Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Победитель. Созидатель. Учитель памяти профессора Марии Яковлевны Кирилловой. Сборник статей
.pdf
Воспоминания о профессоре М. Я. Кирилловой и «хождении в науку»
Помимо изменений в чисто профессиональной сфере, она была
в курсе новых веяний в политическом и экономическом устройстве
и даже в студенческом сленге. И как настоящий ученый очень тонко чувствовала самую суть происходящих перемен, умела разглядеть
в нагромождении различных фактов подлинный смысл происходящего. В качестве подтверждения приведу один эпизод, имевший место на семинаре в нашей группе. Поскольку мои студенческие годы
пришлись на начало 90-х гг., когда мы были очарованы наступающей
эпохой свободного бизнеса, демократии и рыночных перспектив,
но не осознавали всей глубины происходящих перемен. Она же сумела
их выразить всего одним анекдотом, который был рассказан в процессе обсуждения современной предпринимательской деятельности:
«В чем состоит смысл бизнеса по-нашему?» — «Украсть на заводе бочку
спирта, продать, а деньги пропить». Как говорится, не в бровь, а в глаз,
причем на годы вперед. По причине молодости и неискушенности разумения тогда хватило только на то, чтобы посмеяться над этой забавной ситуацией. И только сейчас, по истечении более чем тридцати лет,
начинаешь понимать, что данный анекдот вполне подходит для того,
чтобы быть помещенным в качестве девиза на знамя, под которым
действует большинство наших крупных предпринимателей, завладевших своими активами в процессе приватизации (справедливости ради
надо отметить, что не все крупные предприниматели такие). Просто
в силу масштабов крупного бизнеса физически выпить столько спирта не представляется возможным, и аналогом пития является вывод
капитала в какую-нибудь оффшорную юрисдикцию.
Это только лишь один эпизод, который отражает неповторимый
преподавательский стиль Марии Яковлевны. И вполне естественно,
что сам автор и очень многие его однокурсники именно после ее занятий на всю жизнь вынесли любовь к гражданскому праву.
Но самая большая заслуга Марии Яковлевны как преподавателя
состоит в том, что результате такого самоотверженного отношения
к своей работе из стен нашего вуза выходили настоящие профессионалы своего дела. Профессионализм вообще является одним из ключевых
элементов нормального функционирования любого современного
общества. Многие наши современные проблемы возникли и существуют исключительно из-за вопиющего непрофессионализма. Болезнь
нашего времени — засилье профнепригодных людей во всех сферах
деятельности, а не только в юриспруденции. И к величайшему сожалению, в настоящий момент этот негативный процесс демонстрирует
неуклонную тенденцию к усилению, поэтому сегодня жизненно важ-
151

С. Г. Ким
ной, можно сказать ключевой проблемой нашего времени является
«рекрутирование» или, если угодно, вызывание к профессиональной
жизни людей, подобных Марии Яковлевне. Правда, остается один
вопрос: где их взять и остались ли они вообще?
Учитывая все сказанное выше, и оценивая сейчас деятельность любимого преподавателя, я прихожу к пониманию, что такие люди являются
фундаментом общества, поскольку они воспитывают профессионалов,
своим личным примером показывают, как надо относиться к своему делу
и, несмотря ни на какие препятствия, выполнять поставленные задачи.
Наверное, личности подобного масштаба появляются достаточно редко
и в особых условиях, таких людей выковывала война и эпоха глобальных
задач, которые не просто декларировались, но и успешно решались.
Преподавательская деятельность Марии Яковлевны при всей ее
значимости и грандиозности была далеко не единственной сферой,
где проявились ее исключительные качества. Не менее важной была ее
деятельность в качестве научного руководителя. Здесь в полной мере
проявились ее универсализм, научная «гибкость» и профессиональная
смелость.
