Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Победитель. Созидатель. Учитель памяти профессора Марии Яковлевны Кирилловой. Сборник статей

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
Воспоминания о профессоре М. Я. Кирилловой и «хождении в науку»
Помимо изменений в чисто профессиональной сфере, она была в курсе новых веяний в политическом и экономическом устройстве и даже в студенческом сленге. И как настоящий ученый очень тон­ко чувствовала самую суть происходящих перемен, умела разглядеть в нагромождении различных фактов подлинный смысл происходя­щего. В качестве подтверждения приведу один эпизод, имевший мес­то на семинаре в нашей группе. Поскольку мои студенческие годы пришлись на начало 90-х гг., когда мы были очарованы наступающей эпохой свободного бизнеса, демократии и рыночных перспектив, но не осознавали всей глубины происходящих перемен. Она же сумела их выразить всего одним анекдотом, который был рассказан в про­цессе обсуждения современной предпринимательской деятельности: «В чем состоит смысл бизнеса по-нашему?» — «Украсть на заводе бочку спирта, продать, а деньги пропить». Как говорится, не в бровь, а в глаз, причем на годы вперед. По причине молодости и неискушенности ра­зумения тогда хватило только на то, чтобы посмеяться над этой забав­ной ситуацией. И только сейчас, по истечении более чем тридцати лет, начинаешь понимать, что данный анекдот вполне подходит для того, чтобы быть помещенным в качестве девиза на знамя, под которым действует большинство наших крупных предпринимателей, завладев­ших своими активами в процессе приватизации (справедливости ради надо отметить, что не все крупные предприниматели такие). Просто в силу масштабов крупного бизнеса физически выпить столько спир­та не представляется возможным, и аналогом пития является вывод капитала в какую-нибудь оффшорную юрисдикцию.
Это только лишь один эпизод, который отражает неповторимый преподавательский стиль Марии Яковлевны. И вполне естественно, что сам автор и очень многие его однокурсники именно после ее за­нятий на всю жизнь вынесли любовь к гражданскому праву.
Но самая большая заслуга Марии Яковлевны как преподавателя состоит в том, что результате такого самоотверженного отношения к своей работе из стен нашего вуза выходили настоящие профессиона­лы своего дела. Профессионализм вообще является одним из ключевых элементов нормального функционирования любого современного общества. Многие наши современные проблемы возникли и сущест­вуют исключительно из-за вопиющего непрофессионализма. Болезнь нашего времени — засилье профнепригодных людей во всех сферах деятельности, а не только в юриспруденции. И к величайшему сожа­лению, в настоящий момент этот негативный процесс демонстрирует неуклонную тенденцию к усилению, поэтому сегодня жизненно важ-
151
С. Г. Ким
ной, можно сказать ключевой проблемой нашего времени является «рекрутирование» или, если угодно, вызывание к профессиональной жизни людей, подобных Марии Яковлевне. Правда, остается один вопрос: где их взять и остались ли они вообще?
Учитывая все сказанное выше, и оценивая сейчас деятельность люби­мого преподавателя, я прихожу к пониманию, что такие люди являются фундаментом общества, поскольку они воспитывают профессионалов, своим личным примером показывают, как надо относиться к своему делу и, несмотря ни на какие препятствия, выполнять поставленные задачи. Наверное, личности подобного масштаба появляются достаточно редко и в особых условиях, таких людей выковывала война и эпоха глобальных задач, которые не просто декларировались, но и успешно решались.
Преподавательская деятельность Марии Яковлевны при всей ее значимости и грандиозности была далеко не единственной сферой, где проявились ее исключительные качества. Не менее важной была ее деятельность в качестве научного руководителя. Здесь в полной мере проявились ее универсализм, научная «гибкость» и профессиональная смелость.
