Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Победитель. Созидатель. Учитель памяти профессора Марии Яковлевны Кирилловой. Сборник статей
.pdf
Договоры поставки в сфере обеспечения государственных и муниципальных нужд
и безвозвратно гражданами и юридическими лицами, в том числе
иностранными гражданами и иностранными юридическими лицами,
а также международными организациями, получившими право на предоставление грантов на территории Российской Федерации в порядке,
установленном законодательством Российской Федерации, субсидий
(грантов), предоставляемых на конкурсной основе из соответствующих
бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, если условиями, определенными грантодателями, не установлено иное;
б) в качестве исполнителя (поставщика) по контракту в случае привлечения на основании договора в ходе исполнения данного контракта
иных лиц для поставки товара, выполнения работы или оказания услуги, необходимых для исполнения предусмотренных контрактом обязательств данного предприятия, за исключением случаев исполнения
предприятием контракта, заключенного в соответствии с пунктом 2
части 1 статьи 93 Федерального закона от 5 апреля 2013 г. № 44-ФЗ;
в) без привлечения средств соответствующих бюджетов бюджетной
системы Российской Федерации.
Правовой режим договоров (контрактов) на поставку товаров для государственных (муниципальных) нужд, заключаемых в специально
установленных случаях, определяется в основном общими правилами
о договоре поставки (ст. 506–522 ГК РФ), а также немногочисленными
специальными правилами, установленными в отношении этих договоров. Часть этих правил сосредоточена в Федеральном законе от 18 июля
2011 г. № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами
юридических лиц».
На договоры (контракты) на поставку товаров для государственных
(муниципальных) нужд, заключаемые в специально установленных
случаях, не распространяются положения, установленные непосредственно в отношении государственных (муниципальных) контрактов
на поставку товаров для государственных (муниципальных) нужд или
заключаемых в соответствии с указанными контрактами договоров
поставки товаров для государственных (муниципальных) нужд.
А. В. Мертвищев
А. В. Мертвищев
НАТУРАЛЬНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА
В КОНТЕКСТЕ РЕФОРМЫ
ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА:
ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ ИТОГИ
Мне посчастливилось учиться у Марии Яковлевны Кирилловой,
и конспекты ее лекций по жилищному праву я храню до сих пор. Несмотря на то, что текст закона после этого неоднократно менялся, эти
записи не теряют своей актуальности, поскольку Мария Яковлевна
учила не закону, а Праву. Она подробно, обстоятельно и при этом
удивительно просто рассказывала о самых сложных юридических конструкциях и самых запутанных положениях закона. Студенты, у которых она вела занятия, знали предмет лучше всех на курсе, а студенты,
у которых она не преподавала, пропускали свои семинары, чтобы посетить ее пары. Спрашивая, была очень и очень требовательна. Мария
Яковлевна была выдающимся педагогом. То, что после поступления
на кафедру я несколько лет работал рядом с ней, — большая удача
и честь для меня.
Когда в конце 2000-х я начал изучать проблематику натуральных
обязательств, автореферат кандидатской диссертация Марии Яковлевны1 был одной из первых работ, которые я прочел по этой теме.
Поэтому в статье, посвященной памяти Марии Яковлевны, отдавая
должное ее вкладу в разработку конструкции исковой давности, хотелось бы вновь обратиться именно к вопросу obligationes naturales.
Концепцией развития гражданского законодательства, одобренной
решением Совета по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства при Президенте РФ от 7 октября 2009 г.2, а также
1
См.: Кириллова М. Я. Исковая давность по советскому гражданскому праву : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1952. См. также: Кирилова М. Я., Крашенин-
ников П. В. Сроки в гражданском праве. Исковая давность. М. : Статут, 2006.
2
См.: Концепция развития гражданского законодательства // Вестник ВАС РФ.
2009. № 11.
132
Натуральные обязательства в контексте реформы гражданского права
проектом федерального закона о внесении изменений в ГК РФ1,
предусматривалось, в числе прочего, и дополнение ГК РФ общими положениями о натуральных обязательствах (в частности, гл. 21
ст. 308.3 «Натуральное обязательство»). Однако при последующем
обсуждении текста проекта в Государственной Думе РФ положения
о натуральных обязательствах были исключены и в окончательный
текст закона не попали2.
