Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Победитель. Созидатель. Учитель памяти профессора Марии Яковлевны Кирилловой. Сборник статей

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 2010 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 > Следующая >>>

Приобретение биологическими объектами человека вещно-правового статуса

умершего возможно в том случае, если он не выразил отказ от такого изъятия (при условии, что сведения о таком отказе должны быть включены в национальный регистр), но при этом установлена обязанность врача предпринять попытку по выяснению у родственников умершего о наличии подобного отказа. Подобные нормы также содержатся в законодательстве других европейских государств, в частности, в Австрии, Испании, Португалии, Бельгии, Италии, Финляндии, Норвегии, Польше, Швеции, Израиле и ряде других1.

Иные нормы действуют в США: без согласия человек донором не станет ни при жизни, ни после смерти. При этом в данном государстве разработан достаточно четкий механизм учета волеизъявления. Руководит данным механизмом специально созданная для этих целей Организация по снабжению органами (Organ Procurement Organization (OPO))2, функционирующая под эгидой Департамента США здравоохранения и социальных служб. Незамедлительно после смерти пациента лечебное учреждение информирует об этом местное отделение ОРО, которое обращается к родственникам умершего с целью получения согласия на изъятие органов. По свидетельствам специалистов, в среднем «…примерно в половине случаев семьи умерших давали согласие на пересадку»3. Такое согласие не требуется в случае, если человек при своей жизни зарегистрировался как донор органов в целях их трансплантации. Более того, на сегодняшнем этапе американское законодательство идет по пути расширения сферы использования биологических материалов человеческого организма помимо трансплантации. Так, в 2006 г. в США был принят Единый акт об анатомическом даре4, который предусмотрел возможность выразить свое согласие на передачу своих органов и тканей (так и всего тела целиком) для целей исследований или науки.

Другие страны также предусматривают аналогичный или схожий порядок, при этом законодательство может предусматривать различные формы выражения согласия на посмертное донорство (устная

См.: Рыбалов А. Post Mortem донорство и предполагаемое согласие. URL: https://

zakon.ru/blog/2015/11/27/post_mortem_donorstvo_i_predpolagaemoe_soglasie.

См.: Официальный сайт Организации по снабжению органами США. URL:http://

www.organdonor.gov.

Европейская и американская системы пересадки человеческих органов. URL:

http://www.s-anxiety.ru/medinform/altmedical_5140.html.

См.: Соединенные Штаты Америки. Uniform Anatomical Gift Act. 2006 г. URL: https:// www.uniformlaws.org/viewdocument/ﬁnal-act-no-comments-104?CommunityKey=015e18ad4806-4dﬀ-b011-8e1ebc0d1d0f&tab=librarydocuments

Н. А. Новикова

форма, отметка в личных документах, ведение реестров и т.д.)1. Так, в частности, Закон (акт) о человеческих тканях, принятый в Великобритании в 2004 г.2, предусматривает достаточно подробную форму согласия на изъятие органов и тканей человека, как при его жизни, так и после его смерти. Во многих странах создаются особые реестры, в которых фиксируется волеизъявление человека относительно вопроса посмертного донорства. К примеру, в Нидерландах каждый гражданин, достигший возраста 18 лет, должен заполнить специальную форму, предусматривающую отметку о согласии или несогласии на посмертное донорство3. Информация из данных форм попадает в национальный реестр, который доступен всем медицинским учреждениям.

Достаточно интересный механизм использует немецкое законодательство4, который называют «договорным». Если речь идет о посмертном донорстве, то родственники умершего в ходе переговоров с медицинскими работниками и врачами могут подтвердить или опровергнуть волю умершего. Если же речь идет о прижизненном донорстве, то используется механизм публичных комиссий (состоящих из врачей, не связанных ни прямо ни косвенно с предстоящей трансплантацией, специалистов-психологов, и лиц, обладающих правом работать в должности судьи), целью которых является гарантирование добровольного волеизъявления донора на использование его биологических материалов5.

