Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Победитель. Созидатель. Учитель памяти профессора Марии Яковлевны Кирилловой. Сборник статей
.pdf
Охрана и защита нематериальных благ, принадлежавших умершему гражданину
Объектами возникших после смерти гражданина личных неимущественных правоотношений выступают нематериальные блага, «пережив-
шие своего субъекта». Здесь, как отмечалось ранее, следует согласиться
с теми авторами, которые утверждали о феномене переживания нематериального блага гражданина. При этом не любые нематериальные
блага, которые были объектами правоотношений до смерти гражданина, продолжают существовать после его смерти. Исходя из правила,
содержащегося в абз. 3 п. 2 ст. 150 ГК РФ, нематериальные блага, принадлежавшие умершему, могут защищаться другими лицами в случаях
и в порядке, которые предусмотрены законом.
Законом предусмотрены следующие нематериальные блага, которые после смерти гражданина могут защищаться другими лицами
и являются объектами, продолжающими существовать после смерти
гражданина: честь, достоинство, деловая репутация (абз. 2 п. 1 ст. 152
ГК РФ); изображение (п. 1 ст. 152.1 ГК РФ); частная жизнь (п. 5
ст. 152.2 ГК РФ); авторство, имя автора, неприкосновенность произведения (п. 2 ст. 1267 ГК РФ); сведения, составляющие врачебную тайну
(п. 2 ст. 13 Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан
в Российской Федерации»1). В других случаях закон не предусматривает возможность защиты другими лицами нематериальных благ после
смерти гражданина. Это означает, что другие нематериальные блага
не подлежат охране и защите после смерти гражданина.
На первый взгляд это видится обоснованным, так как некоторые
нематериальные блага, такие, как жизнь, здоровье, достоинство, личная неприкосновенность, неприкосновенность жилища, разные виды
свобод (передвижения, выбора места пребывания и жительства), прекращают свое существование в момент смерти гражданина. В отношении них не возникает феномена «переживания». По этой очевидной
причине перечисленные нематериальные блага после смерти гражданина не могут защищаться другими лицами.
Однако представляется, что некоторые нематериальные блага «переживают» гражданина в других случаях, которые на сегодняшний
день не предусмотрены законом. К ним относится, например, имя
гражданина, доброе имя, все виды тайн (а не только врачебная тайна
и тайна частной жизни). При этом в отношении имени гражданина
представляется возможным защищать другими лицами, в случае его
использования способами или в форме, которые затрагивают честь
1
См.: Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здо-
ровья граждан в Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».
71
Е. М. Подрабинок
и деловую репутацию умершего гражданина. В отношении всех видов
тайны следует указать, что и семейная тайна, и тайна усыновления,
и банковская, и нотариальная тайны и другие виды тайн должны охраняться законом после смерти гражданина, поскольку их разглашение может причинить моральный вред другим лицам. Если следовать
формальной логике, то данные виды нематериальных благ не могут
защищаться другими лицами после смерти гражданина. Думается, что
подобное регулирование общественных отношений является не вполне
эффективным. В связи с этим видится целесообразным установление
в законе правила, позволяющего защищать нематериальные блага
умершего гражданина не только в случаях, установленных в законе,
но и в других случаях, когда это является разумным и справедливым.
В возникших после смерти гражданина личных неимущественных
правоотношениях появляются новые субъекты. Субъектов рассматри-
ваемых новых правоотношений следует анализировать исходя из того,
нарушено или нет нематериальное благо, принадлежавшее умершему
гражданину.
В случае нарушения нематериального блага в возникших после
смерти гражданина личных неимущественных правоотношениях, законодательно возможность защиты нематериальных благ умершего
предоставлена следующим лицам: в отношении чести, достоинства
и деловой репутации — заинтересованным лицам (абз. 2 п. 1 ст. 152
ГК РФ); в отношении изображения — детям и пережившему супругу,
а при их отсутствии — родителям (п. 1 ст. 152.1 ГК РФ); в отношении частной жизни гражданина — детям, родителям и пережившему
супругу (п. 5 ст. 152.2 ГК РФ); в отношении авторства, имени автора,
неприкосновенности произведения — лицам, указанным автором,
а при их отсутствии — наследникам автора, их правопреемникам и другим заинтересованным лицам (п. 2 ст. 1267 ГК РФ).