Вместе с тем отдельные идеи, касающиеся натуральных обязательств, заложенные в концепции, были в конечном итоге в том или
ином виде реализованы в законе, а также нашли свое отражение в судебной практике. Кроме того, натуральные обязательства по-прежнему вызывают интерес со стороны исследователей3. В связи с этим
представляется, что указанная проблематика вовсе не исчерпала себя,
напротив, изучение конструкции натуральных обязательств может быть
не только интересным, но и весьма плодотворным.
В настоящей статье мы постараемся проанализировать предлагаемые, а также внесенные в законодательство изменения, а также
сформулированные в последнее время в судебной практике (в пер-
1
См.: Проект федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации, отдельные законодательные акты Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных законодательных актов
(положений законодательных актов) Российской Федерации» (в ред., предлагаемой
к принятию Государственной Думой Федерального Собрания РФ во II чтении). URL:
https://sozd.duma.gov.ru/bill/47538-6.
2
См.: Федеральный закон от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть
первую Гражданского кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2015. № 10. Ст. 1412.
3
Обзор основных работ отечественных авторов, вышедших до 2014 г. см., например: Мертвищев А. В. Натуральные обязательства в российском гражданском праве.
М. : Проспект, 2015. Среди работ, опубликованных после 2014 г., стоит отметить
монографию Е. С. Болычевской, написанную на основе диссертации автора (см.: Бо-
лычевская Е. С. Натуральные обязательства в гражданском праве. М. : Юрлитинформ,
2017), а также цикл статей Л. Ю. Василевской (см.: Залог и натуральное обязательство:
общее и особенное в правовых конструкциях // Юридический мир. 2015 № 6. С. 54–58,
Понятие, виды и основания возникновения натуральных обязательств в германском
праве // Закон. 2016. № 4. С. 144–154; Залог как способ обеспечения исполнения натуральных обязательств // Российский юридический журнал. 2016. № 2. С. 114–124;
Предотвращение потерь кредитора в натуральном обязательстве // Пролог: журнал
о праве. 2016. № 3. С. 23–28). См. также: Ли И. С. Применение концепции натуральных
обязательств к алеаторным сделкам // Законодательство. 2014. № 10. С. 32–38; Люд-
виг С. Д. Категория «натуральные обязательства» в гражданском праве // Экономика.
Право. Общество. 2016. № 4. С. 40–44; Пушкина А. В. Обязательства, не обеспеченные
судебной защитой // Евразийский юридический журнал. 2018. № 9. С. 309–313; Да-
вудов Д. А. Правовая природа натуральных обязательств // Правовая парадигма. 2020.
Т. 19. № 1. С. 102–107.
133
А. В. Мертвищев
вую очередь, Верховного Суда РФ) правовые позиции, касающиеся
obligationes naturales1.
И в первую очередь, разумеется, стоит сказать про саму статью
«Натуральное обязательство» (ст. 308.3 в проекте федерального закона
№ 47538-62).
Следует отметить, что предлагаемое разработчиками законодательное определение натурального обязательства («Натуральным признается обязательство, по которому требование кредитора не подлежит
судебной защите» — п. 1 ст. 308.3) не было вполне точным, хотя обычно
при характеристике натуральных обязательств в литературе говорится
именно об отсутствии у кредитора права на судебную защиту (или даже
права на иск)3.
С одной стороны, при нарушении натурального обязательства
у кредитора отсутствует не просто право на судебную защиту, а право
на применение любых мер государственного принуждения к должнику
(в частности, со стороны не только суда, но и службы судебных приставов4, что не может быть отождествлено с реализацией кредитором
права на судебную защиту, так как, строго говоря, исполнительное
производство не является стадией гражданского (арбитражного) процесса5), а также принуждения со стороны иных лиц, уполномоченных
государством на выполнение данной публичной функции (например,
работодателя должника; банка, в котором у должника открыт счет).
