Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Права человека в XXI веке тревога и надежда. Сборник статей
.pdf
Осокин Александр Владиславович,
юридический факультет МГУ имени М.В. Ломоносова
Перспективы развития взаимоотношений
между Европейским судом по правам человека
и Российской Федерацией в свете применения
положений Протокола № 16 к Конвенции
о защите прав человека и основных свобод
1. Введение
В 2020 г. исполняется 70 лет с момента принятия Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – ЕКПЧ, Конвенция),
ознаменовавшей начало нового этапа развития как в сфере международного права, так и в сфере международной защиты прав человека.
В профессиональной среде отмечается, что «положения ЕКПЧ как
никогда актуальны, ведь права и свободы человека подвергаются
постоянным вызовам и угрозам»1, однако конвенционный механизм зачастую приспосабливается к новым вызовам посредством
расширения роли Европейского суда по правам человека (далее –
ЕСПЧ) как во внутригосударственных, так и в межгосударственных
процессах2.
1
Москалькова Т.Н. Незабываемый билль // Российская газета. 2020. № 248 (8302).
2
High Level Conference on the Future of the European Court of Human Rights. Interlaken Declaration. 19 February 2010 // URL: https://www.echr.coe.int/Documents/2010_Interlaken_FinalDeclaration_ENG.pdf; High Level Conference on the Future of the European
Court of Human Rights orga nised within the framework of the Turkish Chairmanship of the
Committee of Ministers of the Council of Europe. Izmir Declaration. 26–27 April 2011 // URL:
https://www.echr.coe.int/Documents/2011_Izmir_FinalDeclaration_ENG.pdf; High Level Conference on the Future of the European Court of Human Rights. Brighton Declaration.
19–20 April 2012 // URL: https://www.echr.coe.int/Documents/2012_Brighton_FinalDeclaration_ENG.pdf; High-level Conference on the «Implementation of the European Convention
on Human Rights, our shared responsibility». Brussels Declaration. 27 March 2015 // URL:
https://www.echr.coe.int/Documents/Brussels_Declaration_ENG.pdf; High Level Conference on the Future of the European Court of Human Rights. Copenhagen Declaration. 12–
13 April 2018 // URL: https://www.echr.coe.int/Documents/Copenhagen_Declaration_ENG.
pdf. (date of approach: 17.11.2020).
121
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
Сегодня очевидным фактом является усиление авторитета ЕСПЧ
как практически единственного международного юрисдикционного органа по защите прав человека, в то время как иные органы
по защите прав человека не обладают подобным престижем, а также
механизмом обеспечения исполнения решений. В связи с этим необходимо отметить, что Европейский суд по правам человека является своеобразным «всеевропейским законодателем»1, к мнению
которого внимательно прислушиваются государства – участники
Конвенции в целях обеспечения реализации своих международноправовых обязательств.
Однако в настоящее время в ЕСПЧ поступают тысячи жалоб2, процесс рассмотрения которых (i) затягивает осуществление правосудия
по индивидуальным жалобам, в том числе и по вынесению пилотных
постановлений3; (ii) препятствует рассмотрению межгосударственных
жалоб, которые в большинстве своем подразумевают массовые нарушения конвенционных прав4; (iii) значительно замедляют оценку
эффективности имплементации государствами правовых позиций
ЕСПЧ, необходимость включения которых во внутригосударственное
право предусмотрена положениями ЕКПЧ5. При таких обстоятельствах
1
Ковлер А.И. Европейская интеграция: федералистский проект (историко-право-
вой очерк). М., 2016. С. 188–189.
2
По данным ЕСПЧ, за период с 1959-го по 2019 г. в адрес Суда поступило 933 533
жалобы // Overview of ECHR activity 1959-2019. P. 5 // URL: https://www.echr.coe.int/
Documents/Overview_19592019_ENG.pdf
3
Суд обобщает «повторяющиеся» дела, вытекающие из общей дисфункции на национальном уровне, в единое производство, в рамках которого выносит постановление
с требованием об устранении такой дисфункции в правовой системе государства-ответчика. На данный момент в отношении России вынесены следующие пилотные постановления: Application № 33509/04, Case of Burdov v. Russian Federation (№ 2), Judgment
of 15 January 2009; Applications nos. 42525/07 and 60800/08, Judgment of 10 April 2012;
Applications nos. 29920/05, 3553/06, 18876/10, 61186/10, 21176/11, 36112/11, 36426/11,
40841/11, 45381/11, 55929/11, 60822/11, Case of Gerasimov and others v. Russian Federation,
Judgment of 1 July 2014; Application № 47143/06, Case of Roman Zakharov v. Russian Federa-
tion, Judgment of 4 December 2015; etc.