Таким образом, можно констатировать, что в зарубежном законодательстве используются обе юридические модели изъятия органов и тканей человека. При этом следует иметь в виду, что практика показывает, что переход от модели презумпции несогласия к модели презюмируемого согласия приводит к улучшению статистических данных по спасению человеческих жизней посредством трансплантации органов и тканей умерших доноров. Так, в Испании после такого перехода, осуществленного еще в 1989 г. в рамках реализации специальной программы по донорству органов, число операций по трансплантации неустанно возрастало, и уже в 2011 г. был поставлен абсолютный рекорд

См.: Салагай О. О. Трансплантация органов и тканей человека в международно-пра-

вовом и сравнительно-правовом аспектах // Российская юстиция. 2010. № 7. С. 58–59.

См.: Великобритания. Human Tissue Act. 2004 г. URL: http://www.legislation.gov.

uk/ukpga/2004/30/contents.

См.: Рыбалов, А. Post Mortem донорство и предполагаемое согласие.

См.: Закон Федеративной Республики Германия от 5 ноября 1997 г. «О пожерт-

вовании, изъятии и пересадке органов». URL: http://www.gesetze-im-internet.de/tpg/.

См.: Дубовик О. Л., Жалинская А. А. Законодательство ФРГ о трансплантации ор-

ганов и тканей // Журнал российского права. 1998. № 10. С. 207.

Приобретение биологическими объектами человека вещно-правового статуса

в Европе по числу таких операций1. При этом практика применения модели презюмируемого несогласия показывает другие цифры. Например, в Германии на сегодня удостоверение доноров имеет всего лишь 17 % граждан2, что, безусловно, не может позволить обеспечить донорскими органами всех нуждающихся3. Поэтому неудивительно, что сегодня в Германии все чаще звучат предложения об изменении модели посмертного донорства.

Вместе с тем в России, несмотря на закрепленную модель презюмируемого согласия, ощущается острый дефицит донорских органов. Согласно данным International Registry in Organ Donation and Transplantation (IRO-DaT) «…количество органов, изъятых после смерти донора, в 2014 г. составило 413 трансплантатов (2,9 на 1 млн человек). Для сравнения, за аналогичный период в США было изъято посмертно 8 143 трансплантата (25,60 на 1 млн человек), в Германии — 1046 трансплантатов (12,80 на 1 млн человек), в Испании — 1 643 трансплантата (35,10 на 1 млн человек)»4. В 2015 г. эти показатели практически не изменились. Таким образом, можно констатировать, что выбор юридической модели изъятия донорского материала не является единственным фактором, определяющим высокие статистические показатели успешных операций по трансплантации органов и тканей. Думается, что в данном случае необходим комплексный подход. Необходимо учитывать не только особенности юридической модели изъятия, но также религиозные, этические и теоретические взгляды на существующую проблему.

Как это видно из ранее изложенного, законодательная практика зарубежных стран относительно юридической модели изъятия биологических объектов человека весьма разнородна, у каждой модели есть свои достоинства и недостатки. Но в любом случае, национальное законодательство любого государства должно учитывать права личности при разработке норм, относительно порядка получения донорского материала. Соответственно, совершенствуя законода-

См.: В 2011 году в Испании поставлен рекорд по трансплантации органов. URL:

http://www.espanarusa.com/article.sdf/ru/news/medicina/149553.

См.: Коган В., Лебедева О. Посмертное согласие // Новые известия. URL: http://

www.newizv.ru/society/2012-12-20/174947-posmertnoe-soglasie.html.

См.: Серебрякова А. А. Арзамаскин М. М., Варюшин М. С. Государственно-правовое регулирование использования органов и тканей человека в целях трансплантации как особых объектов гражданского права (компаративистское исследование) // Власть.

2011. № 8. С. 155–157.

International Registry in organ donation and transplantation. URL: http://www.irodat. org/?p=database&c=RU#data.

