Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Права человека в XXI веке тревога и надежда. Сборник статей
.pdf
Николаева З.Е.
предусматривает рекомендации в отношении безопасной перевозки
багажа, грузов, контейнеров.
На международном уровне в сфере здравоохранения и прав человека механизмы, обеспечиваемые Комитетом по правам человека
и заключающиеся в рассмотрении периодических отчетов государств
о соблюдении положений протоколов, заложены в Международном
пакте о гражданских и политических правах 1966 г. На основании
Международного пакта об экономических, социальных и культурных
правах 1966 г. Комитет по экономическим, социальным и культурным
правам также рассматривает индивидуальные жалобы, публикует Замечания общего порядка.
В отношении защиты детей действуют Конвенция о правах ребенка
1989 г. и созданный на ее основе Комитет ООН по правам ребенка.
На региональном уровне аналогичную роль выполняют Африканская хартия прав человека и народов, Конвенция о защите прав человека и основных свобод, Американская конвенция о правах человека,
Американская декларация прав и обязанностей человека.
Таким образом, существующие международные стандарты обязательного и рекомендательного характера закладывают механизмы обеспечения охраны здоровья и прав человека, однако принятие тех или
иных мер по предотвращению распространения вируса по-прежнему
зависит от суверенных государств. Как показала практика, в условиях
пандемии вируса COVID-19 государства все чаще прибегают к ограничениям прав и свобод, стремясь противодействовать распространению
инфекции.
3. Допустимые пределы ограничения прав и свобод человека
Принцип наиболее полного обеспечения прав и свобод человека
является одним из основных в современном международном праве.
Однако процесс материализации прав, в ходе которого физические
лица обретают те блага, которые составляют содержание конкретного
права, может быть поставлен в зависимость от существующих жизненных обстоятельств, иными словами, ограничен. В международной
практике с целью легализации допустимых пределов ограничения прав
и свобод человека разработан ряд документов.
Так, анализируя принятые Экономическим и Социальным советом
ООН по правам человека (далее – ЭКОСОС) в 1984 г. Сиракузские
принципы и одобренные Комитетом по правам человека ООН Замечания общего порядка о свободе передвижения и о чрезвычайном
41
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
положении, мы можем выделить следующие рекомендации относительно вводимых государством чрезвычайных мер. Чрезвычайные меры
могут быть санкционированы в интересах охраны здоровья населения
и должны удовлетворять критериям законности, необходимости и соразмерности1. Кроме того, вводимое чрезвычайное положение должно
быть временным, а любые ограничения прав и свобод должны учитывать непропорциональные последствия для отдельных категорий
населения и маргинальных групп. Таким образом, существующие
пределы обращены к темпоральным и качественным критериям, поскольку стремятся предотвратить ущемление как можно большего
количества прав и свобод.
Кроме того, объявление чрезвычайного положения в связи с пандемией не должно использоваться в качестве фактора, сдерживающего
выражение мнения населения, ограничивающего его право на свободу
мирных собраний; также карантин и комендантский час не должны
использоваться как основания для преследования отдельных групп
или меньшинств. Разработчики цитируемых документов исходили
из недопустимости репрессивных действий под предлогом защиты
здоровья населения.
4. Существующая практика соблюдения прав
и свобод человека при угрозе здоровью нации
Рассмотрим существующие примеры наложения ограничений государствами на права и свободы человека в период пандемии вируса
COVID-19. Так, в предположительном месте появления вируса, провинции Ухань в коммунистическом Китае, власти не только скрыли
от общества основную информацию о COVID-19, но и преуменьшили серьезность заболевания, отрицали возможность передачи вируса
от человека к человеку. Известны случаи задержания людей, предпринимающих попытки рассказать об эпидемии в социальных сетях, кроме
того, само обсуждение вируса подвергалось цензуре, что существенно
нарушало права граждан Китая на достоверную информацию и свободу
выражения мнения.