4
См. жалобы государства – участника Конвенции на предполагаемые нарушения
прав граждан: Application № 13255/07, Case of Georgia v. Russian Federation (I), Judgment
of 3 July 2014; Application № 38263/08, Case of Georgia v. Russian Federation (II), pending;
Application № 61186/09, Case of Georgia v. Russian Federation (III), Decision of 16 March
2010; Application № 20958/14, Case of Ukraine v. Russian Federation, pending; Application
№ 43800/14, Case of Ukraine v. Russian Federation (II), pending; Application № 49537/14,
Case of Ukraine v. Russian Federation (III), pending.
5
См.: Имплементация решений Европейского Суда по правам человека в российской правовой системе: концепции, правовые подходы и практика обеспечения /
122
Осокин А.В.
эффективность осуществления европейского правосудия значительно снижается, вследствие чего Суду приходится вступать в диалог
с государствами – членами Конвенции в лице их высших судебных
инстанций.
Особенности осуществления такого диалога колеблются от одного государства к другому, так как ЕСПЧ индивидуально подходит
к решению актуальных дисфункций конкретной правовой системы
посредством взаимодействия с внутригосударственными судебными
и иными органами. В отечественной научной и правоприменительной
среде феномен диалога Конституционного Суда РФ и ЕСПЧ получил весьма серьезное доктринальное осмысление. На данный момент
диалог между судами привел к внедрению в правовую систему России
новых институтов посредством имплементации правовых позиций
ЕСПЧ по наиболее важным постановлениям1.
Однако такой диалог не должен принимать форму монолога лю
бой из сторон, настаивающей на реализации положений Конвенции
исключительно в своем собственном истолковании. В связи с этим
профессор А. Бланкенагель и И.Г. Левин утверждают, что «диалог как
таковой может функционировать только при условии, если его участники слушают и слышат других и готовы принимать их аргументы»2,
что, по нашему мнению, является оптимальной позицией в рамках
реализации государством его международно-правовых обязательств,
вытекающих из Конвенции.
-
Т.Я. Хабриева, А.Я. Капустин, А.И. Ковлер и др.; под общ. ред. В.В. Лазарева. М., 2019.
С. 115–119; Рожкова М.А., Афанасьев Д.В. Европейский суд по правам человека: проведенные и грядущие реформы процедуры рассмотрения дел // Вестник ВАС РФ. 2012.
№ 8; Чуркина Л.М. Исполнение постановлений Европейского суда по правам человека.
Екатеринбург, 2006. (Судебная практика и права человека. Вып. 3.) С. 12.
1
С момента ратификации Конвенции Российской Федерацией в правовую систему были внедрены институты «разумного срока», усовершенствованы процедуры
пересмотра дел по новым и вновь открывшимся обстоятельствам. Более того, значительное количество дисфункций, обозначенных в отдельных постановлениях ЕСПЧ
(см.: Application № 47143/06, Case of Roman Zakharov v. Russian Federation, Judgment of
4 December 2015; Application № 926/08, Case of Karelin v. Russian Federation, Judgment of
20 September 2016), российской правовой системы ожидают исправления.
2
См.: Бланкенагель А., Левин И. В принципе нельзя, но можно!.. Конституционный
Суд РФ и дело об обязательности решений ЕСПЧ // Сравнительное конституционное
обозрение. 2015. № 5. С. 162.
123
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
2. Проблемы взаимодействия ЕСПЧ и национальных судов:
феномен консультативных заключений
Конструктивное взаимодействие между ЕСПЧ и государством
в лице его судебных органов может быть обеспечено не только посредством принудительного исполнения решений международного
судебного органа, но также и посредством использования положений
soft law. Конкретным проявлением soft law следует рассматривать возможность вынесения ЕСПЧ консультативных заключений по конкретному запросу высшего судебного органа государства – участника Конвенции1. Anna-Marie Slaughter рассматривает особенности
взаимодействия ЕСПЧ и национальных судов, указывая на то, что
«[Суд] должен прибегать к использованию убеждения в необходимости реализации тех или иных правовых идей2.
