Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Победитель. Созидатель. Учитель памяти профессора Марии Яковлевны Кирилловой. Сборник статей

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 1718 / 2018 19 20 > Следующая >>>

Исключительное право в роли кота Шредингера?

Итак, что же происходит с исключительным правом после истечения срока действия и до его продления? Назовем этот период промежуточным. Сохраняется ли в это время исключительное право? Кому оно принадлежит?

Думается, анализ можно начать с лингвистических позиций. В п. 2 ст. 1491 ГК РФ речь идет о возможности продления срока действия права на товарный знак. Как представляется, с точки зрения русского языка продлить можно то, что существовало до определенного момента. Для того, чтобы право (а, значит, и монопольное положение) сохранилось и далее, от правообладателя требуется совершение определенных действий, указанных в данной статье (более подробно процедура изложена в актах Роспатента). Иначе (при пассивном поведении правообладателя) в соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 1514 ГК РФ прекратится правовая охрана товарного знака именно по причине истечения срока действия исключительного права на него. Думается, в такой ситуации охрана закончится окончательно.

Далее следует рассмотреть соотношение понятий «охрана» и «право», чтобы ответить на вопрос: прекращение правовой охраны — это прекращение самого права? При положительном ответе на поставленный вопрос получается, что правовая охрана и право — это синонимы. С таким выводом сложно согласиться. Прав А. Л. Маковский, который утверждал, что суть понятия правовой охраны «заключается в том, что законодатель… устанавливает их (определенных объектов. — Н. В.) правовую охрану в виде возможности обладать на эти объекты определенными правами… которые, как и любые гражданские права, подлежат защите разными способами»1. Если кратко, то правовая охрана — это возможность обладания правом и его защиты в случае нарушения. Но никак не само право. И все же это взаимосвязанные понятия: если охрана — это возможность обладания правом, то прекращение охраны с необходимостью повлечет невозможность обладания им, т. е. по сути прекратит действие самого права. Применительно к товарным знакам в ст. 1486, 1514 ГК РФ (п. 4) законодатель высказывается четко и однозначно: прекращение правовой охраны товарного знака означает прекращение исключительного права на этот товарный знак. Раздел 6 § 2 гл. 76 также имеет название «Пре- кращение исключительного права на товарный знак». Попутно заметим, что хотелось бы большего единообразия в части применения терминов в нормативных актах, тем более в таком, как Гражданский кодекс.

См.: Комментарий к части четвертой Гражданского кодекса РФ / под ред. А. Л. Ма-

ковского ; вступ. ст. В. Ф. Яковлева ; Исслед. центр частн. права. М. : Статут, 2008. С. 276.

171

Н. Г. Валеева

Как уже было сказано, охрана субъектов интеллектуальных отношений выражается в наделении их определенными правами и в первую очередь исключительным. В гл. 69 есть ст. 1229, посвященная исключительному праву. Но применительно к отдельным видам объектов, охраняемых нормами части четвертой ГК РФ, оно различно. Причем не только по набору правомочий, составляющих его содержание, и открытости или закрытости (для селекционных достижений) их перечня. Дело еще и в его юридическом «характере». Общеизвестно, что это право абсолютное. И, как любое субъективное право, оно предоставляет определенную возможность обладателю такого права. А возможность, в свою очередь, правообладатель может реализовать (осуществить право) либо не делать этого. Традиционно субъективное право противопоставляется субъективной обязанности. В интеллектуальных отношениях этот общий гражданско-правовой подход срабатывает не всегда.

В соответствии с нормами патентного права о селекционных достижениях и средствах индивидуализации, по сути, субъективное имущественное право одновременно является обязанностью. Такой подход известен семейному праву, которое, например, предоставляя родителям право воспитывать ребенка, в то же время обязывает их к этому. Если наличие исключительного права зависит от того, используется ли охраняемый объект, можно сделать единственный вывод: одновременно с предоставлением возможности (права) закон налагает на субъект аналогичную обязанность.

В свое время Президиум ВАС РФ в постановлении от 1 марта 2011 г. № 14503/10 сформулировал следующую позицию: исходя из системного толкования ст. 1484 и 1496 ГК РФ, правообладатель обязан использовать зарегистрированный товарный знак как условие сохранения права на него.

