase.eu/en/content/ecthr-%E2%80%93-jk-v-and-
others-v-sweden-application-no-5916612-23-august-2016
103
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
не означает, что заявитель должен представить документальные доказательства всего, что с ним когда-либо происходило, потому что
представление таких доказательств может оказаться невозможным
во многих случаях для просителей убежища. Но, по крайней мере,
он должен рассказать связную историю и предоставить имеющиеся
у него доказательства. Затем, как только заявитель это сделает, властям
необходимо по собственной инициативе оценить общую ситуацию
в стране назначения, включая способность властей этой страны обеспечить защиту лицу в ситуации заявителя1. Шведские власти сказали
J.K. & Others: «Да, мы признаем, что вы столкнулись с жестоким обращением со стороны «Аль-Каиды», но теперь иракское государство
стало настолько сильным, что может защитить вас». И здесь Суд пришел к выводу, что оценка шведскими властями способности иракских
властей защитить заявителя от вреда со стороны «Аль-Каиды» была
неточной. Итак, это была первая причина нарушения, но совершенно
ясно, что в зависимости от личных обстоятельств или ситуации в стране бремя доказывания должно быть распределено между заявителем
и государством.
Второй важный аспект этого дела – вопрос о жестоком обращении.
Для применения этого основания необходимо, чтобы обращения заявителей были в целом последовательными и достоверными и соответствовали информации из надежных и объективных источников
об общей ситуации в государстве2. Но если человек прибыл из государства, где систематически нарушаются права человека (например,
страны, где люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией подвержены систематическому риску жестокого обращения), то само это
обстоятельство может стать причиной того, что именно на государство
будет возложено бремя доказывания3.
5. Заключение
В практике применения ст. 3 ЕКПЧ о высылке заявителей прослеживается, что в судебных постановлениях по данной категории дел
отсутствовало четкое определение бесчеловечного или унижающего
достоинство обращения. Если бы Суд ввел такое определение, то судебная практика была бы более обоснованной, как в отношении Paposhvili.
1
J.K. and Others v. Sweden. Judgment of 23 August 2016, № 59166/12. § 91–98.
2
Ibid. § 99–102.
3
URL: https://juridika.no/tidsskrifter/oslo-law-review/2018/3/artikkel/bl%C3%B6ndal
104
Курочкин А.В.
Крайне важно, чтобы Суд в случаях серьезных сомнений по поводу
наличия и доступности необходимой медицинской помощи или возможного жестокого обращения с заявителем воздерживался от решения депортации не только в самых очевидных случаях, но и в тех, когда
государства не могут дать достаточные гарантии для соблюдения прав
человека, даже если они не подписывали Конвенцию.
Краткость ст. 3 ЕКПЧ не должна приводить к недооценке ее глубины. Напротив, национальные власти, основываясь на практике ЕСПЧ,
должны неуклонно соблюдать и защищать своих граждан от пыток бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания.
Лысенко Анастасия Игоревна,
Французский университетский колледж МГУ
имени М.В. Ломоносова
Защита интересов добросовестного приобретателя
в России в контексте практики Европейского суда
по правам человека
1. Введение
История развития прав человека получила свое начало в трудах
европейских философов XVII и XVIII вв. Среди них особое место занимают Вольтер, Жан-Жак Руссо, Шарль Луи де Монтескьё, Джон Локк,
Гуго Гроций. Именно в их работах заложены философские основы
теории прав человека. В частности, благодаря их работам был подготовлен исторический ландшафт, который способствовал позитивному
закреплению основных прав человека.
В период Великой Французской революции XVIII в. была принята
Декларация прав человека и гражданина 1789 г. (далее – Декларация
1789 г.), в которой закреплена обязанность государства выступать
гарантом обеспечения свободы собственности и безопасности. Важнейшие права были установлены в ст. 2 Декларации: свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению.
На основе провозглашенных Декларацией 1789 г. прав чешский
ученый Карел Васак впервые разработал теорию о поколениях прав
человека. Первое поколение прав человека представлено идеями и положениями, нашедшими свое юридическое оформление в эпоху Просвещения.
Для развитых стран нашего времени права первого поколения сейчас кажутся очевидными, однако так было не всегда. И до сих пор даже
в развитых странах остаются дискуссионными вопросы, в основе которых лежат права первого поколения. К ним, в частности, относятся
право на жизнь, свобода человека, право на собственность.