Н. А. Новикова

тельство в отношении выбора юридической модели изъятия биологических объектов, необходимо учитывать, что все-таки, человеческое тело — это совершенно особый объект, и сегодня в российской правовой действительности недопустимо рассматривать тело как объект собственности. На это много раз обращали и обращают внимание представители цивилистической науки, а именно Н. В. Аполинская, Д. С. Донцов, А. В. Лисаченко, А. В. Майфат, М. Н. Малеина и др. Соответственно, юридическая модель волеизъявления на донорство должна основываться на высказанной М. Н. Малеиной позиции о том, что «…пользование и распоряжение организмом происходит не путем осуществления правомочий собственника, а через осуществление права на физическую неприкосновенность»1.

Учитывая иные концепции и теории, высказанные на сегодняшний день в науке, думается, что гражданское законодательство не должно игнорировать данный вопрос. Право человека на то, чтобы стать донором (или не быть им) так или иначе должно быть отражено в структуре правоспособности физического лица. Представляется, что в ГК РФ следует закрепить ранее не предусмотренное личное неимущественное право физических лиц — право на телесную неприкосновенность, носящего (как и все личные неимущественные права) абсолютный характер, реализация которого, в том числе, будет предполагать «… правомочие гражданина самостоятельно пользоваться и распоряжаться своим телом, органами и тканями... а также правомочие требовать, чтобы другие субъекты воздерживались от нарушения его права»2. Таким образом, каждый получит юридически обеспеченную возможность самостоятельного и независимого определения судьбы своего организма на основе свободного и осознанного волеизъявления3.

При этом представляется возможным не согласиться с позицией Е. В. Медведева и В. А. Нагорного о том, что «…признание за гражданами абсолютных прав по распоряжению собственным телом… порождает множество проблем относительно корреляции последних с нормами медицинского законодательства»4. Также представляется возможным

Малеина М. Н. Статус органов, тканей, тела человека как объектов права собственности и права на физическую неприкосновенность // Законодательство. 2003. № 11. С. 13–20.

Малеина М. Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осуществление, защита. 2-е изд., испр. и доп. М. : МЗ Пресс, 2001. С. 89.

См.: Аполинская Н. В. Вновь к вопросу о посмертном донорстве органов, тканей человека // Сибирский юридический вестник. 2007. № 3(38). С. 21–24.

Медведев Е. В. Правовые формы изъятия органов и тканей человека для трансплантации. С. 46.

Приобретение биологическими объектами человека вещно-правового статуса

не согласиться и с иной позицией, о том, что «…презумпция согласия ущемляет права доноров на физическую неприкосновенность»1. Думается, что закрепление права на телесную неприкосновенность не вступает в противоречие с юридической моделью изъятия органов и тканей человека, основанной на презумпции согласия, и за основу можно принять рассуждения и доводы, представленные в изложенной позиции Конституционного Суда РФ, а именно, что государство должно обеспечить возможность реализации данного личного неимущественного права, но модель реализации уполномочен выбирать именно законодатель. Поэтому презумпция согласия, существующая параллельно с открытостью и доступностью правовых норм, не будет нарушать права на телесную неприкосновенность, для обеспечения которого, в том числе, можно принять модель информирования о юридических возможностях, принятую в Нидерландах, т.е. создать организационноправовой механизм, обеспечивающий возможность (и обязательность) поголовного опроса физических лиц относительно их волеизъявления по вопросам донорства органов и тканей, с обязательной фиксацией волеизъявления и возможностью его корректировки.

Таким образом, представляется возможным констатировать, что на настоящем этапе требуется комплексная корректировка норм действующего законодательства. С одной стороны, требуется устранение коллизий, созданных в рамках специального медицинского законодательства относительно трансплантации. Думается, что данная корректировка должна быть основана на оставлении приоритета модели, основанной на презумпции согласия. С другой стороны, существует необходимость выделения и закрепления личного неимущественного права — права на телесную неприкосновенность, которое может быть определено как право физического лица на независимое и самостоятельное распоряжение собственным телом и его отдельными частями.