Реформирование Европейского суда по правам человека выражается также в создании норм рекомендательного характера, направленных
на развитие правовой системы государства и формирование «общих
принципов права в сфере регулирования и защиты прав человека
во внутригосударственном праве»3. Одной из форм проявления soft
law ЕСПЧ в рамках распространения стандартов европейской защиты
прав человека можно называть появление категории консультативных
заключений (advisory opinion, avis consultatif).
Данная категория давно известна международному праву в связи
с деятельностью Постоянной палаты международного правосудия,
а также Международного Суда ООН (далее – МС ООН), которые
неоднократно выносили консультативные заключения по конкретным вопросам международного права4. Для полноценного понимания
правовой природы консультативных заключений в рамках деятельности ЕСПЧ необходимо обратиться к международному праву, где
1
См.: P. 1(1-3) de Protocole № 16 à la Convention de sauvegarde des Droits de l’Homme
et des Libertés fondamentales. Strasbourg, 2.X.2013 // Série des Traités du Conseil de l’Europe.
№ 214.
2
См.: Anna-Marie Slaughter. A Typology of Transjudicial Communication // 29 U. Rich.
L. Rev. 99 (1994). P. 125.
3
Ibid. P. 112.
4
Первоначально Постоянная палата международного правосудия выносила исключительно консультативные заключения. См., напр.: United Nations Organization,
Summaries of Judgments, Advisory Opinions and Orders of the Permanent Court of International Justice. UN, New York, 2012. P. 1–12, 18–27, 38–41, 44–47, 48–51, 76–82,
84–86, etc.
124
Осокин А.В.
практика применения консультативных заключений является широко
распространенной. Статут и регламент МС ООН (гл. IV; ч. IV соответственно) предусматривают возможность обращения заинтересованных
лиц (государств или международных организаций), уполномоченных
учреждений и ООН в МС ООН за получением консультативного заключения по любому правовому вопросу в рамках международного
спора. Однако нормативные документы устанавливают лишь процедуру вынесения консультативного заключения, не касаясь, однако,
функций и целей данной категории.
В доктрине международного права категория консультативных
заключений рассматривается в качестве совета авторитетного международного трибунала в области права, не разрешающего международный спор по существу, но приближающего стороны к урегулированию взаимных претензий1. Michael N. Shaw отмечает, что «целью
консультативных заключений является не разрешение межгосударственного спора по существу, но предоставление правовой помощи
органам, учреждениям и лицам, запрашивающим такое заключение»2.
J.B. Scott придерживается аналогичной позиции: «Вынесение су
дьями консультативных заключений не является реализацией их
судебной функции»3. Следовательно, категория консультативного
заключения является проявлением мягкого права, так как не обладает признаками судебного решения, а также не является формально
обязательной.
Консультативные заключения МС ООН обладают значительным
авторитетом, вследствие чего рассматриваются спорящими сторонами
буквально как потенциальная правовая позиция МС ООН в судебном
решении по такому делу, что закономерно: отвечая на поставленный
-
1
См.: Cirkovic E. An Analysis of the ICJ Advisory Opinion on Kosovo’s Unilateral Dec-
laration of Independence (2010). 11 German Law Journal 895–912 (2010); Dolidze, Anna V.,
Advisory Opinion on Responsibility and Liability for International Seabed Mining (ITLOS
Case № 17) and the Future of NGO Participation in the International Legal Process (November 4, 2012). 19 ILSA Journal of International and Comparative Law (2012–2013); Murphy,
Sean D., Reflections on the ICJ Advisory Opinion on Kosovo: Interpreting Security Council
Resolution 1244 (1999) (2013). THE LAW AND POLITICS OF THE KOSOVO ADVISORY
OPINION, Michael Wood & Marko Milanovic eds., Oxford University Press, Forthcoming,
GWU Legal Studies Research Paper № 2013-118, GWU Law School Public Law Research Paper № 2013–118.
2
См.: Shaw M.N. International Law. Sixth edition. Cambridge, 2016. P. 1108.