Законом предусмотрены последствия неиспользования зарегистрированного объекта. Данное обстоятельство (неисполнение обязанности использовать охраняемый объект) может повлечь негативные последствия для правообладателя. В случае с изобретением (ст. 1362 ГК РФ) и селекционным достижением (ст. 1423 ГК РФ) — понуждение его в судебном порядке к выдаче простой (неисключительной) лицензии. Раз речь ведется о заключении договора между истцом и патентообладателем (пусть даже принудительно для последнего) — причем, подчеркнем, не отчуждательной сделки — это говорит о том, что исключительное право у него сохраняется, патентообладатель лишь на время предоставляет возможность использования своего объекта

172

Исключительное право в роли кота Шредингера?

иному лицу. Попутно можно заметить, что неисключительный характер лицензии сохраняет за ним возможность в добровольном порядке заключать аналогичные договоры и с другими субъектами. Думается, что наличие исключительного права у патентообладателя доказывается также и тем, что действие принудительной лицензии в любое время может быть прекращено (опять же в судебном порядке) при отпадении оснований ее выдачи, указанных в первых пунктах указанных статей, и маловероятности их возникновения вновь.

В отношении товарного знака установлены иные последствия его неиспользования: это может привести к прекращению правовой охраны (п. 3 ст. 1514 ГК РФ).

Так что же происходит с самим исключительным правом при наступлении промежуточного периода, когда срок действия права закончился, но заявление о продлении правовой охраны пока не подано? Можно ли увидеть схожие ситуации в других видах гражданских правоотношений? Если обратиться к обязательственному праву, нечто похожее мы видим в нормах о преимущественном праве добросовестного арендатора на заключение договора аренды (ст. 621 ГК РФ). Здесь ситуация, пожалуй, более определенная. При отказе арендодателя в пролонгации соглашения (заключении его на новый срок), договор прекращается, следовательно, прекращается и право арендатора пользоваться предметом договора. Думается, в контексте данного рассуждения некоторые тонкости могут быть опущены, в частности, диспозитивность нормы ст. 621 ГК РФ, а также положение п. 3 ст. 425 ГК РФ, в соответствии с которым по общему правилу окончание срока действия договора не прекращает обязательства (а, следовательно, прав и обязанностей его сторон). Совпадение этих обстоятельств лишь мо- жет быть специально предусмотрено законом либо установлено волей самих сторон (договором между ними). Подтверждение этого общего подхода мы видим, в частности, в ст. 622 ГК РФ, которой арендодателю предоставлена возможность требовать с неисправного арендатора, который при прекращении договора просрочил возврат либо не вернул вещь, внесения платы за весь период «последоговорного» пользования арендованным имуществом. Помимо этого к арендатору могут быть применены такие меры ответственности, как взыскание договорной неустойки и убытков.

В рассматриваемой ситуации у теперь уже бывшего (первоначального) арендатора возникает новое право — требовать перевода на себя прав и обязанностей последующего арендатора по соглашению, которое его прежний арендодатель уже заключил с иным лицом (в п. 1

173

Н. Г. Валеева

ст. 621 ГК РФ упоминаются также убытки, но в целях проводимого исследования они не имеют существенного значения). Таким образом, недобросовестное поведение арендодателя (в виде игнорирования волеизъявления арендатора о заключении договора на новый срок и передачи того же имущества в скором времени другому лицу) влечет прекращение договорного права у его контрагента. Но, защищая добросовестную сторону, закон предоставляет ей возможность все же получить интересующее ее имущество путем наделения ее иным правом, позволяющим получить право пользования тем же самым объектом, но уже по иному договору. Думается, это не является случаем восстановления прекратившегося права. На смену обязательственному праву арендатора из первого договора приходит аналогичное, но «рожденное» уже из иных оснований право аренды (юридического состава): 1) исправного поведения арендатора (исполнения договорных обязанностей), 2) письменного уведомления своего контрагента о продлении договора, 3) недобросовестного поведения арендодателя (сдача имущества в аренду после отказа в пролонгации договора арендатору, имеющему преимущественное право на это), 4) обращения арендатора в суд, 5) вынесения и 6) вступления в силу судебного акта о переводе на арендатора прав и обязанностей по последующему договору. Указанные нормы позволяют проигнорировать волю арендодателя по причине его недобросовестного с точки зрения законодателя поведения. Для появления последующего права аренды (пусть даже в отношении того же объекта) требуются усилия не только арендатора, но и суда, чье решение не может быть абсолютно предсказуемым.