Аполинская Н. В. Вновь к вопросу о посмертном донорстве органов, тканей чело-

века. С. 23.

Д. В. Мурзин

ВИНДИКАЦИЯ БЕЗ ДАВНОСТИ

Мария Яковлевна Кириллова — тот человек, который открыл мир гражданского права многим поколениям студентов Свердловского юридического института (СЮИ). Я один из великого множества ее учеников. Мария Яковлевна вела практические занятия по гражданскому праву в нашей группе на судебно-прокурорском факультете СЮИ в 1990–1991 и в 1991–1992 учебных годах. Бурное время. Зубришь римское право, а вспоминаются пушкинские строки: «...когда за призраком свободы нас Брут отчаянный водил». И первое, что вспоминается в связи с «бурным», т.е. немного истеричным временем, — величавое спокойствие на семинарах по гражданскому праву. Мария Яковлевна никогда не вступала в злободневные политические дискуссии: только учебный процесс, только гражданское право. У Марии Яковлевны были ровные, сдержанные отношения со студентами. Она никого не выделяла (поэтому я был тронут, когда на итоговых государственных экзаменах именно Мария Яковлевна предложила дать мне рекомендацию для поступления в аспирантуру).

Марии Яковлевне была абсолютно чужда самореклама. А ведь она принадлежала к тем первым послевоенным аспирантам, которые бесповоротно определили пути развития свердловской (уральской) школы гражданского права. Потом уже я находил в архивах СЮИ документы о первых учениках Бориса Борисовича Черепахина. Трогательно выглядит протокол заседания аспирантов кафедры гражданского права (год, видимо, 1950-й). Ведет протокол Мария Кириллова. Доклад читает Владимир Шахматов. В обсуждении участвует Октябрь Красавчиков, который ставит на вид докладчику, что до революции имущественное положение женщины в помещичьефеодальной России не могло быть лучше, чем в западных странах. Б. Б. Черепахин мягко замечает, что докладчик прав — Свод законов давал замужней женщине больше прав по владению и пользованию имуществом, чем Кодекс Наполеона… Вот такая атмосфера царила на кафедре гражданского права СЮИ в последние годы сталинской

Виндикация без давности

эпохи. Все-таки только профессионализм дает внутреннюю свободу и настоящую независимость.

На семинарах Марии Яковлевны не было никакого блеска, только постоянная монотонная работа: толкование закона — каждого слова, каждого предлога, каждой запятой. Поиск нормы, точной квалификации. До сих пор в ушах стоит ее голос: «Открыли кодексы, ищем ответ...». Наверное, такой стиль преподавания поневоле переняли и ученики Марии Яковлевны. Мне кажется, что пытаясь во что бы то ни стало доказать важность теории студентам, часто мы добиваемся противоположного результата, когда они начинают воспринимать юриспруденцию не как практическую науку, а как набор отвлеченных понятий, которыми можно жонглировать в схоластическом споре. Мария Яковлевна, напротив, учила студентов-второкурсников «азбуке права». И это не был примитивный подход — герменевтика права способна показать логическую красоту нормы, по-настоящему увлечь студента. Мария Яковлевна делала так, что по мере усложнения заданий мы сами обращались к теории и очень гордились своими «открытиями».

Дискуссии на наших занятиях не вспыхивали, они протекали по установленному плану. Мария Яковлевна спокойно и методично опрашивала студентов. По ее непроницаемому лицу невозможно было понять, правильный ли ответ дал отвечающий. Бывало, что формировались две точки зрения, и тогда число опрашиваемых возрастало — составлялись партии единомышленников. Затем следовало краткое подведение итогов. Единственно верным мог быть только один вариант ответа (который Мария Яковлевна давала сама в том случае, если вся группа не могла найти этот единственно верный ответ).