Моя кандидатская диссертация посвящена особенностям правового регулирования отношений, возникающих из договора международной купли-продажи товаров. Для начала 90-х гг. — периода либерализации внешнеэкономической деятельности — актуальность темы и ее прак­тическая значимость сомнений не вызывали. Более того, она завора­живала своей относительной неизведанностью и открывающимися перспективами. Но с учетом специфики предмета исследования и того обстоятельства, что она не входила в круг научных интересов Марии Яковлевны, данная тема выглядела не самой удачной.
Тем не менее, после некоторых уговоров она согласилась руково­дить моей кандидатской диссертацией, что, как выяснилось позже, стало практически решающим условием моей успешной защиты и того, что я вообще «дошел» до защиты.
Прежде чем приступить к детальному изложению «подводных на­учных камней», которые нам вместе пришлось либо обойти, либо разгрызть, хотелось бы отметить ее исключительную доброту и душев­ность к своим аспирантам, а также готовность поддержать их всеми доступными средствами, которые выгодно отличали ее от иных без­душных научных руководителей, своего рода «забойщиков» от науки. Для нее главным приоритетом была реализация потенциала ученика, в какой бы сфере это ни проявилось, а не запирание его в пределах своих научных или профессиональных интересов.
152
Воспоминания о профессоре М. Я. Кирилловой и «хождении в науку»
При первоначальном обсуждении темы казалось, что она имеет исключительно прикладной характер, но при более подробном изуче­нии выяснилось, что придется также уделить значительное внимание и общетеоретическим вопросам.
Прежде всего необходимо было рассмотреть вопрос о целесообраз­ности правового регулирования отношений по международным тор­говым сделкам в рамках частноправовой сферы вообще. И если ответ на этот вопрос являлся положительным, определить место гражданского права в регламентации указанных отношений или отдать их на откуп не­ким комплексным отраслям, например, внешнеэкономическому праву.
Постановка данной проблемы обусловлена тем обстоятельством, что международная купля-продажа представляет собой сферу комп­лексного правового регулирования, поскольку реализация сторонами договорных условий неизбежно приводит к тому, что они вынуждены учитывать и выполнять требования норм гражданского, таможенного, валютного, налогового и иного законодательства. Это обстоятельство явилось причиной того, что уже в те времена был поставлен под сом­нение частноправовой характер отношений, возникающих в сфере предпринимательской деятельности, и адекватность этим отношениям гражданско-правового механизма регулирования.
В юридической науке некоторое распространение получила точка зрения, в соответствии с которой в регулировании хозяйственно-ком­мерческой деятельности фактическим приоритетом обладают публич­но-правовые нормы (в реальности это далеко не факт), и, следователь­но, регламентацию данной области отношений необходимо вывести в публично-правовую сферу со всеми вытекающими последствиями в виде формирования «принципиально новой» отрасли права.
Кроме того, в литературе существуют мнения о том, что граж­данско-правовая регламентация внешнеэкономических отношений не может играть решающей роли в этой области, и, следовательно, внешнеэкономическая деятельность в целом, а, следовательно, и вне­шнеэкономические сделки должны регулироваться отдельной комп­лексной отраслью — внешнеэкономическим правом: «На современном этапе более актуальным и практически целесообразным представля­ется выделение отдельных, менее крупных отраслей «внешнего» или «международного» характера, к числу которых относится внешнеэко­номическое право»1.
1
Богуславский М. М., Смирнов П. С. Правовые проблемы совершенствования вне-
шнеэкономической деятельности // Советское государство и право. 1987. № 6. С. 36.
153
С. Г. Ким
При обсуждении данного вопроса необходимо признать, что бе­режно хранимое со времен древнеримских юристов разделение всего нормативного массива на публичное и частное право в данной ситуа­ции не имеет особого практического значения. То же самое относится и к отраслевой дифференциации, свойственной странам континен­тальной правовой системы. Более того, такое разделение в настоящий момент представляется даже вредным, поскольку создает путаницу в области теории права, усложняет организационное устройство, сни­жает качество учебного процесса и, в итоге, вредит эффективному правовому регулированию. Но поскольку у нас не было цели в процессе работы над кандидатской диссертацией ниспровергать вековые основы правового устройства, я был вынужден, по мнению моего научного руководителя, корректно «укладывать» особенности внешнеторговых сделок в «прокрустово ложе» нашей правовой традиции.