Моя кандидатская диссертация посвящена особенностям правового
регулирования отношений, возникающих из договора международной
купли-продажи товаров. Для начала 90-х гг. — периода либерализации
внешнеэкономической деятельности — актуальность темы и ее практическая значимость сомнений не вызывали. Более того, она завораживала своей относительной неизведанностью и открывающимися
перспективами. Но с учетом специфики предмета исследования и того
обстоятельства, что она не входила в круг научных интересов Марии
Яковлевны, данная тема выглядела не самой удачной.
Тем не менее, после некоторых уговоров она согласилась руководить моей кандидатской диссертацией, что, как выяснилось позже,
стало практически решающим условием моей успешной защиты и того,
что я вообще «дошел» до защиты.
Прежде чем приступить к детальному изложению «подводных научных камней», которые нам вместе пришлось либо обойти, либо
разгрызть, хотелось бы отметить ее исключительную доброту и душевность к своим аспирантам, а также готовность поддержать их всеми
доступными средствами, которые выгодно отличали ее от иных бездушных научных руководителей, своего рода «забойщиков» от науки.
Для нее главным приоритетом была реализация потенциала ученика,
в какой бы сфере это ни проявилось, а не запирание его в пределах
своих научных или профессиональных интересов.
152

Воспоминания о профессоре М. Я. Кирилловой и «хождении в науку»
При первоначальном обсуждении темы казалось, что она имеет
исключительно прикладной характер, но при более подробном изучении выяснилось, что придется также уделить значительное внимание
и общетеоретическим вопросам.
Прежде всего необходимо было рассмотреть вопрос о целесообразности правового регулирования отношений по международным торговым сделкам в рамках частноправовой сферы вообще. И если ответ
на этот вопрос являлся положительным, определить место гражданского
права в регламентации указанных отношений или отдать их на откуп неким комплексным отраслям, например, внешнеэкономическому праву.
Постановка данной проблемы обусловлена тем обстоятельством,
что международная купля-продажа представляет собой сферу комплексного правового регулирования, поскольку реализация сторонами
договорных условий неизбежно приводит к тому, что они вынуждены
учитывать и выполнять требования норм гражданского, таможенного,
валютного, налогового и иного законодательства. Это обстоятельство
явилось причиной того, что уже в те времена был поставлен под сомнение частноправовой характер отношений, возникающих в сфере
предпринимательской деятельности, и адекватность этим отношениям
гражданско-правового механизма регулирования.
В юридической науке некоторое распространение получила точка
зрения, в соответствии с которой в регулировании хозяйственно-коммерческой деятельности фактическим приоритетом обладают публично-правовые нормы (в реальности это далеко не факт), и, следовательно, регламентацию данной области отношений необходимо вывести
в публично-правовую сферу со всеми вытекающими последствиями
в виде формирования «принципиально новой» отрасли права.
Кроме того, в литературе существуют мнения о том, что гражданско-правовая регламентация внешнеэкономических отношений
не может играть решающей роли в этой области, и, следовательно,
внешнеэкономическая деятельность в целом, а, следовательно, и внешнеэкономические сделки должны регулироваться отдельной комплексной отраслью — внешнеэкономическим правом: «На современном
этапе более актуальным и практически целесообразным представляется выделение отдельных, менее крупных отраслей «внешнего» или
«международного» характера, к числу которых относится внешнеэкономическое право»1.
1
Богуславский М. М., Смирнов П. С. Правовые проблемы совершенствования вне-
шнеэкономической деятельности // Советское государство и право. 1987. № 6. С. 36.
153

С. Г. Ким
При обсуждении данного вопроса необходимо признать, что бережно хранимое со времен древнеримских юристов разделение всего
нормативного массива на публичное и частное право в данной ситуации не имеет особого практического значения. То же самое относится
и к отраслевой дифференциации, свойственной странам континентальной правовой системы. Более того, такое разделение в настоящий
момент представляется даже вредным, поскольку создает путаницу
в области теории права, усложняет организационное устройство, снижает качество учебного процесса и, в итоге, вредит эффективному
правовому регулированию. Но поскольку у нас не было цели в процессе
работы над кандидатской диссертацией ниспровергать вековые основы
правового устройства, я был вынужден, по мнению моего научного
руководителя, корректно «укладывать» особенности внешнеторговых
сделок в «прокрустово ложе» нашей правовой традиции.
