Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Повседневная жизнь в странах Восточной Европы. Сборник научных трудов
.pdf
вящении постройки того или иного учреждения, предприятия, выхода в свет книги, производства новых сортов вин.
К сожалению, золотые цепи и кресты становятся неотъемлемой частью и криминальной эстетики. «В обществе, чью жизнь
определяли войны, инфляция, изоляция от внешнего мира, искаженная система ценностей, стало привычным, что военные преступ-
и члены бандформирований демонстрируют православие,
ники
посещая церкви и принимая благословение священнослужителей»
(11, с. 103).
Множество новых религиозных обычаев, часто не имевших
корней в христианской традиции и православии, так же как показная демонстрация православия, невольно заставляет задуматься об
условно религиозном характере массового обращения сербов к
церкви. В период всплеска этнического национализма это
способом демонстрации приверженности сербству и сербской нации, «единству в сербстве». По меткому замечанию одного из исследователей И. Чоловича, в обществе распространился новый вид
религии, не имеющий отношения к православию или к какой-либо
другой традиционной религии, – это политическая религия, прославляющая сербскую нацию.
К сожалению, церковь порой становится
литической религии, несмотря на характерную для той националистическую мистику, экстремизм с элементами расизма и ксенофобии. Что же касается религиозного сознания простых верующих,
то оно, по мнению сербской исследовательницы Милины Иванович-Баришич, находится на относительно низком уровне. «Рост
религиозности среди населения – не что иное,
зиса, охватившего Балканы в конце прошлого века» (10, с. 131).
Представители государственной власти стремятся свое отношение к церкви подчеркнуть присутствием на совершении церковных обрядов и при официальных встречах с церковными
иерархами. Тем самым власть стремится донести до общественности, что ее разрыв с коммунистическим, атеистическим и националистическим
ковь начинает принимать участие в обсуждении самых разных
вопросов, включая и те, которые в светском государстве не должны входить в ее компетенцию. Одним из наиболее важных жестов
расположенности государства по отношению к церкви стало принятие в 2001 г. Указа о введении преподавания такого предмета,
как Закон Божий в государственных школах. В Белградском университете был открыт богословский факультет. Вскоре после этого
прошлым – окончательный и бесповоротный. Цер-
на сторону этой по-
как отражение кри-
стало
51
церковь стала присутствовать и в Югославской армии. Нельзя не
отметить, что часть общественности неодобрительно отнеслась к
этим решениям правительства, оценивая их как нарушение светских принципов основ государства и предоставление особых привилегий одной из религий.
Круг вопросов, на которые в своих выступлениях отцы церкви стремятся дать ответ, чрезвычайно
женщины, и проблема контроля над рождаемостью, и защита
сербского языка, кириллицы, «аутентичных национальных ценностей», это и неприятие «вредных западных влияний» в массовой
культуре (кока-кола, фильмы о Гарри Поттере). Церковь весьма
критически относится к деятельности неправительственных организаций, европейским интеграциям и т.д. Кстати, по опросу
ственного мнения, проведенному агентством «Фактор плус» в
2005 г., граждане Сербии больше всего верили церкви (54%), а потом армии (36,4%) (11, с. 106). В связи с этим понятно, что ценности, которые защищает церковь, оказывают важное влияние на
идейную ориентацию общества. Являясь авторитарным, патриархальным и централизованным институтом, она, разумеется, стоит
на позициях
ким противником западной цивилизации. «Такую автономию и
столько привилегий церковь в Сербии, вероятно, не имела со времен Средневековья» (11, с. 109).
Однако порой дело доходит до курьезов. Так, в честь празднования Нового 2000 года в Белграде на центральной площади
была поставлена ёлка, украшенная крестом. Организатор празднования, Скупщина города, очевидно, не только не подумала о том,
что атмосферу праздника могут захотеть почувствовать все жители города, независимо от вероисповедания, но и забыла, что для
Сербской православной церкви и ее прихожан Новый год вообще
начинается не 1 января.