С другой стороны, право на защиту не ограничивается возможностью применения мер государственного принуждения, это лишь
1
Разумеется, в первую очередь с учетом объема, приводимые автором тезисы и примеры направлены не на исчерпывающее описание рассматриваемой проблема, а на то,
чтобы проиллюстрировать общее направление развития законодательства и практики
по интересующему нас вопросу.
2
В действующей редакции закона ст. 308.3 посвящена защите прав кредитора по обязательству, однако в настоящей статье для того, чтобы не делать каждый раз оговорки
о том, что речь идет про законопроект, а не про действующую норму, под ст. 308.3 будет
пониматься именно норма, в которой говорится о натуральных обязательствах.
3
Подробный перечень литературы по данному вопросу см.: Мертвищев А. В. Натуральные обязательства в российском гражданском праве. С. 28, сн. 2.
4
В том числе на основании исполнительных документов, выданных несудебными
юрисдикционными органами (нотариусами, судебными приставами-исполнителями,
уполномоченными по правам потребителей финансовых услуг и пр.).
5
См., например: Юков М. К. Самостоятельность норм, регулирующих исполнитель-
ное производство // Научные труды Свердловского юридического института. Вып. 40.
Свердловск, 1975; Шерстюк В. М. Система советского гражданского процессуального
права. М., 1989; Валеев Д. Х. Процессуальное положение лиц, участвующих в исполни-
тельном производстве : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2009.
134
Натуральные обязательства в контексте реформы гражданского права
одно из его правомочий1, у кредитора по натуральному обязательству
отсутствует право и на применение мер негосударственного принужде-
ния — безакцептное списание, зачет, удержание и др.
Учитывая, что неюрисдикционная форма защиты зачастую гораздо
более удобна для управомоченного субъекта (позволяет реализовать
свое право на защиту быстрее и дешевле, чем при обращении в суд
или иной юрисдикционный орган), сохранение у кредитора возможности получить удовлетворение по натуральному обязательству за счет
собственных действий (помимо или против воли должника) выглядит
достаточно странно — совершенно очевидно, что право должно стимулировать участников оборота к наиболее эффективным действиям.
Стоит отметить, что натуральное обязательство определяется именно
как непринудительное, «востребование которого в правовом порядке
невозможно», в Гражданском кодексе Нидерландов2, взятом, во многом,
разработчиками Концепции развития гражданского законодательства
в качестве образца при реформировании положений об обязательствах.
Недопустимость односторонней реализации требования в ходе реформы установлена в качестве общего правила для задавненных требований (ст. 199 ГК РФ в редакции Федерального закона от 7 мая 2013 г.
№ 100-ФЗ). Однако положения п. 1 ст. 1062 ГК РФ («требования граждан
и юридических лиц, связанные с организацией игр и пари или с участием
в них, не подлежат судебной защите…») скорректированы не были, хотя
очевидно, что правовой режим реализации требований из натуральных
обязательств в обоих этих случаях должен быть одинаковым.
Закрепление в законодательстве определения натурального обязательства как обязательства непринудительного, позволило бы разрешить указанное противоречие, тогда как определение натурального
обязательства как обязательства, не подлежащего судебной защите
(как это предлагалось в проекте ст. 308.3), по всей видимости, сохранило бы неопределенность в понимании того, доступны ли какие-либо
способы защиты для кредитора по obligatio naturalis.
В ст. 308.3 планировалось также указать, что исполнение по натуральному обязательству не может быть истребовано должником.
Данный признак является определяющим при характеристике натурального обязательства, в связи с чем его закрепление (наряду с определением понятия натурального обязательства) выглядит вполне
1
См.: Грибанов В. П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав // Осу-
ществление и защита гражданских прав. М. : Статут, 2001. С. 107.
2
См.: Гражданский кодекс Нидерландов. Кн. 2, 3, 5, 6 и 7. Лейден, 2000. С. 281.