Не менее тревожная ситуация складывалась в Таиланде, Иране,
Туркменистане и т.д., где власти также применяли судебное воздей-
1
Замечание общего порядка № 14 (2000). Вопросы существа, возникающие в ходе
осуществления Международного пакта об экономических, социальных и культурных
правах. E/C.12/2000/4. Женева. 25 апреля – 12 мая. 2000.
42
Николаева З.Е.
ствие, запугивали население, работников сферы здравоохранения,
журналистов за критику последними государственных мер борьбы
с эпидемией, коррупции и возможного сокрытия статистических
данных.
В свою очередь ряд других государств поставили во главу угла открытость коммуникации и осведомленности общественности, сделали
приоритетом транспарентность статистики заболеваемости. Например,
хотя на границах Японии был незамедлительно введен обязательный
14-дневный карантин для прибывающих граждан Китая, введение
чрезвычайного режима не блокировало города и передвижение японцев внутри страны1. В Южной Корее представители правительства
ежедневно проводили два брифинга с целью обеспечения контакта
властей с населением и стимулирования граждан соблюдать меры
профилактики. В Сингапуре власти также публиковали и регулярно
обновляли детальную статистику по числу заболевших и выздоровевших, благодаря мобильным приложениям граждане могли отслеживать
движение инфицированных лиц2.
В Европе из-за повышенного числа случаев заболеваемости вводимые меры были строже: например, во Франции несколько раз вводился комендантский час в ночное время. Не менее серьезные меры
вводились в Италии, Германии и других странах.
Российская Федерация является примером достаточно сбалансированного применения ограничений в целях обеспечения безопасности для населения: с одной стороны, было закрыто авиасообщение
с другими странами, введен режим ограничений, с другой стороны,
был принят упрощенный порядок регистрации лекарств и медицинских товаров, продлен срок уплаты налогов, выделены дотации для
среднего и малого бизнеса, а также осуществлены выплаты социально
незащищенным категориям населения3.
Из приведенных примеров мы можем выделить общие рекомендации государствам для обеспечения ими права на здоровье населения
без дискриминации в отношении отдельных лиц. Правительствам
следует разрабатывать стратегии смягчения последствий для всех слоев
населения, кроме того, бороться со стигматизацией и дискриминацией
1
Режим доступа: https://www.kommersant.ru/doc/4283103 (дата обращения:
24.11.2020).
2
Режим доступа: https://www.hrw.org/ru/news/2020/04/01/339654#_Toc35446578
(дата обращения: 24.11.2020).
3
Режим доступа: http://government.ru/support_measures/ (дата обращения:
25.11.2020).
43
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
меньшинств в условиях пандемии, обеспечивать конфиденциальность
персональных данных физических лиц, направлять материальную поддержку среднему и малому бизнесу. Более того, государства должны
обеспечивать справедливую компенсацию социальным работникам
за труд в условиях риска их здоровью. Только при соблюдении вышеперечисленных мер появится возможность достичь баланса, с одной
стороны, между ограничениями прав и свобод и реализацией права
на здоровье, с другой стороны, между обязательствами государств
перед международным сообществом.
Несмотря на различные подходы стран к ограничению прав и свобод человека, общая картина свидетельствует о стремлении оградить
население от распространения вируса. В то время как развивающиеся
страны подчас предпринимают попытки использовать пандемию для
решения своих конъюнктурных задач (борьба с политической оппозицией, установление контроля над судами, снижение прозрачности
системы управления и т.д.), развитые страны максимально сфокусированы на обеспечении благополучия населения.
5. Заключение
Обеспечение общественного здоровья в период пандемии является
жизненно важной проблемой, которую необходимо согласовывать
с интересами, касающимися сферы услуг, торговли, строительства,
защиты интеллектуальной собственности, ведения военных действий.
Например, публикация сведений о зараженных может нарушать право
лиц на защиту персональных данных, а введение карантина – ограничивать право на свободу передвижения.