Сейчас почти невозможно представить, чтобы какое-либо
публичное лицо в Сербии
католицизм, ислам или является атеистом.
По мнению сотрудника Института этнографии САН М. Малешевича, отождествление национальной принадлежности с религиозной и ее демонстрация при всяком удобном случае свидетельствуют о закрытом характере общества, этноцентризме. Иначе
трудно расценить насаждение сербства и православия повсеместно –
начиная с
совой культуры и средств массовой информации – в обществе, где
антимодернизма и антилиберализма, выступая стой-
заявило в интервью, что оно исповедует
государственных органов и кончая учреждениями мас-
широк. Это и положение
обще-
52
сербы составляют 2/3 населения. В результате все остальные, не
попадающие под эти критерии, становятся невольно иностранцами
в своей стране.
По словам сербского ученого Д. Кецмановича, исследовавшего психологические аспекты этнонационализма, в настоящее
время можно говорить об «эпидемии этнонационализма» (цит. по:
8, с. 358). Как показывают многочисленные исследования, принадлежность к тому или иному
чение в переломные исторические моменты и во времена кризиса,
когда встает вопрос о пересмотре границ. Тогда в обществе формируются две взаимно противостоящие друг другу группы – «мы»
(носители всех добродетелей, прогрессивные, но страдающие от
нависшей угрозы) и «они» (злые, отсталые, агрессивные). Мир для
обеих групп предстает
В конце 80-х – начале 90-х годов «мы» – это сербский народ,
противостоящий «им», представителям других народов. Затем
происходят определенные изменения: «мы» – это режим, а «они» –
демократическая оппозиция (как тогда говорилось – внутренний
неприятель, поддерживаемый силами извне). В конце концов,
«мы» – это действующий режим, противостоящий НАТО
приспешникам. Начиная с октября 2001 г. язык средств массовой
информации становится другим, менее агрессивным. Язык ненависти сохраняется, но в более скрытом виде.
Изменения в сербском обществе в начале XXI в. весьма интересно прослеживаются на примерах отдельных областей и мест.
Представление о жизни в небольшом городке на юге Сербии,
динамика трансформационных процессов и этнонационализм характеризуются локальным колоритом, дает статья С. Златанович
«Путь до Токио: Этнонационализм во Вране после 1999 г.».
В конце 80-х и начале 90-х годов, во время санкций и гиперинфляции 1993 г., когда в Сербии вся экономика трещала по швам,
город Вране оставался развитым промышленным центром.
многопартийных выборах побеждали социалисты, а бизнес поддерживал близкие связи с правящим режимом и пользовался всеми
привилегиями. Город называл себя «чудом на юге Сербии» и даже
«Швейцарией», в то время как другие характеризовали его как
«красное Вране», «социалистическая крепость», намекая на отсут-
ствие демократии и отсталость.
Тенденция возврата
могенизация идентичности, пуританизм в сфере культуры, когда
речь идет о чужеродных влияниях, ненависть, повисшая в воздухе,
этносу приобретает определенное зна-
в черно-белых красках.
и ее
где
На всех
к традициям в Сербии в начале 90-х, го-
53
не обошли Вране, однако они стали здесь эхом далеких событий.
«Настоящие» традиции и идентичность здесь стремятся найти в
некоем аморфном прошлом, чья верхняя граница приходится на
период, предшествующий Второй мировой войне. Прошлое реконструируется с помощью доступных источников – воспоминаний, которые всегда носят выборочный характер, старых фильмов и спектаклей
и во времена общественных катаклизмов люди остаются эмоционально преданными «своей малой родине», где они провели
большую часть своей жизни. «Мы – враняци» здесь можно чаще
услышать, чем «мы – сербы». По мнению Д. Кецмановича, это
лишний раз говорит о том, что истинным источником
является регионализм, тогда как преданность национальному государству – вторична.