135
А. В. Мертвищев
логичным для формирования единообразного понимания правового
режима obligationes naturales. Аналогичное правило уже установлено
для задавненных требований (п. 2 ст. 1109 ГК РФ), и подтверждение
того, что оно справедливо для всех случаев натуральных обязательств
можно было только поддержать.
Указание на то, что основания возникновения натуральных обязательств, а также условия и порядок отказа кредитору в судебной защите
его требования определяются ГК РФ и иными законами, возможно,
было излишним. Цель его установления, очевидно, заключалась в том,
что непринудительность требования не может быть установлена соглашением сторон. Вместе с тем соглашение об отказе от осуществления
права на защиту не влечет прекращение данного права (но вполне может стать основанием для привлечения к гражданско-правовой ответственно-сти лица, которое данное обязательство нарушило), а значит,
не влечет и возникновения натурального обязательства, а соглашение
об отказе от права на защиту вполне может быть квалифицировано как
умаляющее правоспособность, что влечет его недействительность (п. 2
ст. 22 ГК РФ).
Наибольший интерес, однако, представляло положение о том, что
требование кредитора по натуральному обязательству может быть
признано подлежащим судебной защите в случаях, предусмотренных
законом или договором (п. 3 ст. 308.3).
И если о придании натуральным обязательствам исковой силы
на основании закона, по всей видимости, говорилось в связи с формулировкой ст. 1062 ГК РФ, предусматривающей, что требования,
связанные с участием в играх и пари, могут быть защищены в суде
в установленных случаях1, то указание на то, что непринудительные
требования могут стать исковыми, в отличие от всех ранее рассмотренных положений являлось безусловной новеллой.
Вероятно, закрепление положений о натуральных обязательствах
преследовало цель зафиксировать именно данное правило. Неслучайно
В. В. Витрянский, комментируя то обстоятельство, что положения
о натуральных обязательствах были исключены из законопроекта,
высказывает сожаление, в первую очередь, именно в связи с тем, что
в кодексе не была закреплена возможность преобразовывать по согла-
1
Следует отметить, что называть такие требования натуральными, но при этом обеспеченными судебной защитой, не вполне корректно, так как эти случаи либо не предполагают возникновения натурального обязательства, либо обязательства вообще.
См. подробнее: Мертвищев А. В. Натуральные обязательства в российском гражданском
праве. С. 78–82, 129–130.
136
Натуральные обязательства в контексте реформы гражданского права
шению сторон натуральные обязательства в исковые (как это предусмотрено в Гражданском кодексе Нидерландов)1.
Аналогичный правовой эффект («восстановление» свойства принудительности) можно найти в норме, посвященной признанию долга
после истечения срока исковой давности. В соответствии с новой редакцией п. 2 ст. 206 ГК РФ2 в данном случае течение исковой давности
начинается заново, то есть потенциально натуральное обязательство
вновь становится принудительным (см. также п. 21 Постановления
Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса РФ об исковой давности»).
Эта норма, внесенная в ГК РФ в ходе реформы, могла бы получить
логичное продолжение и развитие в п. 3 ст. 308.3 ГК РФ. Отличие
состояло бы в сфере применения (в одном случае — только задавненные требования, в другом — все случаи натуральных обязательств)
и механизме реализации законоположения (односторонние действия
должника и соглашение должника и кредитора).
Стоит отметить, что предлагаемые разработчиками положения о натуральных обязательствах (ст. 308.3) по большей части сводились к законодательному закреплению доктринального понятия obligatio naturalis
(равно как и, например, аналогичные нормы, посвященные альтернативным и факультативным обязательствам). В установлении законодательной дефиниции, разумеется, нет ничего плохого, вместе с тем,
реформа могла стать отличной возможностью для того, чтобы попытаться создать единую правовую конструкцию натурального обязательства,
сформулировать общие положения для всех (хотя и немногочисленных)
их видов, касающиеся динамики obligationes naturales (особенностей их
возникновения, изменения и прекращения) и их обеспечения. Однако
в связи с отсутствием, прежде всего на доктринальном уровне, целостного представления о понятии, природе натурального обязательства, его
признаках, в проекте весь этот потенциал реализован не был.