Предусмотренный в законе перечень лиц, которые могут защищать нематериальные блага, принадлежавшие умершему гражданину,
дает основания считать, что в других случаях (не предусмотренных
в законе) иные лица не вправе осуществлять защиту нематериальных
благ умершего гражданина. С концептуальной точки зрения данное
законодательное решение представляется неубедительным.
Во-первых, вызывает сомнения установленная очередность для защиты изображения гражданина. Так, субъектами первой очереди,
которые имеют право защищать изображение, являются дети и переживший супруг, и только лишь при их отсутствии — субъекты второй
очереди — родители. А для защиты частной жизни гражданина субъ-
72
Охрана и защита нематериальных благ, принадлежавших умершему гражданину
ектами, которые имеют право защищать благо, являются любые лица
из числа детей, родителей, пережившего супруга.
Во-вторых, видится неправильным отказ в возможности защиты изображения и частной жизни гражданина внукам, правнукам
и другим его потомкам. Неправомерное использование изображения
гражданина, и как следствие необходимость его защиты, возможны
также и при отсутствии детей, пережившего супруга, родителей. Неправомерное использование изображения гражданина и необходимость
его защиты возможны и после смерти перечисленных лиц. Ценность
нематериального блага в виде изображения гражданина не умаляется
с течением времени, не теряет своих свойств. Сужение круга лиц, которые могут защищать нарушенные нематериальные блага умершего
гражданина, до круга детей, родителей и переживших супругов может
привести к тому, что отсутствие указанных лиц будет означать невозможность защиты нарушенного блага.
В-третьих, кажется необоснованным и непредоставление законодателем возможности защиты таких нематериальных благ как тайна
(адвокатская, усыновления, врачебная и т.д.) потомкам умершего
гражданина или заинтересованным лицам.
В связи с этим представляется, что возможность защиты нематериальных благ после смерти гражданина должна быть предоставлена
не только наследникам, пережившим супругам или детям, но и любым
заинтересованным лицам. При этом следует учитывать, что данные
лица защищают не чужое право, у них появляются свои правомочия
на защиту нарушенных нематериальных благ, принадлежавших умершему гражданину.
В случае отсутствия нарушения нематериального блага после смерти
гражданина достаточно просто определяется обязанный субъект. Так,
если объектом возникших личных неимущественных отношений является любого вида тайна, то в этом случае возникают относительные
правоотношения, в которых управомоченные лица вправе требовать
сохранения тайны, а обязанными лицами будут являться лица, которые
должны обеспечивать сохранность тайны. Если же объектом возникших личных неимущественных отношений является другое нематериальное благо (кроме тайны), возникшие после смерти гражданина
личные неимущественные правоотношения являются абсолютными,
следовательно, все субъекты гражданско-правовых отношений обязаны
не нарушать нематериальное благо.
Спорным видится вопрос о том, какой субъект является управомоченным лицом в возникших после смерти гражданина личных
73
Е. М. Подрабинок
неимущественных правоотношениях, в случае отсутствия нарушения
нематериального блага. Какой субъект вправе требовать от обязанных
лиц не разглашать информацию или не нарушать благо, принадлежавшее умершему гражданину? Поскольку, умершего считать субъектом
нельзя, а теорию существования «бессубъектного субъективного» права представляется применять нецелесообразно, следует указать, что
отсутствие четко определенного управомоченного субъекта является
особенностью возникших личных неимущественных правоотношений.