3
См.: Scott J. B. The Project of a Permanent Court of International Justice and Resolutions
of the Advisory Committee of Jurists. Reports and Commentary // Carnegie Endowment for
International Peace. Division of international law. Pamphlet № 35. P. 113.
125
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
запрашиваемой стороной вопрос, МС ООН выражает свою официальную правовую позицию вне рамок судопроизводства, связывающего
его различными процедурами. В условиях отсутствия необходимости
соблюдения условий возбуждения дела (необходимость признания государством-участником спора юрисдикции, установление фактических
обстоятельств дела, проведение нескольких заседаний, не связанных
с вынесением решения по существу, и т.п.) категория консультативного заключения представляется весьма удобной для осуществления
международного правосудия в части решения вопросов права. В связи
с этим J. Wagner верно отмечала: «несмотря на возможность примене-
ния МС ООН дискреции в отношении вынесения консультативного
заключения, он никогда не отказывал в вынесении такого заключения
в случае поступления соответствующего запроса от заинтересованной
стороны»1.
Очевидно, что применимость положений международного права,
касающихся консультативных заключений, в праве ЕСПЧ объяснима
особенностями создания Конвенции. При разработке Конвенции
использовались общие принципы права, признаваемые цивилизованными нациями2. В частности, Travaux Préparatoires закрепляют, что
«функцией Суда является разрешение споров в соответствии с принципами международного права»3, «общие принципы права, признаваемые цивилизованными нациями, используемые ЕСПЧ в рамках
своей деятельности, составляют, по смыслу Статута МС ООН, базис
права народов»4, «попытка внедрения возможности ссылаться на внутригосударственное право с целью установления содержания конвенционного права была отвергнута в связи с тем, что общие принципы
права, признаваемые цивилизованными нациями, не позволяют это
делать по причине разности законодательной методологии национального законодателя»5, «страсбургская система правосудия выстроена
1
См.: Wagner J. The Chagos Request and the Role of the Consent Principle in the ICJ’s
Advisory Jurisdiction, Or: What to Do When Opportunity Knocks (December 28, 2018).
Questions of International law (QIL), Zoom-out 55 (2018) 178–180.
2
Conseil de l’Europe Convention de sauvegarde des droits de l’homme et des libertés fondamentales recueil des Travaux Préparatoires.La notion «principes generaux de droit reconnus
par les nations civilisees» dans les travaux preparatoires de la Convention. Document d’information prepare par le greffe. Strausbourg, le 5 novembre 1974.
3
Ibid. P. 1.
4
Ibid. P. 3.
5
Ibid. P. 6.
126
Осокин А.В.
на основе общих принципов права, признаваемых цивилизованными
нациями»1.
Возможность вынесения Европейским судом по правам человека
консультативных заключений изначально предусматривалась ст. 47
Конвенции2. Однако существенной особенностью такого консультативного заключения являлось ограничение субъектного состава:
лишь Комитет министров Совета Европы был вправе запрашивать
у ЕСПЧ вынесения консультативных заключений по вопросам права
ЕКПЧ. В остальном же процедура и правовая природа такого консультативного заключения оставалась неизменной, вследствие чего,
по нашему мнению, положения Travaux Préparatoires, используемые
при разработке Протокола № 2 (вынесение консультативных заключений по запросу Комитета министров)3, применимы и для установления
правовой природы, целей и назначения категории консультативного
заключения, запрашиваемого государством – участником Конвенции
уже по правилам Протокола № 16.
Разработчики рассматривали категорию консультативных заключений в качестве «расширенной компетенции ЕСПЧ по толкованию
Конвенции»4, «возможности восполнить пробелы в толковании положений Конвенции посредством использования легального толкования
официального органа – Суда по правам человека, способного наиболее
точно установить конвенционный смысл»5, «способа решения проблем
правового характера, возникающих в процессе деятельности Совета
Европы посредством обращения в ЕСПЧ с запросом о вынесении
консультативного заключения»6. Перечисление сферы применения
данной категории можно продолжать, однако необходимо заключить,
что она являлась удобным средством для Совета Европы в решении
политических проблем правовым способом.
Однако первоначально консультативные заключения ЕСПЧ не рассматривались в качестве способа решения государством-участником
1
Conseil de l’Europe... P. 10.