Притязания представителей публично-правового подхода нивелируются достаточно просто если и не по существу, то по формальным
основаниям, что в данном случае не менее эффективно. Поскольку
хозяйствующие субъекты занимаются внешнеэкономической деятельностью не в качестве самоцели, а в рамках осуществления предпринимательской деятельности, возможность отнесения внешнеторговых
сделок к сфере регулирования гражданского законодательства зависит от ответа на вопрос, к какой сфере регулирования относится сама
предпринимательская деятельность. Ответ на этот вопрос содержится
в абз. 3, 4 п. 1 ст. 2 ГК РФ: «Гражданское законодательство регулирует
отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую
деятельность или с их участием, исходя из того, что предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли.
Правила, установленные гражданским законодательством, применяются к отношениям с участием иностранных граждан, лиц без гражданства и иностранных юридических лиц, если иное не предусмотрено
федеральным законом».
С учетом такого ясного подхода, закрепленного в законодательстве,
решение вопроса об обоснованности рассмотрения отношений, возникающих из международной купли-продажи, с «цивилистических»
позиций выглядит совершенно однозначно.
Гораздо сложнее было разобраться с проблемой целесообразности
формирования отдельной комплексной отрасли, предметом регулирования которой и были бы указанные отношения. Данный вопрос
осложняется еще и такими факторами, как, во-первых, наличие в со-
154

Воспоминания о профессоре М. Я. Кирилловой и «хождении в науку»
ответствующей литературе достаточно запутанного представления
относительно самого понятия комплексной отрасли, и, во-вторых, —
полное отсутствие ясности по поводу принципов формирования комплексной отрасли и ее границ.
Учитывая то обстоятельство, что само понятие комплексной отрасли
права может осмысливаться по-разному (по мнению М. Д. Шаргородского, система права подразделяется на основные отрасли и комплексные в зависимости от характера связи предмета и метода регулирования1;
с точки зрения В. С. Тадевосяна весь правовой массив может быть сведен
к комплексным отраслям права2; С. С. Алексеев считает, что нормы
комплексной отрасли имеют двойную принадлежность: входя в комплексные образования, юридические нормы остаются в составе основных
отраслей; во вторичную структуру они входят, будучи нормами, например, гражданского, административного, трудового права и других отраслей права3), стоит отметить, что рассуждения на эту тему имеют смысл
в том случае, если брать за основу традиционные, устоявшиеся в науке
критерии формирования отраслей права: специфически однородная
группа отношений и соответствующие ей методы, принципы и т.д.
Речь идет о различных критериях, что и вносит путаницу и неопределенность в понимание данной проблемы. Как справедливо отмечалось в литературе, выделение определенного правового массива
в самостоятельную отрасль должно иметь определенные объективные
предпосылки: «По своим внутренним взаимосвязям отрасль права
определяется единством, выделяющимся из целого (внутри целого)
в силу объективных специфических черт. Если таковых черт нет, то,
естественно, нет и оснований видеть в том или другом объединении
явлений или процессов отрасль их системы»4. Существуют ли такие
объективные признаки у совокупности правовых норм, регулирующих
те или иные стороны внешнеторговых сделок? К подобным объективным признакам в науке принято относить прежде всего регулируемые
отношения, подпадающие под действие соответствующих норм права.
Однако в литературе, как нам представляется, не уделялось достаточного внимания детальному рассмотрению характера указанных
1
См.: Шаргородский М. Д., Иоффе О. С. О системе советского права // Советское
государство и право. 1957. № 6. С. 103.