Унаследовать исключительное право на средства индивидуализации, в том числе на товарный знак, способен лишь надлежащий субъект — индивидуальный предприниматель либо юридическое лицо (ст. 1478 ГК РФ). Если же наследник-гражданин не зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя, ему дается годичный срок для приобретения такого статуса. Иначе он должен будет произвести отчуждение унаследованного им исключительного права на товарный знак. Постановлением Пленума ВС РФ № 101 изменена редакция п. 85 постановления Пленума ВС РФ № 9 о наследовании2: по мнению высшей судебной инстанции до истечения предоставленного наследнику годичного срока правовая охрана товарного знака не может быть пре-

См.: Постановление Пленума ВС РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 «О применении части

четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

См.: Постановление Пленума ВС РФ от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике

по делам о наследовании» // СПС «КонсультантПлюс».

174

Исключительное право в роли кота Шредингера?

кращена. Следовательно, исключительное право в этот период времени существует, но (думается, что можно так сказать) находится в состоянии ожидания. Его «судьба» зависит от поведения наследника, при пассивном поведении которого право прекращается, не становясь выморочным имуществом, так как охраняемый объект интеллектуальных прав переходит в общественное достояние (ст. 1261, 1282, п. 2 ст. 1283, п. 5 ст. 1318, п. 3 ст. 1327, ст. 1364, 1425, п. 4 ст. 1457 ГК РФ).

В патентных отношениях закон также позволяет при определенных условиях восстановить право, существовавшее ранее. Речь пойдет о праве послепользования (п. 3 ст. 1400 ГК РФ). Для патентного права (в отличие от авторского) характерно не только правонаделение, но и обязательное возложение на патентообладателя (обладателя исключительного права) обязанности платить различные патентные пошлины, в том числе ежегодные за поддержание патента в силе. При неисполнении этой обязанности он перестает быть монополистом: в период его просрочки любое третье лицо вправе использовать запатентованный объект, принадлежащий патентообладателю на законных основаниях. И лишь с восполнением полагающейся суммы пошлин (ликвидацией задолженности) восстанавливается его монопольное положение. Статья 1400 так и названа «Восстановление действия патента» (не будем снова обсуждать вопрос о терминологии ГК РФ, понятно, что по сути речь идет о восстановлении действия исключительного права). По логике, восстановить можно то, что перестало существовать.

Следует отметить, что возможность, появившаяся у того субъекта, который в период просрочки патентообладателя начал применять, по сути, чужой охраняемый объект (что вполне логично: отсутствие монополии позволяет любому лицу использовать техническую новинку), сохраняется и после уплаты пошлин патентообладателем. Более того, пользователь эту возможность (право) может передать другому лицу, правда, лишь вместе с предприятием, на котором применяется запатентованный объект (п. 4 ст. 1400 ГК РФ).

Какова природа права, появившегося у пользователя? Конечно, это не то исключительное право, которое было у патентообладателя. Здесь нельзя говорить о правопреемстве. Право послепользователя — это самостоятельное право, иное по характеру. Оно не предоставляет пользователю власти, аналогичной монополии патентообладателя (монополист может быть только один). И снова оговорка: в данном тексте заведомо опускаются случаи возникновения квазиабсолютных — по терминологии В. А. Дозорцева — исключительных прав (на топологию интегральных микросхем, наименование места про-

175

Н. Г. Валеева

исхождения товара, на ноу-хау). Таким образом, неправомерное поведение обладателя абсолютного права также влечет для него угрозу утраты этого права. Казалось бы, действие права прекращается с момента, когда патентообладатель впал в просрочку, до момента внесения установленных пошлин. Но его исключительное право (то же самое право и в отношении того же объекта) может быть восстановлено. Думается, нет достаточных оснований для вывода о том, что право патентообладателя в этот промежуточный период прекращает свое действие. На время просрочки патентообладателя его право, как бы, замирает. Далее все зависит от характера поведения патентообладателя. При его пассивности право окончательно теряет свою силу, по сути, его существование прекращается. Если же поведение активно (сумма пошлин восполняется), право вновь входит в полную силу, но уже не предоставляет патентообладателю прежней власти (она ограничена правом пользователя)1. Оставление за патентообладателем (даже неисправным) возможности повлиять на судьбу своего исключительного права, возродить его силу, не позволяет прийти к выводу о том, что в период его просрочки исключительное право исчезает. Да, в этот период монополия впавшего в просрочку патентообладателя не действует, но достаточно велика вероятность ее возрождения. Причем все зависит только от воли, поведения самого патентообладателя.