2
Convention européenne des droits de l’homme. Telle qu’amendée par les Protocoles
nos 11 et 14, complétée par le Protocole additionnel et les Protocoles nos 4, 6, 7, 12, 13 et 16.
Rome, 4.XI.1950.
3
Conseil de l’Europe Convention de sauvegarde des droits de l’homme et des libertés
fondamentales recueil des Travaux Préparatoires, du Protocole № 2 à la Convention attribuant à
la Cour européenne des Droits de l’homme la compétence de donner des avis consultatifs. 1966.
4
Ibid. P. 5.
5
Ibid. P. 18–19.
6
Ibid. P. 26.
127
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
конкретных дел на основании норм и принципов Конвенции в порядке вынесения заключения Европейским судом по правам человека
о конвенционном смысле применимой нормы1. В Travaux Préparatoires
разработчики обращали внимание на то, что «предпочтительно не наделять государство-участника, физическое или юридическое лицо
правом на получение консультативного заключения, поскольку запрос
о разрешении правового вопроса может явиться предметом продолжительного судебного разбирательства, иная процедура рассмотрения
которого может нарушить сбалансированную систему конвенционной
защиты прав человека»2.
На момент принятия Протокола № 2 конвенционная система защиты прав человека не находилась на таком уровне развития, на котором
она находится в данный момент: в 1963 г. вопрос юрисдикции ЕСПЧ
не был решен однозначно, так как со стороны государства-участника
требовалось признание факта распространения юрисдикции Суда
на все дела с участием данного государства. Y. Shani в связи с этим
замечал, что «международные суды являются созданиями Государств
и осуществляют полномочия, делегированные им; они не обладают
какой-либо собственной независимой силой, кроме той, которая была
им передана. Поэтому международным судам следует иметь в виду, что
во время разрешения спора нежелательно выходить за рамки переданных полномочий, что может обернуться их ликвидацией»3.
Однако к концу 1990-х гг. признание юрисдикции стало одним
из условий присоединения к Конвенции. Например, Российская Федерация в рамках ратификации Конвенции признавала юрисдикцию
ЕСПЧ ipso facto4. Россия стала одним из государств, которому пришлось
1
Ibid. P. 7–8, 13.
2
« C’est pourquoi il serait peutêtre préférable de ne pas accorder aux Etats, aux personnes
physiques ou morales, le droit de demander a, la Cour un avis’ consultatif sur une question
pouvant faire l’objet d’une procédure litigieuse. On risquerait autrement de fausser le système
bien pondéré de la Convention en matière de protection des Droits de l’Homme », – указывают разработчики в Подготовительных работах при подготовке Протокола № 2 к Конвенции (Conseil de l’Europe Convention de sauvegarde des droits de l’homme et des libertés
fondamentales recueil des Travaux Préparatoires, du Protocole № 2 à la Convention attribuant
à la Cour européenne des Droits de l’homme la compétence de donner des avis consultatifs.
1966. P. 7).
3
См.: Shany Y. Questions of Jurisdiction and Admissibility before International Courts
(Hersch Lauterpacht Memorial Lectures). Cambridge, 2015. P. 7.
4
См. ст. 1 Федерального закона от 30.03.1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» // Собрание законодательства РФ. 1998. № 14. Ст. 1514.
128
Осокин А.В.
признавать юрисдикцию ЕСПЧ одной из самых последних. Иные же
участники Конвенции признавали юрисдикцию Суда постепенно:
В.А. Туманов указывал на то, что «сроков на признание юрисдикции
ЕСПЧ для государств не устанавливалось»1, вследствие чего участники
Конвенции не торопились признавать юрисдикцию международного
судебного органа.
Современная ситуация, связанная с распространением юрисдикции
ЕСПЧ на государства, их граждан и юридических лиц, однозначно решена в пользу распространения. В связи с этим можно указать на то, что
процесс распространения как формального, так и фактического влияния ЕСПЧ на региональные отношения в сфере защиты прав человека
и развитие правовых систем государств-участников вышел на уровень
консультативных заключений, не обладающих обязательной силой,
однако являющихся официальным толкованием Конвенции в рамках
рассмотрения конкретного дела высшей судебной инстанцией2.