За два года учебы только один раз Марию Яковлевну на практических занятиях подменил молодой преподаватель, который смутил нас совершенно противоположной методикой. Он тоже опрашивал студентов, но не столько с целью выдачи правильного ответа, сколько с целью завязывания дискуссии. Он вроде бы даже соглашался со спорными выводами, но оговаривался, что его «смущает» в этом выводе то-то и то-то. После чего студенты принимали вызов — следовали уточнения, опровержения. В аудитории начиналось оживление. Подмены преподавателей бывают всегда, и студенты выносят, как правило, крайние суждения: этот лучше/хуже нашего. Но здесь — два равноправных стиля преподавания. Нельзя было не зауважать кафедру гражданского права. А одет тот молодой преподаватель был в модную короткую кожаную куртку, рубашка у него была с расстегнутым воротом, а галстука

Д. В. Мурзин

не было вовсе. Теперь-то мы знаем, что такую форму одежды Мария Яковлевна характеризовала как «одеваться по-домашнему».

В учебнике кафедры гражданского права СЮИ, по которому учился я, Марией Яковлевной были написаны главы, посвященные срокам исковой давности, общим положениям права собственности и защите права собственности1, а также авторскому праву2. В нынешнем учебнике кафедры гражданского права УрГЮУ мне выпало писать главы, посвященные защите права собственности и других вещных прав, а также некоторым институтам права интеллектуальной собственности3. Случайность, конечно. Досадно, что вопросы исковой давности не оказались в сфере моих интересов. Этот пробел я постараюсь восполнить в данной статье.

* * *

1. Общий (трехлетний) срок исковой давности для виндикации в со-

ветском и постсоветском гражданском праве.

В самом конце 1990 г. был принят Закон «О собственности в РСФСР»4. Закончился зимний семестр первого года обучения советскому гражданскому праву, в который мы «проходили» право собственности. На одном из первых занятий в новом, 1991 г. Мария Яковлевна Кириллова дала задание подготовить перечень новелл, которые вводятся в регулирование отношений права собственности по новому закону. Я не включил в перечень этих новелл введение приобретательной давности (п. 3 ст. 7 Закона «О собственности в РСФСР»), чем вызвал недоумение Марии Яковлевны. В свое оправдание я смог только промямлить, что это невероятно: разве может существовать право собственности без приобретательной давности (а как же римское право)? Так я узнал, что почти весь советский период в отечест-

См.: Советское гражданское право : учебник. В 2 т. Т. 1 / под ред. О. А. Красавчикова. 3-е изд., испр. и доп. М. : Высшая школа, 1985 (глава 11 «Сроки в гражданском праве», глава 12 «Исковая давность», глава 13 «Общее понятие права собственности», глава 14 «Право государственной социалистической собственности», глава 19 «Защита права собственности» (автор глав — М. Я. Кириллова)).

См.: Советское гражданское право: учебник. В 2 т. Т. 2 / под ред. О. А. Красавчикова. 3-е изд., испр. и доп. М. : Высшая школа, 1985 (глава 48 «Авторское право» (автор главы — М. Я. Кириллова)).

См.: Гражданское право : учебник. В 2 т. / под ред. Б. М. Гонгало. 3-е изд., перераб. и доп. М. : Статут, 2018.

См.: Закон РСФСР от 24 декабря 1990 г. № 443-1 «О собственности в РСФСР» // СПС «КонсультантПлюс».

Виндикация без давности

венном гражданском праве отсутствовали нормы о приобретательной давности.

Чуть позже стало понятно, что отсутствие приобретательной давности тесно связано с вопросами исковой давности, увязанными с «опубличенными» положениями советского гражданского права. В 1944 г. Д. М. Генкин писал: «Виндикационные иски подлежат действию давностных сроков. По истечении исковой давности собственник не может предъявить иск об истребовании вещи. Однако это не означает, что тем самым неправомерный владелец становится собственником. В советском гражданском праве… нет приобретательной давности. Вещь становится бесхозяйной и потому в силу ст. 68 ГК РСФСР <1922 г.> переходит государству. На этом основании судебной практикой установлено положение, что к искам об истребовании вещей, принадлежащих государству, исковая давность неприменима. При этом судебная практика исходит из того, что вещи, которые государство не может истребовать по виндикационному иску за пропуском давности, все равно стали бы государственными как бесхозяйные»1.