При этом управомоченным может считаться любое лицо, которое
заинтересовано в охране и защите нематериального блага. Поэтому
в данном случае можно предположить, что после смерти гражданина
возникают охранительные личные неимущесвтенные правоотношения, а которых есть объект (помимо тайны), есть обязанные субъекты,
а субъектами, имеющими право требовать, являются «потенциально
заинтересованные лица».
Также следует отметить, что в возникающих после смерти гражданина личных неимущественных правоотношениях появляется новое
содержание: новые права и обязанности у новых субъектов. Права и обязанности субъектов следует рассматривать также в зависимости от вида
нематериального блага, а также от наличия или отсутствия нарушения
нематериального блага, принадлежащего умершему гражданину.
В случае отсутствия нарушения нематериального блага (помимо
тайны) правоотношения являются абсолютными, у каждого субъекта, который противостоит управомоченному лицу, есть обязанность
пассивного характера — не нарушать нематериальное благо. У управомоченного лица, которым может считаться любое потенциально
заинтересованное лицо, возникает право на охрану и защиту. Однако
если объектами новых личных неимущественных отношений являются
тайны, то в этом случае возникают относительные правоотношения,
в которых управомоченные лица вправе требовать сохранения тайны,
а обязанные лица — должны воздерживаться от раскрытия тайны.
В случае нарушения любых нематериальных благ, принадлежавших
умершему гражданину, возникают относительные правоотношения,
у управомоченного субъекта, который считает себя заинтересованным
лицом, появляется право предъявлять требования к субъекту, который
нарушил благо. У нарушителя появляется обязанность по возмещению
причиненного вреда.
Поскольку после смерти гражданина возникает новое личное неимущественное правоотношение, следует рассмотреть, какой юридический факт является основанием его возникновения.
74
Охрана и защита нематериальных благ, принадлежавших умершему гражданину
В науке под основаниями и предпосылками возникновения, изменения и прекращения гражданских правоотношений понимается
определенный комплекс различных по характеру явлений, взаимодействие которых влечет за собой движение гражданского правоотношения (прав, обязанностей). В юридическом аспекте предпосылки
и основания движения правовых связей могут быть подразделены
на три основные категории: 1) нормативные предпосылки; 2) правосубъектные предпосылки и 3) фактическая основа возникновения,
изменения и прекращения гражданских правоотношений»1. В связи
с этим представляется целесообразным рассмотреть предпосылки
и основания возникновения новых личных неимущественных правоотношений через призму указанных трех категорий.
К нормативным предпосылкам в данном случае необходимо отнести нормы об охране и защите нематериальных благ умершего гражданина, содержащиеся в гражданском законодательстве. В отношении
правосубъектных предпосылок необходимо отметить, что в момент
смерти гражданина прекращаются личные неимущественные правоотношения, в которых он был субъектом, и возникают новые правоотношения участниками которых становятся новые правоспоспособные
субъекты гражданско-правовых отношений. Фактической основой
прекращения предыдущих личных неимущественных правоотношений
и возникновения новых является факт смерти гражданина. В дальнейшем динамика правоотношения зависит от наличия или отсутствия
факта нарушения нематериального блага, принадлежавшего умершему
гражданину.
Таким образом, исходя из проведенного анализа общественных
отношений, возникающих в связи с охраной и защитой нематериальных благ, принадлежащих умершему гражданину, можно сделать
следующие выводы. В момент смерти гражданина прекращаются
личные неимущественные правоотношения, субъектом которых он
являлся. При этом в некоторых случаях имеет место возникновение
новых правоотношений, с новыми субъектами и новым содержанием
в отношении «пережившего» объекта в виде нематериального блага.
Представляется целесообразным отойти от перечисления в законе
лиц, имеющих возможность требовать защиты нематериальных благ
умершего, и предоставить такую возможность любым заинтересованным лицам.
1
Красавчиков О. А. Категории науки гражданского права. Избранные труды. В 2 т.
Т. 2. М. : Статут, 2005. С. 51.
С. Б. Полич
С. Б. Полич
ПРАВОСУБЪЕКТНОСТЬ СУПРУГОВ
Прежде чем перейти к обозначенной теме, кратко расскажу о моих
«поздних университетах» у Марии Яковлевны.