Важно заметить, что права первого поколения «опираются на негативную концепцию свободы, в рамках которой свобода понимается как
отсутствие принуждения, возможность действовать по собственному
106
Лысенко А.И.
выбору, не подвергаясь вмешательству со стороны других»1. Для сравнения: соблюдение прав человека второго поколения, к которым уже
относят социально-экономические права, уже не может ограничиться
«невмешательством», но подразумевает обязанность правопорядка (государства) создать правообладателю условия для реализации этих прав.
Право на частную собственность относится к первому поколению
прав человека. Нормы о возможности каждого иметь имущество, а также о недопустимости произвольного вмешательства в право чужой
собственности провозглашено в ч. 2 ст. 17 Всеобщей декларации прав
человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948.
2. Право собственности в Европейской конвенции
о защите прав человека и в практике судов
Фундаментальный принцип защиты собственности закреплен
в ст. 1 Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Протокол № 1 к Конвенции)2. В соответствии
с его официальным переводом «каждое физическое или юридическое
лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может
быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на
условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права». Однако, как отмечается в литературе3, дословный
перевод должен содержать слова «в публичных интересах» вместо слов
«в интересах общества».
Право на защиту права собственности не было включено в первоначальный текст Конвенции. Комментируя это обстоятельство,
А.И. Ковлер указывает, что в соответствии со ст. 1 Протокола № 1
1952 г. «1) провозглашается принцип уважения права собственности;
2) допускается, при определенных условиях, лишение имущества;
3) признается право государств контролировать использование соб-
1
Лютов Н.Л. Социальные и трудовые отношения в условиях экономического кри-
зиса: соблюдение баланса интересов // Журнал российского права. 2016. № 1. С. 30–38.
2
Конвенция о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме
04.11.1950) (с изм. от 13.05.2004) (вместе с Протоколом [№ 1] (подписан в г. Париже
20.03.1952), Протоколом № 4 об обеспечении некоторых прав и свобод помимо тех, которые уже включены в Конвенцию и первый Протокол к ней (подписан в г. Страсбурге 16.09.1963), Протоколом № 7 (подписан в г. Страсбурге 22.11.1984)) // СПС «КонсультантПлюс».
3
Саурин А.А. Право собственности в Российской Федерации: конституционно-
правовые пределы реализации и ограничения. М., 2014 // СПС «КонсультантПлюс».
107
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
ственности в соответствии с общими интересами. Иными словами,
это право не является по Конвенции абсолютным»1.
В одном из дел была высказана позиция, согласно которой главной целью упоминания в Конвенции права на защиту собственности
является воспрепятствование произвольному захвату чужой собственности и других связанных с этим вмешательств в реализацию принципа
беспрепятственного пользования своим имуществом2. Таким образом,
предметом защиты Конвенции согласно толкованию Европейского
суда по правам человека (далее также – ЕСПЧ) является только существующее право собственности заявителя. Если жалоба касается
права приобретать какое-либо имущество, т.е. «будущего права», такая
жалоба не будет признана допустимой с точки зрения нарушения ст. 1
Протокола № 1 к Конвенции.
В связи с этим отмечается, что Конвенцией о защите прав человека и основных свобод защищается субъективное гражданское право
собственности. Распространение сферы влияния юрисдикции ЕСПЧ
на право собственности как абстрактное право затрагивало бы суверенитет государства3.
Экономической гарантией суверенитета государства, а значит, и его
экономической безопасности, служит право регулировать способы
приобретения права собственности, в том числе частной, государственной, муниципальной. При этом «налоговый суверенитет государства
не умаляет права на защиту собственности»4.
Таким образом, предметом рассмотрения ЕСПЧ служат споры,
в которых сталкиваются публичные интересы в лице государства
и частные интересы в лице конкретных лиц-заявителей (физических
или юридических). Такая категория споров, как правило, всегда представляет некое «тестирование» законодательства и правоприменителя
на способность соблюдения и достижения справедливого баланса
между частными и публичными интересами.
Очевидно, что государство, как выразитель публичных интересов, имеет намного больше инструментов, выраженных, в частности,
1
Ковлер А.И. Европейская конвенция: проблемы толкования и имплементации. М.,
2019. // СПС «КонсультантПлюс».
2
Marckx v. Belgium. Application № 6833/74 [1979] ECHR 2, Judgment of 13 June 1979.