Притязания представителей публично-правового подхода нивели­руются достаточно просто если и не по существу, то по формальным основаниям, что в данном случае не менее эффективно. Поскольку хозяйствующие субъекты занимаются внешнеэкономической деятель­ностью не в качестве самоцели, а в рамках осуществления предприни­мательской деятельности, возможность отнесения внешнеторговых сделок к сфере регулирования гражданского законодательства зави­сит от ответа на вопрос, к какой сфере регулирования относится сама предпринимательская деятельность. Ответ на этот вопрос содержится в абз. 3, 4 п. 1 ст. 2 ГК РФ: «Гражданское законодательство регулирует отношения между лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность или с их участием, исходя из того, что предприниматель­ской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятель­ность, направленная на систематическое получение прибыли.
Правила, установленные гражданским законодательством, приме­няются к отношениям с участием иностранных граждан, лиц без граж­данства и иностранных юридических лиц, если иное не предусмотрено федеральным законом».
С учетом такого ясного подхода, закрепленного в законодательстве, решение вопроса об обоснованности рассмотрения отношений, воз­никающих из международной купли-продажи, с «цивилистических» позиций выглядит совершенно однозначно.
Гораздо сложнее было разобраться с проблемой целесообразности формирования отдельной комплексной отрасли, предметом регули­рования которой и были бы указанные отношения. Данный вопрос осложняется еще и такими факторами, как, во-первых, наличие в со-
154
Воспоминания о профессоре М. Я. Кирилловой и «хождении в науку»
ответствующей литературе достаточно запутанного представления относительно самого понятия комплексной отрасли, и, во-вторых, — полное отсутствие ясности по поводу принципов формирования ком­плексной отрасли и ее границ.
Учитывая то обстоятельство, что само понятие комплексной отрасли права может осмысливаться по-разному (по мнению М. Д. Шаргород­ского, система права подразделяется на основные отрасли и комплекс­ные в зависимости от характера связи предмета и метода регулирования1; с точки зрения В. С. Тадевосяна весь правовой массив может быть сведен к комплексным отраслям права2; С. С. Алексеев считает, что нормы комплексной отрасли имеют двойную принадлежность: входя в комп­лексные образования, юридические нормы остаются в составе основных отраслей; во вторичную структуру они входят, будучи нормами, напри­мер, гражданского, административного, трудового права и других отрас­лей права3), стоит отметить, что рассуждения на эту тему имеют смысл в том случае, если брать за основу традиционные, устоявшиеся в науке критерии формирования отраслей права: специфически однородная группа отношений и соответствующие ей методы, принципы и т.д.
Речь идет о различных критериях, что и вносит путаницу и неоп­ределенность в понимание данной проблемы. Как справедливо от­мечалось в литературе, выделение определенного правового массива в самостоятельную отрасль должно иметь определенные объективные предпосылки: «По своим внутренним взаимосвязям отрасль права определяется единством, выделяющимся из целого (внутри целого) в силу объективных специфических черт. Если таковых черт нет, то, естественно, нет и оснований видеть в том или другом объединении явлений или процессов отрасль их системы»4. Существуют ли такие объективные признаки у совокупности правовых норм, регулирующих те или иные стороны внешнеторговых сделок? К подобным объектив­ным признакам в науке принято относить прежде всего регулируемые отношения, подпадающие под действие соответствующих норм права.
Однако в литературе, как нам представляется, не уделялось доста­точного внимания детальному рассмотрению характера указанных
1
См.: Шаргородский М. Д., Иоффе О. С. О системе советского права // Советское
государство и право. 1957. № 6. С. 103.