С Марией Яковлевной Кирилловой я познакомилась в 1999 г.
Именно тогда, на рубеже ХХ и ХХI вв., мне посчастливилось стать
соискателем кафедры гражданского права Уральской государственной
юридической академии, а в настоящее время Уральского государственного юридического университета.
Оглядываясь в прошлое, я понимаю и с житейской мудростью принимаю тот факт, что не реализовались мои дерзкие и детские мечты
учиться и защититься в Москве1.
Отчетливо помню, как в Омске зачитывалась учебниками по теории государства и права Сергея Сергеевича Алексеева и искренне
и, видимо, уже на всю жизнь полюбила цивилистику по учебнику
Октября Алексеевича Красавчикова. И вот удача! Моим научным руководителем стала легендарная Мария Яковлевна Кириллова! Мария
Яковлевна была человеком из замечательной плеяды прославленных
уральских правоведов. Современному юридическому сообществу хорошо известны замечательные советские и российские («уральские»)
ученые правоведы и политические деятели: Сергей Сергеевич Алексеев, Владимир Александрович Бублик, Владимир Сергеевич Белых,
Бронислав Мичиславович Гонгало, Александр Александрович Евстифеев, Владимир Борисович Исаков, Александр Николаевич Кокотов,
Октябрь Алексеевич Красавчиков, Павел Владимирович Крашенинников, Сергей Аркадьевич Степанов, Нагашбай Амангалеевич Шайкенов,
Вениамин Федорович Яковлев, Василий Степанович Якушев и многие
другие… Ну, а «цивилистам» наверняка знакомы имена Тамары Ивановны Илларионовой, Ларисы Октябриевны Красавчиковой, Аркадия
1
1984–1989 гг. — проходила обучение в Омском государственном университете,
1991–1994 гг. — в заочной аспирантуре Института законодательства и сравнительного
правоведения при Верховном Совете РСФСР (ныне — Институт законодательства
и сравнительного правоведения при Правительстве РФ).
76
Правосубъектность супругов
Викторовича Майфата, Михаила Николаевича Семякина (да простят
меня современные цивилисты, если упомянула не всех.
Ведь именно благодаря таким преподавателям, с устоявшимися
нравственными ориентирами, были сформированы и продолжают
крепнуть славные традиции очень известного в Союзе Советских Социалистических Республик высшего учебного заведения — Свердловского юридического института имени Р. А. Руденко (имя присвоено
в 1981 г.).
А заданную еще в 50–60 гг. прошлого столетия ими планку высочайшего профессионализма поддерживает профессорско-преподавательский состав современного Уральского государственного юридического
университета!
Тогда на рубеже веков (в 1999–2001 гг. Марии Яковлевне Кирилловой было уже 78 лет. Сейчас, по прошествии времени, задаю
себе вопрос, что бросилось в глаза при первом знакомстве с Марией
Яковлевной? Прежде всего, что она — Истинная Леди. В период работы над кандидатской диссертацией мне довелось бывать у Марии
Яковлевны дома, поскольку проживала в другой области Уральского
региона. Я никогда не видела Марию Яковлевну в халате и пресловутых домашних тапочках. Она всегда была элегантно одета, прекрасно
ухожена, очень хорошо выглядела.
У меня на всю жизнь остался в памяти один характерный для Марии
Яковлевны жест — она поднимала указательный палец правой руки
и «выдавала» ярчайшую научную мысль. Ее глаза светились! Как Эта
Женщина была прекрасна!
Могу сказать, что «ключевой» тезис, смею назвать диссертационного исследования, с которым я приезжала к Марии Яковлевне,
«подарила» мне именно она — мой научный руководитель. За относительно непродолжительное время Мария Яковлевна стала для меня
взыскательным и высокопрофессиональным научным руководителем,
чутко реагирующим на мои «научные потребности». Мария Яковлевна
научила меня многому — грамотно, последовательно и четко формулировать мысли, внимательно изучать многочисленные научные
и практические материалы, выделять главное и важное, не забывая
и про детали. Одновременно Мария Яковлевна осталась в моей памяти
как удивительный, лучше сказать, уникальный человек.