Этими же причинами, а вовсе не отсутствием необходимости введения норм о натуральных обязательствах было продиктовано, по всей
видимости, и решение законодателя о невключении норм об obligationes
naturales в текст закона3.
1
См.: Витрянский В. В. Реформа российского гражданского законодательства: про-
межуточные итоги. 2-е изд., испр. и доп. М. : Статут, 2018. С. 254–255.
2
Пункт 2 введен Федеральным законом от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ.
3
См.: Василевская Л. Ю. Понятие, виды и основания возникновения натуральных
обязательств в германском праве // Закон. 2016. № 4. С. 144 и далее.
137
А. В. Мертвищев
Обращаясь к вопросу об изменении случаев, относимых законодателем к основаниям натуральных обязательств, следует в первую
очередь отметить, что лишение кредитора права на защиту является
санкцией за не одобряемое правопорядком поведение1. При этом кон-
струкция натурального обязательства часто используется для «легализации» отношений, ранее не признаваемых правопорядком, когда отказ
в юридическом признании тех или иных действий перестает устраивать
оборот — так было с обязательствами подвластных, обязательствами
из неформальных сделок, а также из игр и пари. Похожий путь проходят в современном отечественном праве обязательства из соглашений
об установлении «гонораров успеха», т.е. об оплате услуг, поставленной
в зависимость от действия или решения государственного органа или
третьих лиц.
Поскольку запрет соглашений об оплате за результат был сформулирован Конституционным Судом РФ в Постановлении от 23 января
2007 г. № 1-П2, как общее правило (хотя и обсуждался в контексте
соглашений об оплате юридических (представительских) услуг в целях
исключения возможного влияния представителей на суды или иные
государственные органы), в качестве наиболее убедительной причины
лишения таких соглашений принудительной силы следует назвать
нарушение ими принципа эквивалентности произведенных исполнителем затрат и полученного заказчиком, так как он зависит не от исполнителя, а от третьих лиц, что сближает соглашения о гонорарах успеха
с обязательствами из игры и позволяет говорить о них (как и об игровых обязательствах) в целом как о нежелательных для оборота.
Однако данные основания натуральных обязательств в законе закреплены не были, в связи с чем в судебной практике, ориентирующейся на сформулированный Конституционным Судом РФ запрет,
долгое время преобладала позиция не о непринудительности таких соглашений, а об их недействительности. При этом стоит отметить явную
1
См.: Бронштейн Н. И. Натуральные обязательства в современных правовых системах // Вестник права. 1904. № 4. С. 202–204; Азаревич Д. Система римского права
(университетский курс). В 2 т. Т. II. Ч. 1. Варшава : Типография М. Земневич, 1888. С. 68,
Гамбаров Ю. С. Гражданское право. Общая часть. CПб. : Тип. М. М. Стасюлевича, 1911.
С. 712. Более подробно см.: Мертвищев А. В. Натуральные обязательства в российском
гражданском праве. С. 50–67.
2
См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 23 января 2007 г. № 1-П
«По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 779 и пункта 1
статьи 781 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами общества
с ограниченной ответственностью «Агентство корпоративной безопасности» и гражданина В. В. Макеева» // СЗ РФ. 2007. № 6. Ст. 828.
138
Натуральные обязательства в контексте реформы гражданского права
общую тенденцию к узаконению гонораров успеха в сфере оказания
юридических услуг, в частности, закрепление в процессуальном законодательстве групповых (коллективных) исков, существующих именно
за счет возможности установления платы за результат разбирательства
(см. гл. 28.2 АПК РФ1), установление в Законе «О защите прав потребителей» от 7 февраля 1992 г. № 2300-12, возможности взыскания части
штрафа за нарушение законодательства о защите прав потребителей
в пользу общественных объединений потребителей (ст. 13), наличие
переменной части в сумме вознаграждения арбитражному управляющему, поставленной в зависимость в том числе от результатов его
работы (ст. 20.6 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ
«О несостоятельности (банкротстве)»3).