2
См.: Тадевосян B. C. Некоторые вопросы системы советского права // Советское
государство и право. 1956. № 8. С. 105.
3
См.: Алексеев С. С. Теория права. М. : БЕК, 1993. С. 110.
4
Красавчиков О. А. Советская наука гражданского права (понятие, предмет, состав
и система). Свердловск, 1961. С. 262.
155

С. Г. Ким
отношений. Как правило, для их характеристики в основном используются два признака. Первый — исполнение, помимо норм гражданского
права, так же и требований, установленных валютным, таможенным
и иным специальным законодательством. Второй — указание на связь
такого договора с территорией иностранного государства.
В связи с этим возникает вопрос: создает ли наличие этих двух признаков такое качественное своеобразие данного отношения, которое
позволяло бы утверждать, что договор международной купли-продажи
товаров настолько утратил свою гражданско-правовую природу, что
может быть должным образом урегулирован только в рамках иной,
комплексной, отрасли? И означает ли это, что появился иной специфически однородный предмет регулирования, оправдывающий
формирование новой отрасли права?
Некоторые авторы положительно отвечают на данный вопрос:
«Применение норм различной отраслевой принадлежности при регулировании внешнеэкономической операции не означает, что предмет
регулирования — внешнеэкономическая операция — является чем-то
разнородным. Напротив, этот предмет сам по себе един. …Налицо
некоторое противоречие между единством предмета регулирования
и включенностью регламентирующих его и тесно взаимодействующих
норм в разные отрасли права»1. С таким подходом тогда мы предпочли не согласиться. При внимательном и непредвзятом рассмотрении
характера отношений, возникающих из такого договора, становится
ясно, что предмет регулирования не то чтобы однороден, он как разтаки предельно разнороден.
Если в качестве примера внешнеэкономической операции рассмотреть процесс исполнения договора международной купли-продажи товаров, то можно установить, что в связи с ним между сторонами возник
целый комплекс разнородных (с точки зрения применяемого права)
отношений. Во-первых, возникает ряд обязательств, установленных
гражданским правом: по передаче покупателю товара, документов,
относящихся к нему, и титула на товар. Во-вторых, для надлежащего
выполнения указанных обязанностей сторонам необходимо выполнить
ряд обязанностей, установленных таможенным, валютным, административным и иным законодательством. Но указанные, в данном случае
«попутные» отрасли, регулируют фискальные отношения, отношения в сфере экономической безопасности, валютного контроля и т.д.
1
Зыкин И. С. Договор во внешнеэкономической деятельности. М. : Междунар.
отношения, 1990. С. 28–29.
156

Воспоминания о профессоре М. Я. Кирилловой и «хождении в науку»
То есть, предметом регулирования таможенного права, равно как
и административного, валютного и пр. является какая-то «попутная»
или смежная, если можно так выразиться, часть отношений, возникших в связи с внешнеэкономической сделкой. При этом у каждой
отрасли имеется четко определяемая, исключительно своя область
регулирования. Где в таком случае упомянутые авторы нашли единство
предмета регулирования, остается не совсем понятным.
Таким образом, мы приходим к пониманию, что предмет регулирования внешнеторговой операции не является единым. И необходимость для сторон вступать в отношения с таможенными и административными органами в процессе исполнения своих договорных
обязанностей никоим образом не влияет на гражданско-правовую природу обязательств по передаче товара, документов и права собственности на него. На основании изложенного можно прийти к выводу, что
в настоящий момент гражданско-правовой механизм регулирования
внешнеэкономических сделок вполне пригоден для удовлетворения
потребностей имущественного оборота в этой сфере. В рамках процесса исполнения сторонами договора международной купли-продажи
можно выделить очень разнородные отношения, каждое из которых
регулируется нормами соответствующей отрасли, причем, как следует
из упомянутого, представляется возможным провести четкую грань
между сферами действия норм каждой отрасли права и решить проблему их функционального взаимодействия.