Положения кандидатской диссертации М. Я. Кирилловой «прочно» закрепились в законодательстве советского периода и надолго
«остались» в современном гражданском законодательстве — глава 12
Гражданского кодекса Российской Федерации (об исковой давности).
77
С. Б. Полич
М. Я. Кириллова на своих плечах испытала трудности и суровые
лишения тяжелого военного времени, но сохранила огромную человеческую щедрость, позитивное отношение к людям и выбранной
профессии. Марии Яковлевне были свойственны замечательные человеческие качества — чуткость, внимательность, терпение, благожелательность, мудрость.
Мария Яковлевна обладала неиссякаемым чувством юмора и была
очень интересным, ярким собеседником. Общение с Марией Яковлевной в период нашей с ней совместной творческой работы по написанию квалификационной работы (1999–2001 гг.) приносило мне
радость и удовлетворение от хорошо сделанного материала. Кандидатская диссертация на тему «Правовое регулирование отношений,
связанных с приватизацией жилья» благодаря мудрому руководству
М. Я. Кирилловой была мною защищена в Уральской государственной
юридической академии в 2001 г.
«Последнее» мое «свидание» с Марией Яковлевной Кирилловой
состоялось летом 2018 г. Тогда вместе с подругой я поехала в Екатеринбург, и мне очень хотелось увидеть моего Учителя, чтобы вручить
ему цветы. Удалось.
Искреннее спасибо замечательному Учителю и Наставнику за счастье общения, подаренное мне, и поэтому я не перестану повторять,
что она:
Умна, изящна, так красива,
что дух захватывает вновь.
Мудра, достойна, терпелива,
поскольку в ней живет Любовь!
* * *
Все счастливые семьи счастливы одинаково,
каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.
Л. Н. Толстой
Семейные отношения являются уникальными, поэтому анонсом
к этому материалу является сакраментальная фраза великого русского
мыслителя и писателя ХIХ–ХХ вв. Льва Николаевича Толстого, ставшая известной поговоркой.
В так называемый советский период развития юриспруденции семейные отношения прочно «обрели» форму самостоятельной отрасли
права, что было прямо обусловлено «существом» (характеристикой)
78
Правосубъектность супругов
экономических отношений, экстраполированных в Союзе Советских
Социалистических Республик.
Некоторыми авторами, «специализирующимися» в исследованиях
семейных отношений, утверждалось, что семейное право — это отрасль
самостоятельная, а сами по себе семейные правоотношения зачастую
требуют ситуационного регулирования1.
Вместе с тем семейное законодательство часто оперирует идентичными по сути правовыми конструкциями, что и гражданское право:
личные и имущественные права, собственность, сроки, сделки, договоры и т.п. На это прямо ориентирует Семейный кодекс РФ в ст. 4,
согласно которой к семейным отношениям, не урегулированным семейным законодательством, применяются нормы гражданского законодательства, если это не противоречит существу отношений между
членами семьи.
Но в этом небольшом исследовании позволим затронуть иную
правовую конструкцию, а именно правосубъектность супругов (супруга). Действительно, наиболее схожими правовыми формами в гражданском и семейном законодательстве являются правоспособность
и дееспособность. Схожие идентифицирующие признаки можно «увидеть» в правовых формах гражданской правосубъектности и семейной
правосубъектности.
Является общеизвестным фактом, что в гражданско-правовой
доктрине до сих пор не выработано единого мнения о понимании
категории правосубъектности. В обоснование заявленного тезиса достаточно процитировать суждения двух ведущих советских цивилистов — С. Н. Братуся и О. А. Красавчикова.