Еще один случай ограничения монополии патентообладателя — право преждепользования (ст. 1361 ГК РФ). В технической области (в отличие от художественного творчества) допустимо самостоятельное параллельное создание аналогичных результатов, чему история развития техники знает немало примеров. Законодательство на это «откликнулось» нормой о праве того, кто создал тождественную разработку (а с 2014 г. еще и решение, отличающееся только эквивалентными признаками), но по каким-то причинам не стал ее патентовать (право преждепользования). Ему позволено продолжать применять такую техническую новинку в собственном производстве без заключения договора и выплаты вознаграждения даже после выдачи патента на такое же техническое решение другому изобретателю. Кстати, право разработчика сходного объекта (преждепользователя) оборотоспособно, так как его (право) можно передать иному лицу, правда, вместе с предприятием, на котором тождественное техническое решение уже

Попутно следует заметить, что власть патентообладателя на самом деле никогда не бывает абсолютной в силу наличия в законе случаев свободного использования охраняемых объектов.

176

Исключительное право в роли кота Шредингера?

используется либо сделаны необходимые к этому приготовления — п. 2 ст. 1361 ГК РФ. Как было отмечено ранее, аналогичная возможность предоставлена и послепользователю. В ситуации преждепользования само исключительное право принадлежит одному лицу — патентообладателю. Оно существует, но ограничено похожим, правда менее объемным по содержанию правом преждепользователя: он может применять техническую новинку (использовать ее), но без расширения объемов использования.

В ситуации предоставления временной правовой охраны (ст. 1392 ГК РФ) исключительное (монопольное) право еще не возникло, поэтому в период патентования (точнее — с даты публикации сведений о поданной заявке до даты публикации сведений о выдаче патента) любое лицо вправе свободно использовать патентуемый, но пока не запатентованный объект. Но после получения патента у пользователя появляется обязанность перед патентообладателем оплатить такое использование, так как исключительное право возникает и действует с даты приоритета (даты подачи заявки в патентное ведомство).

К сожалению, в нормах гл. 76 ГК РФ о средствах индивидуализации нет правил, аналогичных статьям о прежде-, послепользовании. Как представляется, неверно было бы упрекать в этом законодателя. Охрана результатов технического творчества и средств индивидуализации в чем-то схожа (и там, и там действует регистрационная система), но есть и отличия, обусловленные разной природой объектов охраны, если угодно — их общественной значимостью. Максимальное внедрение технических новшеств — прямая дорога к развитию, в этом заинтересованы, может быть, даже не столько правообладатели, сколько — и в первую очередь — все общество. Использование средств индивидуализации в товарообороте — это частный интерес конкретного производителя, хотя в итоге это способствует развитию конкуренции, а, следовательно, соответствует и общественным интересам тоже.

Проведенное сравнение позволяет прийти в следующему выводу. В исследуемый промежуточный период исключительное право на товарный знак (знак обслуживания) продолжает существовать, но находится, как уже было сказано, в состоянии ожидания. Оно потенциально монопольное. В это время право полностью зависимо от поведения правообладателя, активность которого (подача заявления о продлении действия права) буквально «вдохнет жизнь» в право. И тогда оно снова предоставит своему правообладателю возможность осуществлять все правомочия, составляющие содержание исключительного права на товарный знак.

Д. В. Михайлова

УКРЕПЛЕНИЕ ПРАВ НА РЕЗУЛЬТАТЫ

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

И СРЕДСТВА ИНДИВИДУАЛИЗАЦИИ

В ГРАЖДАНСКОМ ОБОРОТЕ

Результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации оказывают значительное влияние на развитие и современную глобальную экономику — около 80 % капитала развитых стран составляют нематериальные активы, которые в том числе обеспечивают движение национального и международного рынка товаров и услуг. При этом одними из наиболее востребованных в экономике средств индивидуализации являются товарные знаки и знаки обслуживания. Так, М. Я. Кириллова отмечала, что «необходимость применения товарного знака для индивидуализации производимой продукции (товара), оказания конкретного вида услуг обусловлена экономическими и социальными условиями развития производственной, хозяйственной деятельности страны»1.

Первоочередным интересом общества является прочность и правовая определенность гражданского оборота. Формирование соответствующего современным реалиям законодательства, гарантирующего безопасный оборот и эффективную коммерциализацию прав на объекты интеллектуальных прав (результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации), становится неизбежным ответом на требования стремительно развивающихся информационного общества и цифровой экономики. В целях фиксации объема прав на подлежащие регистрации результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации сформированы специальные реестры. Вместе с тем как в научных исследованиях, так и в позициях правоприменителей вопрос о правоустанавливающем

Кириллова М. Я. Товарный знак: постатейный комментарий статей 1477–1515 Гражданского кодекса Российской Федерации / под ред. П. В. Крашенинникова. М. : Статут, 2010. С. 29.