С точки зрения защиты прав человека важно учитывать природу
права на здоровье, является ли оно коллективным или индивидуальным. С одной стороны, защита общественного здоровья потенциально
может рассматриваться как право отдельного человека быть здоровым:
необходимость защищать медицинских работников от инфекции,
ограничивать сроки карантинных мер, учитывать гендерные аспекты
вспышек заболеваний. С другой стороны, «право на здоровье» отчасти
включает «общественное здоровье», что может идти вразрез с частными интересами или интересами определенных негосударственных
образований, например, фармацевтических, табачных или пищевых
производителей.
Как было отмечено, право на здоровье имеет комплексную при
роду. Подобный подход занимала и неправительственная организа-
-
44
Николаева З.Е.
ция Human Rights Watch (HRW) в вопросах реагирования на вспышку
лихорадки Эбола в 2014 г. и вируса Зика в Бразилии в 2015–2016 гг.
При угрозе дискриминации отдельных социальных групп граждан
правительствам необходимо исходить из существующей международной практики и стандартов. Любые ограничения прав и свобод
подлежат проверке на предмет соответствия Международному пакту
о гражданских и политических правах 1966 г., Сиракузским принципам
и другим международно-правовым документам и фундаментальным
критериям обоснованности, легитимности цели, ответа общественным
потребностям, соразмерности и темпоральности.
Розенфельд Елена Валерьевна,
Французский университетский колледж МГУ
имени М.В. Ломоносова
Проблемы защиты прав на культурные ценности
в России
1. Введение
Пункт 2 ст. 44 Конституции Российской Федерации (далее – Конституция РФ) гарантирует каждому право на доступ к культурным
ценностям. Пункт 3 той же статьи дополняет данное право обязанностью каждого заботиться о сохранении исторического и культурного
наследия, беречь памятники истории и культуры.
Эти основополагающие нормы, пришедшие в наше законодатель
ство из международного права, получили дальнейшую детализацию
в специальных нормах, в частности, в ст. 7 Федерального закона
от 25.06.2002 № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» (далее – Закон об объектах культурного наследия)1, гарантирующей обеспечение
сохранности объектов культурного наследия в интересах настоящего
и будущего поколений многонационального народа Российской Федерации.
Прежде чем говорить о проблемах сохранности культурного наследия, необходимо определиться с понятиями «культурная ценность»
и «объект культурного наследия».
Впервые понятие «культурная ценность» было сформулировано
в ст. 1 Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае
вооруженного конфликта 1954 г.2, а в последующем закреплено и в
отечественном праве. Так, культурные ценности, согласно Основам
законодательства Российской Федерации о культуре, включают нравственные и эстетические идеалы, нормы и образцы поведения, языки,
диалекты и говоры, национальные традиции и обычаи, исторические
топонимы, фольклор, художественные промыслы и ремесла, произ-
-
1
Собрание законодательства РФ. 2002. № 26. Ст. 2519.
2
Ведомости ВС СССР. 1957. № 3. Ст. 54.
46
Розенфельд Е.В.
ведения культуры и искусства, результаты и методы научных исследований культурной деятельности, имеющие историко-культурную
значимость здания, сооружения, предметы и технологии, уникальные
в историко-культурном отношении территории и объекты1.
К объектам культурного наследия (памятникам истории и культуры)
народов России (далее – ОКН) в соответствии со ст. 3 Закона об объ
ектах культурного наследия относятся объекты недвижимого имущества, включая объекты археологического наследия, и иные объекты
с исторически связанными с ними территориями, произведениями
живописи, скульптуры, декоративно-прикладного искусства, объектами науки и техники и иными предметами материальной культуры,
возникшие в результате исторических событий, представляющие собой
ценность с точки зрения истории, археологии, архитектуры, градостроительства, искусства, науки и техники, эстетики, этнологии или
антропологии, социальной культуры и являющиеся свидетельством
эпох и цивилизаций, подлинными источниками информации о зарождении и развитии культуры.