3
Анисимов А.П., Мелихов А.И. Конституционные основы правового регулирования
права частной собственности на земельные участки // Актуальные проблемы теории
земельного права России / Под общ. ред. А.П. Анисимова. М., 2020.
4
Зарипов В.М. Пределы дискреции законодателя в сфере налогообложения: в поисках золотой рыбки // Закон. 2016. № 10. С. 35–43.
108
Лысенко А.И.
в полномочиях его органов для отстаивания своих интересов и утверж
дения своих прав. Устанавливая правовые механизмы и процедуры
для защиты интересов частных лиц, законодатель не может предусмотреть абсолютно все случаи и споры, которые могут возникнуть
в результате применения тех или иных норм. Более того, невозможно
просто установить нормы для каждой жизненной ситуации. В связи
с этим возникает потребность в неких общих понятиях и определениях справедливости, которыми следует руководствоваться в случае
конфликта норм или пробельности права. Одной из таких категорий
служит понятие добросовестности. «Добросовестность поведения лиц
при приобретении имущества или возведении на нем строений служит
основанием для защиты прав таких лиц даже в ситуации последующего
изъятия имущества или сноса строений»1.
В деле Компания «Сюд фонди СРЛ» и другие против Италии ЕСПЧ
решал, было ли национальными судами достигнуто справедливое
равновесие между требованиями общего интереса и необходимостью
защиты основополагающих прав лиц-заявителей при конфискации
у них земельных участков без компенсации2. По результатам рассмотрения была сформулирована позиция, которая ориентирует суды
на оценку добросовестности в действиях заявителей, которые могли
привести к сложившейся спорной ситуации. Необходимо принимать
во внимание наличие или отсутствие вины в том, что у заявителя оказался незаконный титул, а также степень их ответственности (связь
между действиями заявителя и правонарушением).
Так, в деле Амер против Бельгии3 ЕСПЧ пришел к выводу, что в отсутствие национального правового регулирования строительства в запрещенной лесной зоне жалоба все же подлежит рассмотрению. И, несмотря на беспрерывное владение домом в течение 37 лет, на официальные документы, уплату налогов заявителя, Суд пришел к выводу о том,
что заявитель, построив дом без каких-либо разрешений со стороны
государства, не мог не осознавать, что его титул на него не бесспорный.
В итоге вмешательство властей в право собственности заявительницы
-
1
Сагдеева Л.В. Право на защиту собственности в актах Европейского суда по пра-
вам человека. М., 2014 // СПС «КонсультантПлюс».
2
Постановление Европейского суда по правам человека по делу Компания «Сюд
фонди СРЛ» и другие (Sud Fondi Srl and Others) против Италии от 20.01.2009 г. (жалоба
№ 75909/01) // СПС «КонсультантПлюс».
3
Постановление ЕСПЧ по делу Амер против Бельгии (Hamer v. Belgium) от 27.11.2007.
Жалоба № 21861/03 // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское
издание. 2008. № 5.
109
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
было соразмерным, поскольку было направлено на защиту лесной
зоны, где было запрещено строительство.
Таким образом, исследуя конкретные обстоятельства дела, Cуд
может отказать в защите права собственности заявителя, если его возникновение изначально имело порок, а заявитель знал об этом, или,
исходя из конкретных обстоятельств дела, лицо должно было, но не
проявило должной разумной осторожности и осмотрительности, при
которых можно узнать о наличии порока сделки или иного основания
возникновения права собственности.
В Российской Федерации провозглашено, что права и свободы
человека и гражданина являются непосредственно действующими
и могут быть ограничены федеральным законом только в той мере,
в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного
строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других
лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ст. 18
и ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). Право частной собственности, как
относящееся к правам человека, также должно определять смысл,
содержание и применение законов, деятельность законодательной
и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваться
правосудием (ч. 1 ст. 35 Конституции РФ).
В соответствии с положениями п. 1 ст. 302 Гражданского кодекса
Российской Федерации (далее также – ГК РФ, ГК) если имущество
возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать,
о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом,
которому имущество было передано собственником во владение, либо
похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем
помимо их воли.
Согласно п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от
23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»,
оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные,
следует исходить из ожидаемого поведения любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой
стороны, содействующего ей в том числе в получении необходимой
информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность
участников гражданских правоотношений и разумность их действий
предполагаются, пока не доказано иное.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]