2
См.: Тадевосян B. C. Некоторые вопросы системы советского права // Советское
государство и право. 1956. № 8. С. 105.
3
См.: Алексеев С. С. Теория права. М. : БЕК, 1993. С. 110.
4
Красавчиков О. А. Советская наука гражданского права (понятие, предмет, состав
и система). Свердловск, 1961. С. 262.
155
С. Г. Ким
отношений. Как правило, для их характеристики в основном использу­ются два признака. Первый — исполнение, помимо норм гражданского права, так же и требований, установленных валютным, таможенным и иным специальным законодательством. Второй — указание на связь такого договора с территорией иностранного государства.
В связи с этим возникает вопрос: создает ли наличие этих двух при­знаков такое качественное своеобразие данного отношения, которое позволяло бы утверждать, что договор международной купли-продажи товаров настолько утратил свою гражданско-правовую природу, что может быть должным образом урегулирован только в рамках иной, комплексной, отрасли? И означает ли это, что появился иной спе­цифически однородный предмет регулирования, оправдывающий формирование новой отрасли права?
Некоторые авторы положительно отвечают на данный вопрос: «Применение норм различной отраслевой принадлежности при ре­гулировании внешнеэкономической операции не означает, что предмет регулирования — внешнеэкономическая операция — является чем-то разнородным. Напротив, этот предмет сам по себе един. …Налицо некоторое противоречие между единством предмета регулирования и включенностью регламентирующих его и тесно взаимодействующих норм в разные отрасли права»1. С таким подходом тогда мы предпоч­ли не согласиться. При внимательном и непредвзятом рассмотрении характера отношений, возникающих из такого договора, становится ясно, что предмет регулирования не то чтобы однороден, он как раз­таки предельно разнороден.
Если в качестве примера внешнеэкономической операции рассмот­реть процесс исполнения договора международной купли-продажи то­варов, то можно установить, что в связи с ним между сторонами возник целый комплекс разнородных (с точки зрения применяемого права) отношений. Во-первых, возникает ряд обязательств, установленных гражданским правом: по передаче покупателю товара, документов, относящихся к нему, и титула на товар. Во-вторых, для надлежащего выполнения указанных обязанностей сторонам необходимо выполнить ряд обязанностей, установленных таможенным, валютным, админист­ративным и иным законодательством. Но указанные, в данном случае «попутные» отрасли, регулируют фискальные отношения, отноше­ния в сфере экономической безопасности, валютного контроля и т.д.
1
Зыкин И. С. Договор во внешнеэкономической деятельности. М. : Междунар.
отношения, 1990. С. 28–29.
156
Воспоминания о профессоре М. Я. Кирилловой и «хождении в науку»
То есть, предметом регулирования таможенного права, равно как и административного, валютного и пр. является какая-то «попутная» или смежная, если можно так выразиться, часть отношений, возник­ших в связи с внешнеэкономической сделкой. При этом у каждой отрасли имеется четко определяемая, исключительно своя область регулирования. Где в таком случае упомянутые авторы нашли единство предмета регулирования, остается не совсем понятным.
Таким образом, мы приходим к пониманию, что предмет регули­рования внешнеторговой операции не является единым. И необхо­димость для сторон вступать в отношения с таможенными и адми­нистративными органами в процессе исполнения своих договорных обязанностей никоим образом не влияет на гражданско-правовую при­роду обязательств по передаче товара, документов и права собствен­ности на него. На основании изложенного можно прийти к выводу, что в настоящий момент гражданско-правовой механизм регулирования внешнеэкономических сделок вполне пригоден для удовлетворения потребностей имущественного оборота в этой сфере. В рамках про­цесса исполнения сторонами договора международной купли-продажи можно выделить очень разнородные отношения, каждое из которых регулируется нормами соответствующей отрасли, причем, как следует из упомянутого, представляется возможным провести четкую грань между сферами действия норм каждой отрасли права и решить про­блему их функционального взаимодействия.
