Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Повести
.pdf
Pocket Classic
ЛЕВ НИКОЛАЕВИЧ
ТОЛСТОЙ
ПОВЕСТИ
Москва, 2013
УДК 821.161.1
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
Т53
Автор предисловия и составитель
канд. филол. н., проф. И. И. Мурзак
Толстой, Л. Н.
Т53 Повести / Л. Н. Толстой ; [авт. предисл. и сост. канд.
филол. н., проф. И. И. Мурзак]. — М. : РИПОЛ классик,
2013. — 384 с. — (Pocket Classic).
ISBN 978-5-386-05915-6
УДК 821.161.1
ББК 84(2Рос=Рус)6-44
Издание имеет значительную историческую /
художественную / культурную ценность для общества.
В соответствии с пунктом 2 статьи 1 Федерального закона
от 29.12.2010 г. N 436-ФЗ знак информационной продукции
не ставится
ISBN 978-5-386-05915-6
ООО Группа Компаний
©
«РИПОЛ классик», 2013
Содержание
Приобщиться к евангельскому масштабу
любви и гомеровской страстности… 5
Казаки. Повесть 8
Хаджи-Мурат. Повесть 214
Словарь горских слов 376
О Л. Н. Толстом 379
А в это время... 381
ПРИОБЩИТЬСЯ К ЕВАНГЕЛЬСКОМУ
МАСШТАБУ ЛЮБВИ
И ГОМЕРОВСКОЙ СТРАСТНОСТИ…
Читать Толстого, хотя бы для того, чтобы с восторгом
узнать: Л. Н. Толстой прочитал «Илиаду» за 15 дней.
С 15 по 29 августа 1857 года. Современному студенту
требуется не меньше двух месяцев на то, чтобы, не принося в жертву иные дисциплины, прочитать поэму великого грека.
Дневниковые записи Толстого за 1857 год, пролива-
ющие свет на читательские предпочтения писателя:
«15 августа. Читал „Илиаду”. Вот оно! Чудо! Пере-
делывать надо всю „Кавказскую повесть”.
16 августа. „Илиада”. Хорошо; но не больше. Думал
о хозяйстве. Идеал недостижим, уж я погубил себя. Работа, маленькая репутация, деньги. К чему? Матерьяльное наслаждение тоже к чему? Скоро ночь вечная. Мне
все кажется, что я скоро умру. Лень писать с подробностями, хотелось бы все писать огненными чертами.
17 августа. Только читал „Илиаду” и отрывками хо-
зяйничал. „Илиада” заставляет меня совсем передумывать „Беглеца”.
ПРЕДИСЛОВИЕ
5
18 августа. Читал „Илиаду”. Не могу писать без
мысли. А мысль что добро — добро во всякой сфере.
21 августа. Утром почитал чуть-чуть „Илиаду”.
24 августа. Немного попробовал пописать, но не то.
Читал Гомера. Прелестно.
26 августа. Читал Кольцова. Прелесть и сила не-
объятная.
28 августа. — (День рождения Толстого, писателю
исполнилось 29 лет.) Читал вторую часть „Мертвых
душ”, аляповато.
29 августа. Дочел невообразимо прелестный конец
„Илиады”. Все мысли о писанье разбегаются. Читал
Евангелие, чего давно не делал. После „Илиады”. Как
мог Гомер не знать, что добро — любовь! Откровение.
Нет лучшего объяснения.
2 сентября. Встал рано, попробовал писать, нейдет
„Казак”. Читал глупый французский роман.
Л. Н. ТОЛСТОЙ
3 сентября. Я спокоен, ничего не хочу. Даже пишу с
спокойствием. Только теперь я понял, что не жизнь вокруг себя надо устроить симметрично, как хочется, а самого надо разломать, разгибчить, чтоб подходить под
всякую жизнь».
Толстой одновременно читает Гомера, Гоголя, французские романы, Кольцова, Евангелие. Последовательное чтение Евангелия и «Илиады» определенно формирует мировоззрение писателя.
Отечественное сознание категории прекрасное под-
бирает смысловой синоним дорогое. Русская культура с
трудом осваивает понятие калокагатии, совмещающее в
себе прекрасное и полезное, но не несущее значения
любви.
6
Русский мир и отечественная культура в лице Толстого стремятся достичь идеала любви в евангельском
смысле этого слова, смысле обобщенном и отчасти метафизическом.
Труды Платона и Аристотеля помогли выстроить концепцию времени, сформулировать основные категории
философии и поэтики Толстого. Платон усматривал истинную действительность во временных формах. Для
Аристотеля время — это не движение, это число и мера
движения.
С этих позиций Л. Н. Толстого привлекает измерение
изменений, переход потенциального в реальное. Толстой согласен с Аристотелем и Платоном: первопричина,
источник конечного смысла, находится вне времени.
Время для Толстого неотделимо от движения абсолютных величин. Рассматриваемое само по себе время — это течение. Не случайна в этой связи толстовская метафора — «люди как реки». Каждое «теперь» —
это конец прошлого и начало будущего. Бытие во
времени означает одну из трех вещей: быть измеряемым временем, быть частью времени, быть временным.
