Права человека в XXI веке тревога и надежда. Сборник статей

высылка из-за преступной деятельности в Бельгии, страдал лейкемией и туберкулезом, вызвавшим заболевание легких. Он утверждал, что не сможет получить адекватное лечение в Грузии и, следовательно, подвергнется риску жестокого обращения в нарушение ст. 3 ЕКПЧ и ускоренной смерти в нарушение ст. 2 в случае его депортации. Кро­ме того, заявитель утверждал, что его высылка в Грузию в сочетании с десятилетним запретом на повторный въезд в Бельгию приведет к разлучению с его семьей, у которой было разрешение остаться в Бель­гии3. Дело было рассмотрено в Суде в 2014 г., и пока дело находилось на рассмотрении, заявитель умер в 2016 г. Суд, тем не менее, продол­жил рассмотрение дела, поскольку родственники заявителя выразили желание сделать это. Подобный вопрос возник впервые за несколько лет. Имеется в виду ранее упомянутое «исключительное дело»4 D. v. UK, в котором заявитель был неизлечимо болен, и Судом было сказано, что существует прямая причинно-следственная связь между высылкой заявителя и его возможной ускоренной смертью, что является нару­шением его права на жизнь. Затем в 2008 г. было рассмотрено вышеу­помянутое нами дело N. v. UK, где заявитель страдал от ВИЧ/СПИД, но не был неизлечимо болен. В частности, § 181 и 182 постановления по данному делу гласят: «Суд заключает из этого краткого изложения прецедентной практики, что применение статьи 3 Конвенции воз­можно только в тех случаях, когда лицо, которому грозит высылка, находится на грани смерти, что было закреплено практикой после вы­несения решения по делу N. v. UK. Это лишило иностранцев, которые серьезно больны, но состояние которых менее критическое, возможно­сти пользоваться этим положением. Как следствие этого, прецедентное право после дела N. v. UK не предоставило более подробных указаний относительно «очень исключительных случаев», упомянутых в деле N. v. UK, за исключением случая, предусмотренного в деле D. v. UK. В свете вышеизложенного и повторения того, что важно, Конвенция