Среди новелл, внесенных Протоколом № 16 в правовое регулирование порядка вынесения консультативных заключений, следует подчеркнуть, что отныне расширен субъектный состав процедуры запроса
консультативных заключений: теперь не только Комитет министров
вправе обращаться к ЕСПЧ с просьбой о вынесении консультативного
заключения, но и государство – участник Конвенции вправе запросить
у ЕСПЧ такое заключение по «вопросам о принципах, касающихся
интерпретации или применения прав или свобод, гарантированных
ЕКПЧ и Протоколами к ней»3. Данное положение, по нашему мнению,
следует рассматривать в качестве одного из способов усиления диалога
между ЕСПЧ и государством-участником в рамках конвенционного
взаимодействия. Посредством применения мягкой силы Европейского
суда по правам человека, а также инициативы национальных высших
судов и трибуналов возможно дальнейшее развитие конструктивного
диалога, основанного на взаимном согласии сторон.
Что касается оценки перспектив применения категории консультативных заключений по запросу государства, то в Explanatory Report
1
Туманов В.А. Европейский Суд по правам человека. Очерк организации и деятель-
ности М., 2001. С. 4.
2
Art. 5 de Protocole № 16 à la Convention de sauvegarde des Droits de l’Homme et
des Libertés fondamentales. Strasbourg, 2.X.2013. Série des Traités du Conseil de l’Europe –
№ 214.
3
Art. 1(1) de Protocole № 16 à la Convention de sauvegarde des Droits de l’Homme et
des Libertés fondamentales. Strasbourg, 2.X.2013. Série des Traités du Conseil de l’Europe –
№ 214.
129
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
к Протоколу указывалось, что «данная категория будет направлена
на содействие государству со стороны ЕСПЧ по предотвращению нарушений прав человека на национальном уровне»1. Указывается также
на то, что «сторона, запросившая ЕСПЧ вынести консультативное
заключение, самостоятельно решает, применять ли заключение или
нет, в чем и состоит природа диалога»2. Следовательно, консультативные заключения могут считаться важным шагом в развитии диалога
государств с ЕСПЧ в рамках децентрализации, способной разрядить
весьма сложные отношения между Европейским судом по правам человека и странами – участницами Конвенции, включая Российскую
Федерацию.
Несмотря на отсутствие массива эмпирических данных, в доктрине
начинает складываться представление о том, что представляет собой
консультативное заключение ЕСПЧ. В некоторых работах обращено
внимание на то, что Протокол 16, так называемый Протокол диалога,
вероятно, не станет достаточно успешной реформой Суда: «Слабость
Протокола связана с тем, что он не может понуждать сторону, запрашивающую консультативный запрос, к обязательному применению
содержащихся там правовых позиций»3. В отдельных работах указывается, что «акты толкования суда в постановлениях ЕСПЧ и в консультативных заключениях, несмотря на тождественность, будут обладать
различной юридической силой по причине различия основания их
возникновения. Если решение возникает в силу обращения в ЕСПЧ
с жалобой на нарушение конвенционного права, то консультативное
заключение появляется в силу обращения высшего судебного органа
вне связи с производством в ЕСПЧ»4.
Практика ЕСПЧ по вынесению консультативных заключений
показывает, что высшие судебные инстанции обращаются за соот-
1
Par. 2 Rapport explicative de Protocole № 16 à la Convention de sauvegarde des Droits
de l’Homme et des Libertés fondamentales. Strasbourg, 2.X.2013. Série des Traités du Conseil
de l’Europe – № 214.
2
Par. 12 Avis de la Cour sur le projet de Protocole № 16 à la Convention élargissant la
compétence de la Cour afin de lui permettre de rendre des avis consultatifs sur l’interprétation
de la Convention (adopté par la Cour plénière le 6 mai 2013).
3
Noreen O’Meara Reforming the ECtHR: The Impacts of Protocols 15 and 16 to the ECHR
(September 1, 2015). Forthcoming in: Katja Ziegler, Elizabeth Wicks and Loveday Hodson (eds)
The UK and European Human Rights. A Strained Relationship? (Hart 2015)., iCourts Working Paper Series № 31. P. 24-25.
4
Janneke G. (2019). Advisory Opinion: European Court of Human Rights (ECtHR).
10.1093/law-mpeipro/e3082.013.3082. P. 22.
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]