ропеизированные сербы» в несколько сатирической манере дана
небезынтересная зарисовка идентичности жителя Вране. Автор
В. Обрадович среди прочего писал: «Когда Сербию охватила националистическая эйфория, мы не кичились своим сербством.
Сербы
больше враняци. Европейский союз как бы создан специально для
жителей Вране. Никто никого не упрекает, никто не восстает из-за
пустяков, все стремятся договориться, с уважением относятся к
власти… Все, как во Вране» (цит. по: 8, с. 360).
чалом процесса трансформации в 2001 г., экономическое положение жителей города ухудшается. Начинается безработица. Судьба
многих предприятий, в том числе и приватизируемой текстильной
фабрики с 10 тыс. рабочих, – неизвестна. Вышеперечисленные
факты, так же как близость Косова и поток беженцев оттуда, – все
это приводит к тому, что в городе просыпаются националистиче
ские настроения. Страх перед «косовизацией» и «албанизацией»
проникает во все поры повседневной жизни. Многие начинают
задумываться о переселении.
пользуется для манипуляций со стороны элит. Так, например, епископ города Пахомийе, обвиненный в сексуальных контактах с
несовершеннолетним, в свою защиту выдвигает аргумент, что расследование
шиптарам» (так теперь называют албанцев), «Сербия сербам»,
. Жизнь в этом маленьком сербском городе показывает, что
патриотизма
В одном из номеров местной газеты за 2005 г. в статье «Ев-
были бы далеко впереди, если бы меньше были сербы, а
Однако после демократических перемен,
Страх, ставший источником недоверия, агрессивности, ис-
финансируется разведкой и албанской мафией.
В центре города на стенах появляются надписи «Смерть
с фактическим на-
-
54
«Сербия до Токио» и «Шешель – сербский герой». На стенах Педагогического института можно прочитать: «Защитим брата Радована» (речь идет о Радоване Караджиче), «Бог хранит сербов».
Другими словами, если в центральных областях Сербии граффити
в начале XXI в. перестают носить политический характер, то на
юге Сербии содержание граффити выражает совсем другую
мику общественных процессов. Во Вране усиливается активность
правых организаций, таких как «Национални строj» и «Образ».
Если в Белграде своими главными неприятелями они считают евреев, радио и телестанцию Б-92, а также отдельные неправительственные организации, то на юге Сербии их главной мишенью
становятся албанцы. И хотя граффити националистического содержания – подсудное дело, реакция как со стороны официальных
органов, так и простых граждан, отсутствует.
В старой части города живут также цыгане. Уже несколько
поколений их исповедуют ислам, однако с начала 90-х годов ХХ в.
они начали или переходить в православье, или становились протестантами, что объясняется, с одной стороны, нетерпимостью
сербского
тем, что ислам в большинстве своем исповедуют албанцы, от которых стремится дистанцироваться все население города, независимо от своей этнической принадлежности.
отличие от большинства сербов, молодым цыганам теперь запрещено по вечерам бывать в
сербы. Под запретом оказалось и их вечернее времяпрепровождение в городском парке.
нился дух города, его не поддающаяся описанию атмосфера, где
разные культуры были слиты воедино.
тоталитарным
стали уничтожать все символы и мифы, связанные с прежним
строем, СССР и Россией. Происходило массовое осквернение памятников, символизирующих «болгаро-советскую дружбу», был
разрушен Мавзолей Георгия Димитрова. С другой стороны, как
это ни парадоксально звучит, но путь Болгарии на Запад, в светлое
будущее, сопровождался
Е. Крыстева-Благоева: «Связь с историей и непрестанный пересмотр ее уроков – характерная черта болгар и других балканских
большинства к другим вероисповеданиям, а с другой –
Хотя цыгане называют себя коренными жителями Вране, в
городе и посещать те кафе, где бывают
В результате всего этого, по мнению С. Златанович, изме-
Что касается соседей сербов, болгар, то, распрощавшись с
социалистическим режимом, они, с одной стороны,
возвратом в минувшее. Как пишет
дина-
55
народов. Одно из основных различий между Восточной и Западной Европой – в памяти и ее отсутствии» (цит. по: 9, с. 17).