Разделив в своей космологии Вселенную на два мира — один олицетворяет сферу совершенного и вечного, другой отмечен беспорядочной неравномерностью, — Толстой формулирует мысль о необходимости
каждому человеку «разломать, разгибчить» себя, «чтоб
подходить под всякую жизнь».
Читать Толстого. Чтобы приобщиться к евангельскому масштабу любви и гомеровской страстности.
ПРЕДИСЛОВИЕ
7
КАЗАКИ
I
Все затихло в Москве. Редко, редко где слышится
визг колес по зимней улице. В окнах огней уже нет, и
фонари потухли. От церквей разносятся звуки колоколов и, колыхаясь над спящим городом, поминают об
утре. На улицах пусто. Редко где промесит узкими полозьями песок с снегом ночной извозчик и, перебравшись на другой угол, заснет, дожидаясь седока. Пройдет старушка в церковь, где уж, отражаясь на золотых
Л. Н. ТОЛСТОЙ
окладах, красно и редко горят несимметрично расставленные восковые свечи. Рабочий народ уж поднимается после долгой зимней ночи и идет на работы.
А у господ еще вечер.
В одном из окон Шевалье из-под затворенной ставни противузаконно светится огонь. У подъезда стоят карета, сани и извозчики, стеснившись задками. Почтовая
тройка стоит тут же. Дворник, закутавшись и съежившись, точно прячется за угол дома.
«И чего переливают из пустого в порожнее? — думает лакей, с осунувшимся лицом, сидя в передней. —
И все на мое дежурство!» Из соседней светлой комнатки слышатся голоса трех ужинающих молодых людей.
Они сидят в комнате около стола, на котором стоят
8
остатки ужина и вина. Один, маленький, чистенький, худой и дурной, сидит и смотрит на отъезжающего добрыми, усталыми глазами. Другой, высокий, лежит подле
уставленного пустыми бутылками стола и играет ключиком часов. Третий, в новеньком полушубке, ходит по
комнате и, изредка останавливаясь, щелкает миндаль в
довольно толстых и сильных, но с отчищенными ногтями пальцах, и все чему-то улыбается; глаза и лицо его
горят. Он говорит с жаром и с жестами; но видно, что он
не находит слов, и все слова, которые ему приходят, кажутся недостаточными, чтобы выразить все, что подступило ему к сердцу. Он беспрестанно улыбается.
— Теперь можно все сказать! — говорит отъезжающий. — Я не то что оправдываюсь, но мне бы хотелось,
чтобы ты, по крайней мере, понял меня, как я себя понимаю, а не так, как пошлость смотрит на это дело. Ты
говоришь, что я виноват перед ней, — обращается он к
тому, который добрыми глазами смотрит на него.
— Да, виноват, — отвечает маленький и дурной, и
кажется, что еще больше доброты и усталости выражается в его взгляде.
— Я знаю, отчего ты это говоришь, — продолжает
отъезжающий. — Быть любимым, по-твоему, такое же
счастье, как любить, и довольно на всю жизнь, если раз
достиг его.
— Да, очень довольно, душа моя! Больше чем нужно, — подтверждает маленький и дурной, открывая и
закрывая глаза.
— Но отчего ж не любить и самому! — говорит отъезжающий, задумывается и как будто с сожалением смо-
КАЗАКИ
9
трит на приятеля. — Отчего не любить? Не любится. Нет,
любимым быть — несчастье, несчастье, когда чувствуешь,
что виноват, потому что не даешь того же и не можешь
дать. Ах, Боже мой! — Он махнул рукой. — Ведь если бы
это все делалось разумно, а то навыворот, как-то не понашему, а по-своему все это делается. Ведь я как будто
украл это чувство. И ты так думаешь; не отказывайся, ты
должен это думать. А поверишь ли, из всех глупостей и
гадостей, которых я много успел наделать в жизни, это
одна, в которой я не раскаиваюсь и не могу раскаиваться. Ни сначала, ни после я не лгал ни перед собой, ни перед нею. Мне казалось, что наконец-то вот я полюбил, а
потом увидал, что это была невольная ложь, что так любить нельзя, и не мог идти далее; а она пошла. Разве я
виноват в том, что не мог? Что же мне было делать?
— Ну, да теперь кончено! — сказал приятель, заку-
Л. Н. ТОЛСТОЙ
ривая сигару, чтобы разогнать сон. — Одно только: ты
еще не любил и не знаешь, что такое любить.
Тот, который был в полушубке, хотел опять сказать
что-то и схватил себя за голову. Но не высказывалось
то, что он хотел сказать.
— Не любил! Да, правда, не любил. Да есть же во
мне желание любить, сильнее которого нельзя иметь
желанья! Да опять, и есть ли такая любовь? Все остается что-то недоконченное. Ну, да что говорить! Напутал,
напутал я себе в жизни. Но теперь все кончено, ты прав.
И я чувствую, что начинается новая жизнь.
— В которой ты опять напутаешь, — сказал лежавший на диване и игравший ключиком часов; но отъезжающий не слыхал его.
10
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]