«Ряд авторов применительно к юридическим лицам используют
понятие правосубъектности, причем одни ученые отождествляют ее
только с правоспособностью, другие сводят правосубъектность к содержанию такой категории, как правовой статус, третьи — включают
в него и правоспособность и дееспособность»2.
«В науке гражданского права еще не достигнуто полного единства
взглядов относительно сущности юридического содержания правосубъектности. По общему правилу не ставится знака равенства между правосубъектностью или отдельными ее элементами (например,
правоспособностью), с одной стороны, и субъективным гражданским
1
См.: Антокольская М. В. Семейное право. М. : Юристъ, 1996. С. 26.
2
Советское гражданское право. Субъекты гражданского права : учебник / под. ред.
С. Н. Братуся. М. : Юрид. лит., 1984. С. 99.
79
С. Б. Полич
правом — с другой. Вместе с тем в литературе нет недостатка в высказываниях, согласно которым правосубъектность представляет собой
«право», «совокупность прав», «суммарное выражение субъективных
прав» и т.д.»1.
Представляется, что «воз и ныне там», или единого понимания,
«чем занимается» эта категория в праве и, прежде всего, в гражданском
праве, а тем более в семейном законодательстве, — нет. Вместе с тем
правовая категория правосубъектность использовалась и используется
для обозначения общественных процессов и явлений не только в гражданском праве, но и других отраслевых науках, в том числе и правоприменительной практике, связанной с семейными правоотношениями2.
1
Красавчиков О. А. Гражданская правосубъектность как правовая форма // Правовые
проблемы гражданской правосубъектности : межвуз. сб. науч. тр. Свердловск : Изд-во
УрГУ, 1978. Вып. 62. С. 15.
2
Достаточно вспомнить «первую» практику применения в Российской Федерации
законодательства о банкротстве граждан (физических) лиц, когда в судебных актах
судов специальной компетенции (арбитражных судов) словно «под копирку» писалось
следующее: «Семья не является субъектом права в рамках дела о банкротстве, в том
числе банкротства физических лиц, и не наделена правоспособностью в рамках дела
о несостоятельности (банкротстве); правами и обязанностями, а не семья в целом. Закон
о банкротстве наделяет правами и обязанностями каждого из супругов при банкротстве
должника — физического лица, а не семью в целом. Ответственность супругов по обязательствам регулируется главой 9 Семейного кодекса Российской Федерации, при этом
действующий закон о банкротстве не содержит норм о банкротстве двух или нескольких
должников в рамках одного дела. Также наличие общей задолженности должников,
например, солидарной, не препятствует обращению кредитора с требованием исполнения обязательств к одному из должников, соответственно, не препятствует ведению
дела о банкротстве только в отношении одного из должников. В силу закона каждый
из заявителей имеет право на самостоятельное обращение в арбитражный суд о признании его несостоятельным (банкротом)» — см. Постановление Седьмого арбитражного
апелляционного суда от 15 февраля 2018 г. № 07-АП-1031/2018/1, Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 9 февраля 2018 г. № 18-АП-16823/2017,
Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10 апреля 2017 г.
№ 17АП-4440/2017-ГК, Постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного
суда от 23 марта 2018 г. № Ф13-8725/2016, Постановление Тринадцатого арбитражного
апелляционного суда от 23 марта 2017 г. № 13АП-1709/2017, Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 19 сентября 2017 г. № А65-20684/2016,
Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 19 июня 2017 г. № 09АП26034/2017, Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 8 августа
2017 г. № 07АП-6486/2017/1, Постановление Седьмого арбитражного апелляционного
суда от 15 февраля 2018 г. № 07АП-1031/2018/1, Постановление Четвертого арбитражного
апелляционного суда от 28 декабря 2016 г. № А19-9333/2016, Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15 декабря 2017 г. № 17АП-18834/2017-ГК,
Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22 февраля 2017 г.
№ 13АП-2589/2017, Постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда
от 24 августа 2017 г. № А06-3464/2017, Постановление Второго арбитражного апелляци-
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]