Возможно, неожиданно для самих болгар, в народе появилась ностальгия по запрещенным прежним праздникам. Так, вместо ежегодных помпезных парадов и национальных праздников
Победы социалистической революции (9 сентября), Дня Великой
Октябрьской социалистической
лендаре появились новые национальные праздники: Освобождение Болгарии (3 марта), Воссоединение Болгарии (6 сентября),
День независимости (22 сентября) и т.д.
С концом атеистической идеологии возродились такие традиционные праздники, как Коледа, Пасха, Георгиовден (День
св. Георгия) и т.д. Без реабилитации религии это было бы невоз
можно. По словам исследовательницы Благоевой, повсеместное
обращение к религии нужно рассматривать как возврат к традициям (цит. по: 9, с. 20). С другой стороны, в жизнь легко проникают
чужие обряды – на этот раз с Запада. Так, в обществе прочно
закрепляется католический праздник – День святого Валентина,
14 февраля. Меняется обряд свадьбы. Невеста на болгарской
свадьбе стала бросать букет своим незамужним подругам, а трехэтажный свадебный торт с пластмассовыми фигурками молодоженов легко стал соседствовать с традиционным свадебным хлебом.
Процесс возврата к традициям охватил всю политическую,
экономическую и культурную жизнь страны. Проявился он и в
том, что в 2001 г. бывший болгарский царь Симеон II занял место
премьер-министра Болгарии. Ему выпадает роль мессии, который
должен повести свой бедный и страдающий народ к земле обетованной. «Создается впечатление, – пишет болгарская исследовательница Р. Иванова, – что всякая модернизация использует культурные модели прошлого» (9, с. 23).
революции (7 ноября) и т.д. в ка-
-
Фестивали и праздники
Восстановление и сохранение старых и неповторимых традиций – одна из важнейших функций фольклорных фестивалей.
Ярким примером этого является проводимый с 60-х годов прошлого века раз в пять лет фестиваль народного творчества в болгарском городе Копривица. По словам участников этого события, подобные манифестации рождают чувство единения и общности,
веру в преодоление трудностей и успешное завершение социальных, духовных и прочих преобразований в обществе. Болгарский
56
исследователь Г. Георгиев подчеркивает значение фестиваля в
Копривице для развития любительского творчества и адаптации
традиционной музыки, популяризации фольклора, а также знакомства представителей других стран с болгарскими культурными
традициями (4, с. 380). Следует подчеркнуть, что в последнее время в Болгарии наблюдается увеличение числа различных местных,
сельских фольклорных праздников и фестивалей. Стремление
подчеркнуть локальную этнокультурную идентичность, ее отдельные элементы (например, фестиваль бобов, кислого молока и т.д.)
не исключает их общенациональный, а порой и международный
характер. Однако, по мнению ряда исследователей, основная цель
подобных манифестаций – сохранение региональной культурной
специфики и болгарской этнической идентичности в рамках процесса «европеизации» (см.: 4, с. 381).
Вообще, когда
пейских странах, то неизбежно возникают ассоциации с многотысячными демонстрациями и военными парадами, призванными
продемонстрировать военную мощь, ярко украшенными улицами
и колоннами всех довольных граждан, приветствующих любимых
вождей. Все это продолжалось до 80-х годов прошлого века.
В СФРЮ особое значение придавалось празднованию Дня
Победы
в 1980 г., то ли вследствие ослабления федерации, то ли по причинам экономического характера, празднование Дня Победы перестало носить столь помпезный характер, как это было ранее, хотя
ему по-прежнему придавалось большое значение. В 90-е годы
произошла девальвация праздника. Только Социалистическая
тия Сербии продолжает отмечать День Победы – 9 мая.