В силу этого в настоящий момент следует признать комплексность регулирования указанных отношений, но представляется необосно­ванным говорить о наличии качественно своеобразного предмета ре­гулирования, который обосновал бы необходимость существования отдельной, комплексной отрасли, внешнеэкономического или вне­шнеторгового права.
Кроме того, помимо особого предмета регулирования отрасль долж­на также характеризоваться и другими системообразующими признака­ми, хотя такой подход к признакам отрасли и является спорным в науке. Речь в данном случае идет о методе и принципах правового регулиро­вания. Коль скоро регламентация отношений, возникающих в связи с исполнением внешнеторгового договора, осуществляется отраслями, которым присущи существенно различающиеся методы регулирования, например, метод гражданско-правового регулирования и метод адми­нистративно-правового регулирования, разработка на их базе какого-то единого метода, который совместил бы их характерные черты, выглядит довольно сложной, если не сказать бесполезной, задачей.
157
С. Г. Ким
Вышеизложенные рассуждения относительно обоснованности или необоснованности существования комплексных отраслей еще раз до­казывают нецелесообразность строгой отраслевой дифференциации. Ее наличие вызывает к жизни подобные околонаучные изыскания, которые годны только на то, чтобы поупражняться в юридической схо­ластике всем заинтересованным лицам. И это еще полбеды. В наших реалиях строгая отраслевая дифференциация принесла еще больше вреда, поскольку как раз таки сам комплексный характер регулиро­вания не нашел должного отражения ни в организации образователь­ного процесса, ни в формировании специальных учебных программ и специальных курсов.
Вывод о необоснованности, на наш взгляд, формирования комп­лексной отрасли — внешнеэкономического права не должен приводить к игнорированию комплексного характера правового регулирования, а, следовательно, и комплексного анализа внешнеторговых договоров. Именно в этот момент и проявились такие незаменимые для научно­го руководителя качества Марии Яковлевны, как умение по-новому оценить проблему, творчески подойти к ее решению и своего рода «научная» гибкость.
Особенность отношений, возникающих из договоров междуна­родной купли-продажи, состоит также и в наличии специфических обязанностей у его контрагентов. Речь идет об обязанностях по полу­чению экспортно-импортных лицензий, квот, таможенной очистке и т.п. Многолетняя договорная практика в этой сфере состоит в том, что указанные обязанности прямо включаются в соответствующий договор и возлагаются на какую-либо из сторон в зависимости от кон­кретной ситуации.
Вот здесь и обозначился еще один негативный момент отраслево­го деления права. Как справедливо отмечал О. Н. Садиков, «вопрос о воздействии на договоры в области международных хозяйственных связей норм других отраслей права, их взаимодействие с граждан­ско-правовыми нормами разработан в советской науке, к сожале­нию, недостаточно»1. Данная цитата актуальна и на сегодняшний день. В этой ситуации возможны два пути: первый — самый целесообразный и эффективный — отказаться от отраслевой дифференциации вообще; второй — сохранить ее и продолжать бесполезные (с точки зрения сложившейся практики) околонаучные изыскания на эту тему.
1
Садиков О. Н. Гражданское право и регулирование внешнеэкономических связей
СССР // Советское государство и право. 1986. № 11. С. 17.
158
Воспоминания о профессоре М. Я. Кирилловой и «хождении в науку»
Первый путь фактически означал ниспровержение вековых устоев нашей теории права и, по этой причине, Мария Яковлевна настоя­тельно не рекомендовала по нему идти, поскольку это было чре­вато труднопрогнозируемыми последствиями в процессе защиты работы.
Второй путь был более трудоемкий, но гораздо менее радикальный и силу этого имел гораздо более высокие шансы на успех. Суть его состояла, грубо говоря, в «заталкивании» специфических условий внешнеторговых договоров в цивилистическое ложе. Коль скоро эти условия объективны и нет никакой возможности их проигнорировать, необходимо было приспособить их под метод регулирования «чужерод­ной» отрасли права, коим для административного права (таможенное, валютное и т.д.) является право гражданское.