В силу этого в настоящий момент следует признать комплексность
регулирования указанных отношений, но представляется необоснованным говорить о наличии качественно своеобразного предмета регулирования, который обосновал бы необходимость существования
отдельной, комплексной отрасли, внешнеэкономического или внешнеторгового права.
Кроме того, помимо особого предмета регулирования отрасль должна также характеризоваться и другими системообразующими признаками, хотя такой подход к признакам отрасли и является спорным в науке.
Речь в данном случае идет о методе и принципах правового регулирования. Коль скоро регламентация отношений, возникающих в связи
с исполнением внешнеторгового договора, осуществляется отраслями,
которым присущи существенно различающиеся методы регулирования,
например, метод гражданско-правового регулирования и метод административно-правового регулирования, разработка на их базе какого-то
единого метода, который совместил бы их характерные черты, выглядит
довольно сложной, если не сказать бесполезной, задачей.
157

С. Г. Ким
Вышеизложенные рассуждения относительно обоснованности или
необоснованности существования комплексных отраслей еще раз доказывают нецелесообразность строгой отраслевой дифференциации.
Ее наличие вызывает к жизни подобные околонаучные изыскания,
которые годны только на то, чтобы поупражняться в юридической схоластике всем заинтересованным лицам. И это еще полбеды. В наших
реалиях строгая отраслевая дифференциация принесла еще больше
вреда, поскольку как раз таки сам комплексный характер регулирования не нашел должного отражения ни в организации образовательного процесса, ни в формировании специальных учебных программ
и специальных курсов.
Вывод о необоснованности, на наш взгляд, формирования комплексной отрасли — внешнеэкономического права не должен приводить
к игнорированию комплексного характера правового регулирования,
а, следовательно, и комплексного анализа внешнеторговых договоров.
Именно в этот момент и проявились такие незаменимые для научного руководителя качества Марии Яковлевны, как умение по-новому
оценить проблему, творчески подойти к ее решению и своего рода
«научная» гибкость.
Особенность отношений, возникающих из договоров международной купли-продажи, состоит также и в наличии специфических
обязанностей у его контрагентов. Речь идет об обязанностях по получению экспортно-импортных лицензий, квот, таможенной очистке
и т.п. Многолетняя договорная практика в этой сфере состоит в том,
что указанные обязанности прямо включаются в соответствующий
договор и возлагаются на какую-либо из сторон в зависимости от конкретной ситуации.
Вот здесь и обозначился еще один негативный момент отраслевого деления права. Как справедливо отмечал О. Н. Садиков, «вопрос
о воздействии на договоры в области международных хозяйственных
связей норм других отраслей права, их взаимодействие с гражданско-правовыми нормами разработан в советской науке, к сожалению, недостаточно»1. Данная цитата актуальна и на сегодняшний день.
В этой ситуации возможны два пути: первый — самый целесообразный
и эффективный — отказаться от отраслевой дифференциации вообще;
второй — сохранить ее и продолжать бесполезные (с точки зрения
сложившейся практики) околонаучные изыскания на эту тему.
1
Садиков О. Н. Гражданское право и регулирование внешнеэкономических связей
СССР // Советское государство и право. 1986. № 11. С. 17.
158

Воспоминания о профессоре М. Я. Кирилловой и «хождении в науку»
Первый путь фактически означал ниспровержение вековых устоев
нашей теории права и, по этой причине, Мария Яковлевна настоятельно не рекомендовала по нему идти, поскольку это было чревато труднопрогнозируемыми последствиями в процессе защиты
работы.
Второй путь был более трудоемкий, но гораздо менее радикальный
и силу этого имел гораздо более высокие шансы на успех. Суть его
состояла, грубо говоря, в «заталкивании» специфических условий
внешнеторговых договоров в цивилистическое ложе. Коль скоро эти
условия объективны и нет никакой возможности их проигнорировать,
необходимо было приспособить их под метод регулирования «чужеродной» отрасли права, коим для административного права (таможенное,
валютное и т.д.) является право гражданское.