ления, партией правой ориентации, была проведена манифестация,
целью которой стала реабилитация четников и их роли в период
Второй мировой войны, развенчание тезиса о колаборационистском и фашистском характере этого движения. «В 90-е годы
манифестация стала одним из центральных оппозиционных событий, направленных против тогдашнего президента и “коммунистического” вождя Слободана Милошевича» (5, с. 392). Однако в
2005 г. в Народной скупщине Республики Сербия был принят закон, уравнивающий права партизан и четников, что привело к тому, что впервые после окончания Второй мировой войны четники
стали официально называться антифашистами. В связи с этим
правительство впервые решило официально поддержать 15 мая
над фашизмом – 9 мая. Однако после смерти И. Броз Тито
Вместе с тем в 1990 г. впервые Сербским движением обнов-
речь заходит о праздниках в восточноевро-
пар-
эта
57
2005 г. манифестацию на Равной Гори, как заключительную часть
праздничного мероприятия, организованного по поводу 60-летия
Победы над фашизмом. В стране был создан новый Комитет по
сохранению традиции освободительных войн в Сербии.
Итак, падение режима Милошевича в 2000 г. и приход к власти демократических сил сделали бессмысленным деление на
коммунистов и их
главный козырь. Что касается манифестации, о которой шла речь,
то она, потеряв свой антирежимный характер, потеряла во многом
и свое символическое значение, оставшись в основном мероприятием фольклорного характера. Новое правительство, взяв курс на
европейскую интеграцию и сотрудничество с соседями, стреми-
размежеваться с символическими фигурами военного про-
лось
шлого.
В своей речи, посвященной празднованию Дня Победы,
премьер В. Коштуница заявил о необходимости «исторического
примирения», подчеркнув общую этническую принадлежность
всех участников освободительной борьбы. Интересно, что помимо
прославленного Дня Победы (торжества по поводу которого проходили также в белградском Центре «Савва» и были ознаменова-
возложением венков к памятникам первыми лицами государст-
ны
ва) в центре Белграда в этот же день отмечался День Европы. Эту
манифестацию организовали три самые крупные проевропейские
партии, действующие на политической сцене Сербии, – ДС, ДСС и
Г17 Плюс. Под звуки «Оды радости» Бетховена тогдашний заместитель Председателя Правительства Сербии М.
своей речи подчеркнул необходимость национального консенсуса
за европейскую интеграцию, которая обеспечит модернизацию
страны.
противников, выбив из рук правых сил в Сербии
Лабус в
Отражение проблемы отношения Сербии
к ЕС в повседневной жизни
С начала 2000 г. общественное мнение в Сербии настроено
определенно проевропейски. Проевропейский настрой граждан
сыграл определенную роль и при смене режима. В конце 1999 –
начале 2000 г. неудовлетворенность среди населения носила в значительной степени экономический характер, хотя значительное
число граждан было недовольно и международным положением
страны. Так, свыше 90% населения видели в реинтеграции
в Европу приоритетную цель, а 99% считали, что отмена санкций
Сербии
58
ЕС против Сербии – вопрос сохранения государства и народа (14,
с. 40).
С июня 2002 г. в Сербии поквартально проводился опрос
граждан, подтвердивший тот факт, что уже в течение нескольких
лет число граждан Сербии, которые на референдуме по вопросу
вхождения Сербии в Европейский союз голосовали бы «за», – составляет стабильные 70%, «против» – 10–15%; неопределившиеся –
10–15% (14, с. 43).
Однако
среди граждан Сербии была отмечена высокая степень недоверия
к европейским институтам по сравнению с другими странами региона (больше только в Польше) (14, с. 43).
В середине первого десятилетия нового века европейская
идея играет позитивную роль в системе ценностей сербов. Она означает и более высокий
возможность путешествовать. Негативные ассоциации и недоверие
возникают у менее чем 5% опрошенных – как правило, в связи с
ультиматумами, выдвигаемыми ЕС и несправедливой политикой
по отношению к Сербии. Для 3% опрошенных Европа несет с собой угрозу, и прежде всего – потери национальной идентичности.