Мы видим, что перечень культурных ценностей, ОКН весьма широк. Не имея возможности охарактеризовать правовое регулирование
всех видов ОКН, мы остановимся лишь на некоторых вопросах правовой охраны и защиты ОКН, являющихся объектами недвижимости.
-
2. Передача ОКН, обладающих высокой архитектурной
и культурной ценностью, в собственность или безвозмездное
пользование религиозных организаций
Как известно, в 2002 г. в собственность Русской православной
церкви (далее также – РПЦ) передан Казанский собор, находящийся
в Санкт-Петербурге и являющийся памятником истории и архитектуры. В 2016 г. жемчужина петербургской архитектуры – Смольный
собор – официально перестал быть музейным объектом и также перешел в собственность РПЦ.
Правовым основанием передачи Смольного собора и многих других
памятников истории и архитектуры РПЦ является Федеральный закон от 30.11.2010 № 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям
имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности» (далее – Закон о передаче
1
Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. № 46. Ст. 2615.
47
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
имущества религиозным организациям)1. Согласно данному закону
ОКН передаются РПЦ либо в собственность, либо в безвозмездное
пользование на определенный по согласованию с религиозной организацией срок. Причем Закон о передаче имущества религиозным
организациям не содержит гарантий обеспечения РПЦ сохранения
культурных ценностей, сохранения музеев на тех объектах, которые
она получает от государства.
Нельзя не согласиться с призывом Союза музеев России о необходимости доработать действующий закон, регулирующий передачу
ОКН религиозным организациям, путем внесения в Закон о передаче
имущества религиозным организациям изменений, касающихся гарантий сохранения культурных ценностей и музеев2.
Широкую огласку вызвала попытка РПЦ получить в безвозмездное пользование Исаакиевский собор – символ северной столицы,
памятник федерального значения, входящий в список Всемирного
культурного наследия ЮНЕСКО.
Правительство Санкт-Петербурга 30 декабря 2016 г. объявило о передаче Исаакиевского собора в безвозмездное пользование Московскому патриархату РПЦ. На момент издания распоряжения здание
собора находилось в оперативном управлении Государственного музея
«Исаакиевский собор», собор был музеем. Тогда против инициативы
передать собор РПЦ выступил на тот момент министр культуры РФ
В.Р. Мединский, а горожане оставили свыше 200 тысяч подписей под
петицией с требованием не допустить передачу собора РПЦ. Напротив,
передачу Исаакиевского собора в ведение РПЦ поддерживали, по дан
ным Института социологии РАН, от 15 до 17% жителей Петербурга3.
Выступая против инициативы, граждане Б.Л. Вишневский
и П.А. Шапчиц обратились с жалобой в Конституционный Суд РФ
на нарушение их конституционных прав ч. 3 ст. 9 Закона об объектах
культурного наследия4, но орган конституционного правосудия не уста-
1
Собрание законодательства РФ. 2010. № 49. Ст. 6423.
2
Заявление Союза музеев России о возможной передаче Спасо-Андронникова монастыря РПЦ // Официальный сайт Союза музеев России (URL: http://www.souzmuseum.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=22237:zayavlenie-soyuza-muzeev-rossii-o-vozmozhnoj-peredache-spaso-andronikova-monastyrya-russkoj-pravoslavnojtserkvi&catid=10596&Itemid=185 (дата обращения: 10.11.2020)).
3
Социологи РАН оценили поддержку петербуржцами идеи передачи Исаакия РПЦ
[Электронный ресурс] // URL: https://www.interfax.ru/russia/662349 (дата обращения:
15.11.2020).
4
Часть 3 ст. 9 Закона о передаче имущества религиозным организациям предусматривает, что физические лица и юридические лица, которые полагают, что их
-
48
Розенфельд Е.В.