178

Укрепление прав на результаты интеллектуальной деятельности

характере таких реестров, а также применимости к таким реестрам ст. 8.1 ГК РФ до сих пор окончательно не решен.

1. Большая часть объектов интеллектуальных прав (а равно распоря-

жение правом на такой объект) подлежит регистрации в соответствии со ст. 1232 ГК РФ (на текущий момент превалирует подход регистрации именно объектов, а не прав на них исходя из текстуального указания в ст. 1232 ГК РФ. Вместе с тем такой подход представляется спорным в силу правоустанавливающего характера реестров. — Д. М.). Ведение реестров, отражающих зарегистрированный объект или же распоряжение правом на такой объект позволяет не только, в частности, определить объем правовой охраны конкретного объекта интеллектуальных прав, но и фактически является инструментом, обеспечивающим устойчивость и правовую определенность гражданского оборота, что отражается в основных принципах государственной регистрации и ведения реестров.

Значимость регистрационных систем в условиях современного гражданского оборота сложно переоценить. Как отмечается в юридической литературе, одним из основных предположений причин создания правопорядком регистрационной системы является достижение частноправовых целей — легитимационной (легитимация прав лица и доведение сведений о данном праве до третьих лиц) и компенсационной1. Фиксация того или иного объекта либо прав на него в первую очередь позволяет зафиксировать объект охраны либо объектные пределы правовой охраны такого объекта, а также создать вполне определенные представления у неограниченного круга лиц о содержании прав правообладателя и корреспондирующих им обязанностей, тем самым формируя соответствующую линию надлежащего поведения неограниченного круга лиц. Указанное, несомненно, способствует правовой определенности в сфере гражданского оборота.

Что касается регистрационных систем, то основное внимание исследователей, как правило, уделялось государственной регистрации прав на недвижимое имущество. Вместе с тем на вопросы правового регулирования государственной регистрации объектов интеллектуальных прав (которые подлежат государственной регистрации в силу требований законодательства) обращалось внимание в существенно меньшем объеме.

См.: Бевзенко Р. С. Регистрационный конструктор, или Как создать идеальную регистрационную систему? (К русскому переводу работы Р. Торренса) // Вестник гражданского права. 2018. Т. 18. № 2. С. 202–225.

179

Д. В. Михайлова

2. В настоящее время до сих пор не сложилось единого подхода

к решению вопроса о применимости общих положений и принципов института государственной регистрации, в частности, применения ст. 8.1 ГК РФ. Особую актуальность данному вопросу придает отсутствие не только единого научно-теоретического подхода, но и единого мнения высших судебных инстанций, принимающих активное участие в формировании вектора развития современного законодательства.

Ретроспективно подход менялся от полного отрицания правоустанавливающего характера реестров объектов интеллектуальных прав в прямом текстуальном отражении ст. 8.1 ГК РФ согласно справке Суда по интеллектуальным правам РФ о соотношении ст. 8.1 ГК РФ с положениями раздела VII ГК РФ («положения статьи 8.1 ГК РФ как в целом, так и в части ее пункта 7 не применимы к отношениям в сфере государственной регистрации результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации»1) к тактике «игнорирования» реестров объектов интеллектуальных прав в Постановлении Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 (п. 3: «Статья 8.1 ГК РФ содержит основополагающие правила государственной регистрации прав на имущество, подлежащие применению независимо от того, что является объектом регистрации (права на недвижимое имущество, доля в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью и др.). Данная норма распространяется на регистрацию в различных реестрах: Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним, Едином государственном реестре юридических лиц и т.д.»2. При этом Верховным Судом Российской Федерации в рамках данного вопроса не упомянуты реестры в сфере интеллектуальных прав) до полного признания реестров объектов интеллектуальных прав «теми самыми», которые упомянуты в ст. 8.1 ГК РФ (согласно постановлению Конституционного Суда РФ от 3 июля 2018 г. № 28-П3: «как следует из устанавливающей общие положения о государственной регистрации прав на имущество статьи 8.1 ГК Российской Федерации,

См.: Справка Суда по интеллектуальным правам РФ о соотношении статьи 8.1 Гражданского кодекса РФ с положениями раздела VII Гражданского кодекса РФ «Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации», утв. Постановлением Президиума СИП от 22 августа 2014 г. № СП-21/10.

См.: Постановление Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 3 июля 2018 г. № 28-П по делу о проверке конституционности пункта 6 статьи 1232 Гражданского кодекса РФ в связи с запросом Суда по интеллектуальным правам.

180

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 1718 / 2018 19 20 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]