2/3 граждан считает вполне
(14, с. 43).
Ожидания сербов от присоединения к ЕС носят вполне конкретный характер. Это облегчение повседневной жизни, решение
проблем безработицы (явной и скрытой), повышение жизненного
уровня. С другой стороны, отсутствует интерес к активному участию в политической жизни Союза. Больше всего пользы от присоединения к
(от 15 до 29 лет). У них меньше всего разного рода фобий, особенно в отношении потери идентичности (14, с. 44).
Молодые, образованные жители городов видят себя в выигрыше в случае, если Сербия станет членом ЕС. Больше всего
оптимистов в Белграде, Воеводине и Центральной Сербии. Пессимистически настроены в отношении личных перспектив пенсионеры, домашние хозяйки, люди пожилого возраста и лица с низким
уровнем образования (14, с. 44).
В целом можно сказать, что ни одна идея не получила такую
широкую поддержку в обществе, как присоединение к ЕС. При
этом, как отмечали аналитики еще в начале первого десятилетия
нового века
40% опрошенных считали, что Сербия станет членом ЕС до
, несмотря на стремление к скорейшей интеграции,
уровень жизни, и другое качество жизни, и
естественным вхождение Сербии в ЕС
ЕС видит самое молодое поколение граждан Сербии
, оптимистические ожидания были чрезмерными. Так,
59
2010 г., а 39% хотели бы, чтобы это произошло немедленно. «Повидимому, это нереальное желание стать членом ЕС сейчас же, что
в одночасье решило бы все проблемы, представляет собой компенсацию за тяжелое бремя повседневной жизни, которая для большинства включает в себя бедность, неизвестность, стрессы и страхи, конца которым не
можно вновь зажить так же беззаботно и чувствовать себя таким
же защищенным, как это было в 70-е годы во второй Югославии, и
что жизнь в Европе означает именно это» (14, с. 45).
М. Прелич считает, что со времени демократической революции 2000 г. политики начинают спекулировать понятием
же, как в свое время спекулировали мифами ХХ в. (миф о братстве
и единстве, миф о Великой Сербии или международном заговоре
против сербов). «С другой стороны, присоединение к Европе –
единственная цель государства в будущем. В условиях тяжкой повседневности и требующей неимоверных усилий трансформации
присоединение к Европе представляет собой
ную цель, которая дает точку опоры в грядущие времена, помогает
ориентироваться: далекая, но конкретная цель, конкретный период
времени и сам факт приема, означающий выполнение этой цели»
(14, с. 45).
Однако, вероятно, по причине несовпадения желаемого и
действительного, того, о чем говорят, с тем, что делается, отношение Сербии к Европе
совывается как очень непростое и в значительной степени двойственное. Оно колеблется между мнением о том, что Сербия уже в
Европе или, в крайнем случае, уже завтра присоединится к остальным европейским странам и тем самым сразу же решит все
проблемы, и серьезными сомнениями
достичь европейских стандартов. Существует также мнение, что
Запад и Европа чужды Сербии. Общественное мнение выражает
сдержанную поддержку идеи европейской Сербии и одновременно
колеблется между эмоциональным и рациональным отношением к
Европе. Для него характерны также недостаточная осведомленность в отношении того, что на самом деле представляет из себя
европейская интеграция
соединиться к Европейскому сообществу, не желая за это платить.
Сербское общество и сербские элиты искусственно делятся
на еврофилов и еврофобов, при этом, как считает М. Прелич, можно предположить, что и те и другие недостаточно хорошо знают
Европу. По словам исследователя, «это общество
видно, а также ошибочное мнение, что
ЕС так
реальную определен-
в дискуссиях и общественном мнении выри-
относительно возможности
, а также желание как можно быстрее при-
без четких пра-
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]