новил оснований для признания нормы неконституционной, сочтя,
что «судебное оспаривание решения об утверждении такого плана –
принимая во внимание возложенные на соответствующие учреждения, предприятия публично значимые функции, реализация которых
связана с обеспечением прав, свобод и законных интересов граждан
и их объединений, равно как и возможный особый правовой статус
закрепленных за ними объектов, включая принадлежность к объектам культурного наследия, – может приобретать значение реального гарантирования конституционных прав, в механизм обеспечения
которых вовлечено конкретное государственное или муниципальное
учреждение, предприятие»1.
Однако до этого заявители уже обращались в Василеостровский
районный суд г. Санкт-Петербурга с коллективным административным
исковым заявлением к Комитету имущественных отношений СанктПетербурга, в котором требовали признать незаконным распоряжение от 30.12.2016 № 160-р. Суд не принял заявление к рассмотрению
и исходил из того, что оспариваемое распоряжение, по существу, является лишь решением о подготовке предложений о включении соответствующего имущества в план передачи религиозной организации
и как таковое не влечет передачу религиозной организации имущества
религиозного назначения.
В особом мнении судьи Ю.М. Данилова к отказному определению
Конституционного Суда РФ отмечалось, что суды общей юрисдикции,
которым фактически надлежало рассмотреть дело по существу, уклонились от полного и объективного исследования обстоятельств спора,
поставив тем самым Конституционный Суд РФ в положение, при котором именно он был вынужден высказаться по существу. В результате
было нарушено право на судебную защиту заявителей, заключил судья
Конституционного Суда РФ Ю.М. Данилов.
права нарушены в связи с передачей религиозной организации имущества религиозного назначения, вправе обратиться в суд за защитой своих прав и (или) законных интересов.
1
Определение Конституционного Суда РФ от 18.07.2017 № 1447-О «По жалобе
граждан Вишневского Бориса Лазаревича и Шапчица Павла Анатольевича на нарушение их конституционных прав частью 3 статьи 9 Федерального закона «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности»» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2017. № 6.
49
Права человека в XXI веке: тревога и надежда
3. Нарушение собственниками / владельцами ОКН
условий охранных обязательств
На практике собственники / владельцы ОКН чаще всего нарушают требования по сохранению ОКН, установленные ст. 47.2 Закона
об объектах культурного наследия.
В связи с этим представляет интерес Определение Конституционного Суда РФ от 27.02.2020 № 536-О1.
Как следовало из текста судебного акта, АО «Морской порт СанктПетербург» – заявитель по делу – длительное время не принимал достаточных и всеобъемлющих мер, направленных на сохранение выявленного ОКН, не включенного в специализированный реестр по вине
государственного органа, ведущего учет таких объектов. В результате
заявитель был привлечен к административной ответственности.
Считая себя невиновным, собственник утверждал, что лишь при
наличии специального решения публичного органа о закреплении
за объектом недвижимости статуса ОКН путем его включения в реестр,
у него возникла бы обязанность по принятию охранных и защитных
мер. Действительно, по указанному делу уполномоченные органы,
осуществляющие контроль за сохранностью ОКН, не выполнили установленной федеральным законодательством обязанности по включению объекта в реестр ОКН (п. 8 ст. 18 Закона об объектах культурного
наследия).
Заявитель настаивал на том, что оспариваемые законоположения
ограничивают права владельцев недвижимого имущества, поскольку
не устанавливают последствий истечения годичного срока, в течение
которого соответствующий орган публичной власти должен принять
решение о включении или об отказе во включении выявленного объекта культурного наследия в реестр ОКН.
Конституционный Суд РФ, отказывая в принятии жалобы, отметил, что Закон об объектах культурного наследия не освобождает
собственников и владельцев ОКН от обязанности по их содержанию
и использованию, но прямо закрепляет право обжаловать в судебном
порядке бездействие органа охраны ОКН, выразившееся в непринятии
в установленные сроки решения в отношении указанного объекта (п.
6 ст. 16.1 Закона об объектах культурного наследия).
1
До настоящего времени Определение не опубликовано в специализированном
издании Конституционного Суда РФ.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]