Именно в этой ситуации Мария Яковлевна проявила умение неор­динарно подойти к решению незнакомой проблемы и свою открытость новым идеям и предложениям. Очень важной находкой в данном слу­чае можно считать предложенную (по образному выражению Марии Яковлевны) «гражданско-правовую интерпретацию» специфических условий внешнеторговых договоров, их корректное интегрирование в договор с точки зрения теории гражданского права.
Прежде всего необходимо было определиться с субъектным соста­вом этих обязательств, классифицировать эти условия в соответствии с теорией и определиться с последствиями наших научных «манипу­ляций». Казалось бы, какое практическое значение имеет тот факт, что в чисто цивилистическом инструменте присутствуют обязанности из «чужеродной» отрасли права? Но при внимательном рассмотрении оказывается, что значение и последствия гражданско-правовой интер­претации административных (таможенных, валютных и т.д.) обязан­ностей очень существенны. В рамках данной концепции контрагент несет гражданско-правовую ответственность не только за собственные действия (или действия уполномоченных им лиц), но и за действия административных органов (соответствующие государственные орга­ны — таможня, банки и т.д.). Причем отношения этих органов с субъ­ектами договора вертикально-императивные, они непосредственно влияют на возможность исполнения договора, не являясь при этом субъектом обязательственного правоотношения. Они являются лицом, деятельность которого ни в коей мере не подконтрольна контрагентам. Причем данный случай не является разновидностью ответственности за действия третьих лиц (по смыслу ст. 403 ГК РФ), ни действием об­стоятельств непреодолимой силы.
159
С. Г. Ким
Другое дело, что имущественный характер ответственности, т.е. гражданско-правовой по своей сути, за нарушение специфичес­ких условий внешнеторговых договоров давно и прочно воспринят в практике международной торговли и активно применяется всеми правоприменительными органами, в том числе и международными коммерческими арбитражами, которые в основном и рассматривают подобного рода дела.
Мы в очередной раз сталкиваемся с ситуацией, когда имеет место определенное противоречие между теоретической неопределенностью и абсолютной практической ясностью, что очень характерно для на­шей правовой науки.
Но еще раз повторю мысль, что следование в рамках нашей пра­вовой традиции предполагает необходимость корректного решения подобных чисто теоретических вопросов.
Далее, с учетом того, что мы предлагали гражданско-правовую ин­терпретацию мер административного регулирования внешнеторговой деятельности как договорных условий, необходимо было также опре­делить их характер с точки зрения того, что в науке гражданского права принято подразделять условия договора на существенные, обычные и случайные1. Действующее законодательство не позволяет при обыч­ных обстоятельствах отнести эти условия к разряду существенных. Вряд ли можно назвать их и обычными условиями, так как под ними пони­маются «такие части, которые обыкновенно встречаются в определен­ных договорах, вследствие чего эти пункты предусматриваются диспо­зитивными нормами …»2. Подобные условия, естественно, никакими диспозитивными гражданско-правовыми нормами не предусмотрены, поскольку последние все же в основном посвящены регулированию внутреннего имущественного оборота. Тем более нет оснований назы­вать эти условия случайными, поскольку их отсутствие не безразлично для правового регулирования данных отношений. Правовое значение этих условий таково, что они схожи с обычными условиями, поскольку в обязательном порядке считаются присутствующими в договоре, даже если стороны их специально не оговорили. Их отсутствие восполняется различными путями. Поэтому было принято решение квалифициро­вать их как особые условия внешнеторговых договоров или обычные условия внешнеторговых договоров.
1
См.: Новицкий И. Б., Лунц Л. А. Общее учение об обязательстве. М. : Госюриздат,
1950. С. 148.
2
Там же. С. 148
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]