В данной связи стоит отметить изменения, недавно внесенные в законодательство об адвокатуре, которые допускают включение в соглашение об оказании юридической помощи условия, согласно которому
размер выплаты доверителем вознаграждения ставится в зависимость
от результата оказания адвокатом юридической помощи (п. 4.1 ст. 25
Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре»)4.
Хотя вопрос относительно этого вида соглашений о гонорарах успеха
и не был решен комплексно (такие соглашения по-прежнему не допускаются для уголовных дел и дел об административных правонарушениях,
а также для юридической помощи, оказываемой лицами, не обладающими статусом адвоката), данное законодательное решение вполне следует
указанной тенденции. Одновременно стоит отметить и общее изменение
судебной практики по вопросу взыскания гонораров успехов в последнее
время — позиция, изложенная в Постановлении Конституционного
Суда РФ от 23 января 2007 г. № 1-П, фактически не применяется5.
Для правовой традиции в целом характерна ситуация, когда те
или иные сделки на разных исторических этапах или в различных
правопорядках признаются либо недействительными сделками, либо
основаниями возникновения натуральных обязательств. Нередки слу-
1
Введена Федеральным законом от 19 июля 2009 г. № 205-ФЗ «О внесении измене-
ний в отдельные законодательные акты Российской Федерации».
2
См.: СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 140.
3
См.: СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.
4
См.: Федеральный закон от 2 декабря 2019 г. № 400-ФЗ «О внесении изменений
в Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».
5
См.: Яковлева О. Новое в законодательстве об адвокатах и адвокатуре // Трудовое
право. 2020. № 2. С. 5–13; Васильева А. А. «Гонорар успеха» в договоре возмездного
оказания юридических услуг // Вестник арбитражной практики. 2020. № 3. С. 57–63.
139
А. В. Мертвищев
чаи придания им принудительной силы. В рассматриваемом случае
соглашения о гонорарах успеха основаниями натуральных обязательств
в отечественной практике так и не стали — этот промежуточный (и, заметим, достаточно логичный) этап в их историческом развитии был
пропущен.
Другая норма, позволяющая сделать вывод о расширении перечня
натуральных обязательств, — ч. 6 ст. 14 Федерального закона от 31 июля
2020 г. № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте
и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»1, в соответствии с которой требования, связанные
с обладанием цифровой валютой, подлежат судебной защите только
при условии раскрытия информации об обладании этим активом или
сделках с ним в установленном порядке.
И данный пример также подтверждает тезис о том, что лишение
требования принудительной силы является публично-правовой санкцией за неодобряемое, нежелательное поведение.
Учитывая общее достаточно настороженное отношение отечественного законодателя и государственных органов2 к криптовалютам,
такое решение представляется достаточно взвешенным — сделки
с ними не запрещаются, однако и в качестве полноценных юридических фактов не признаются. В данной ситуации конструкция натурального обязательства является очень удачным инструментом их
постепенной легализации, и такое законодательное решение стоит
только приветствовать.
Перечень случаев, которые также можно отнести к основаниям
натуральных обязательств, может быть расширен и далее. Ранее мы
высказывались о возможности распространения данного правового
режима на сделки несовершеннолетних и лиц, обладающих неполной
правоспособностью3. Весьма убедительно предложение Е. А. Ивановой
о необходимости квалификации в качестве оснований натуральных
обязательств неюрисдикционных процессуальных соглашений4. Существуют обоснованные мнения о том, что натуральным может быть
признан долг наследодателя, превышающий стоимость наследствен-
1
См.: СЗ РФ. 2020. № 31 (ч. 1). Ст. 5018.
2
См., например: Филиппов А. Е. Отдельные правовые аспекты регулирования оборота
цифровых активов в России и за рубежом // Арбитражные споры. 2018. № 4. С. 85–91.
3
См.: Мертвищев А. В. Натуральные обязательства в российском гражданском
праве. С. 65–66.
4
См.: Иванова Е. А. Соглашения в сфере гражданской юрисдикции: процессуально-
правовой аспект. М. : Статут, 2020. С. 60.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]