Именно в этой ситуации Мария Яковлевна проявила умение неординарно подойти к решению незнакомой проблемы и свою открытость
новым идеям и предложениям. Очень важной находкой в данном случае можно считать предложенную (по образному выражению Марии
Яковлевны) «гражданско-правовую интерпретацию» специфических
условий внешнеторговых договоров, их корректное интегрирование
в договор с точки зрения теории гражданского права.
Прежде всего необходимо было определиться с субъектным составом этих обязательств, классифицировать эти условия в соответствии
с теорией и определиться с последствиями наших научных «манипуляций». Казалось бы, какое практическое значение имеет тот факт,
что в чисто цивилистическом инструменте присутствуют обязанности
из «чужеродной» отрасли права? Но при внимательном рассмотрении
оказывается, что значение и последствия гражданско-правовой интерпретации административных (таможенных, валютных и т.д.) обязанностей очень существенны. В рамках данной концепции контрагент
несет гражданско-правовую ответственность не только за собственные
действия (или действия уполномоченных им лиц), но и за действия
административных органов (соответствующие государственные органы — таможня, банки и т.д.). Причем отношения этих органов с субъектами договора вертикально-императивные, они непосредственно
влияют на возможность исполнения договора, не являясь при этом
субъектом обязательственного правоотношения. Они являются лицом,
деятельность которого ни в коей мере не подконтрольна контрагентам.
Причем данный случай не является разновидностью ответственности
за действия третьих лиц (по смыслу ст. 403 ГК РФ), ни действием обстоятельств непреодолимой силы.
159

С. Г. Ким
Другое дело, что имущественный характер ответственности,
т.е. гражданско-правовой по своей сути, за нарушение специфических условий внешнеторговых договоров давно и прочно воспринят
в практике международной торговли и активно применяется всеми
правоприменительными органами, в том числе и международными
коммерческими арбитражами, которые в основном и рассматривают
подобного рода дела.
Мы в очередной раз сталкиваемся с ситуацией, когда имеет место
определенное противоречие между теоретической неопределенностью
и абсолютной практической ясностью, что очень характерно для нашей правовой науки.
Но еще раз повторю мысль, что следование в рамках нашей правовой традиции предполагает необходимость корректного решения
подобных чисто теоретических вопросов.
Далее, с учетом того, что мы предлагали гражданско-правовую интерпретацию мер административного регулирования внешнеторговой
деятельности как договорных условий, необходимо было также определить их характер с точки зрения того, что в науке гражданского права
принято подразделять условия договора на существенные, обычные
и случайные1. Действующее законодательство не позволяет при обычных обстоятельствах отнести эти условия к разряду существенных. Вряд
ли можно назвать их и обычными условиями, так как под ними понимаются «такие части, которые обыкновенно встречаются в определенных договорах, вследствие чего эти пункты предусматриваются диспозитивными нормами …»2. Подобные условия, естественно, никакими
диспозитивными гражданско-правовыми нормами не предусмотрены,
поскольку последние все же в основном посвящены регулированию
внутреннего имущественного оборота. Тем более нет оснований называть эти условия случайными, поскольку их отсутствие не безразлично
для правового регулирования данных отношений. Правовое значение
этих условий таково, что они схожи с обычными условиями, поскольку
в обязательном порядке считаются присутствующими в договоре, даже
если стороны их специально не оговорили. Их отсутствие восполняется
различными путями. Поэтому было принято решение квалифицировать их как особые условия внешнеторговых договоров или обычные
условия внешнеторговых договоров.
1
См.: Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Общее учение об обязательстве. М. : Госюриздат,
1950. С. 148.
2
Там же. С. 148
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