Вторая кодификация советского гражданского законодательства (1960-е гг.) закрепила в законе положение об иммунитете исков об истребовании государственного имущества (ст. 90 ГК РСФСР 1964 г.). Научная дискуссия тех времен о приобретательной давности не дала результата: законодателем рекомендация о введении приобретательной давности воспринята не была («лучше сохранить неопределенность в правовом положении имущества после истечения погасительной давности, чем закреплять имущество за лицом, заведомо не являющимся его собственником»2). Советское правоведение в этом вопросе парадоксально сблизилось со средневековым каноническим правом, которое «всегда отличалось решительной неприязнью к принципу приобретательной давности» и «с доктриной схоластических юристов реалистической школы, которые учили, что какой бы оборот не приняло действующее законодательство, право, как бы долго оно не оставалось в бездействии, остается фактически неразрушимым»3.

В современном российском гражданском праве приобретательная давность укоренилась прочно (с 1 января 1995 г. приобретательная

Гражданское право : учебник. В 2 т. Т. I / под ред. М. М. Агаркова и Д. М. Генкина.

М. : Юрид. изд-во НКЮ, 1944. С. 246–247 (автор главы — Д. М. Генкин).

Иоффе О. С. Развитие цивилистической мысли в СССР (часть II). В кн.: Иоффе О. С.

Избранные труды по гражданскому праву. М. : Статут, 2000. С. 390–391.

Мэйн Г. Древнее право: его связь с древней историей общества и его отношение

к новейшим идеям / пер. с англ. 3-е изд-е. М. : КРАСАНД, 2012. С. 223–224.

Д. В. Мурзин

давность появилась в ГК РФ), давно пропал иммунитет государственной собственности (с 1 июля 1990 г. в отношении государственного имущества действуют общие положения об исчислении срока исковой давности1).

При этом, по всеобщему убеждению, трехлетняя исковая давность для виндикационных исков сохранилась.

2. Неприменение исковой давности к негаторному иску: вопросы

толкования.

В советский период существовала концепция нераспространения действия исковой давности на негаторный иск, и обосновывалось это тем, что нарушение прав собственника, которые не связаны с лишением владения, носит длящийся характер2. На уровне закона выведение негаторного иска из-под действия исковой давности произошло только в ГК РФ 1994 г.

В современной литературе подчеркивается, что «рациональное обоснование тому отсутствует… Не совсем понятно, почему длящийся характер нарушения и наличие у истца владения исключают течение срока исковой давности»3. Возможно, в советский период лукавая ссылка на «длящееся правонарушение» была использована для того, чтобы вывести из-под действия исковой давности хотя бы негаторный иск, раз это было невозможно сделать для иска виндикационного. При принятии нового ГК РФ эта позиция оказалась законсервирована, хотя в связи с установлением равенства всех форм собственности открывались перспективы единообразно решить вопрос и о выведении всех вещно-правовых исков из-под действия исковой давности, в первую очередь виндикационного иска, но этого не произошло.

В абз. 5 ст. 208 ГК РФ появилась провокационная формулировка: исковая давность не распространяется на «требования собственника или иного владельца об устранении всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения не были соединены с лишением владения

См. п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав».

См.: Комментарий к ГК РСФСР / под общ. ред. Е. А. Флейшиц и О. С. Иоффе. М. : Юрид. лит., 1970. С. 233 (автор комментария — Д. М. Генкин); Стоякин Г. Я. Защита абсолютного субъективного гражданского права. В кн.: Гражданско-правовая охрана интересов личности в СССР : межвуз. сб. науч. тр. Вып. 53. Свердловск, 1977. С. 65.

Усачева К. А. Негаторный иск в исторической и сравнительно-правовой перспективе // Вестник гражданского права. 2013. № 5–6 // СПС «КонсультантПлюс».

100

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 2010 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]