Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Победитель. Созидатель. Учитель памяти профессора Марии Яковлевны Кирилловой. Сборник статей
.pdf
Усиление гуманизации гражданского законодательства РФ
В настоящее время достаточно остро стоит проблема обеспечения
прав и свобод человека и гражданина, проявления уважения к человеку, защите его чести, доброго имени и достоинства. Обозначенная
проблема находится в общем контексте осмысления идеи гуманизма,
которая, несмотря на всю ее многогранность, в сущности, имеет в виду
одно — ценность личности человека, что нередко кратко обозначается
как «персоноцентризм».
Построение правового государства в Российской Федерации, безусловно, должно опираться на идею о том, что личность провозглашается в качестве «высшей ценности государства», как отражено в ст. 2
Конституции РФ. Эту идею полезным было бы закрепить в отдельной
статье Гражданского кодекса РФ с учетом специфики гражданскоправовой сферы, также как это сделано в ряде аналогичных кодифицированных законов зарубежных государств.
В зарубежной и отечественной философской, социологической
литературе, а также в работах по общетеоретическому правоведению
очень большое внимание уделяется идеям гуманизма. Последние,
безусловно, должны выступать в качестве своего рода индикатора
современного реформирования гражданского законодательства Российской Федерации, формирования основных тенденций его дальнейшего развития.
И здесь, прежде всего, необходимо обратить внимание на идею
гуманизации правового регулирования отношений собственности,
гражданского оборота, лежащих в основе любой социально-экономической системы общества, обусловливающих его политическую,
правовую «надстройку» и выступающих в качестве важнейшей формы
удовлетворения материальных потребностей граждан, обеспечения
научно-технического и иного развития общества. В этом контексте
можно, в частности, обратить внимание на изменение, касающееся
положения о порядке исчисления срока исковой давности (п. 1 ст. 200
ГК РФ). В соответствии с п. 2 ст. 196 ГК РФ срок исковой давности
не может превышать десяти лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен. Данная законодательная новелла,
безусловно, направлена на укрепление отношений собственности,
гражданского оборота, обеспечение прав и законных интересов добросовестного приобретателя объекта собственности, приобретшего его
более десяти лет назад, от притязаний иных лиц, чьи права и законные
интересы при этом могли быть ранее нарушены.
Важная тенденция, направленная на обеспечение стабильности
гражданского оборота, укрепление правоприменительной практики,
41
М. Н. Семякин
связана с появлением новых законоположений, предусматривающих круг гражданских отношений, на которые могут распространять
свое действие общие положения об обязательствах. В этом контексте
гуманистическую направленность имеют новые положения, сформулированные в ст. 307.1 ГК РФ, в которой в качестве общего правила
выступает нормативное установление о том, что к обязательствам,
возникшим из договора (договорным обязательствам), общие положения об обязательствах применяются, если иное не предусмотрено
правилами об отдельных видах договоров, а при отсутствии таких
специальных правил — общие положения о договоре.
Общие положения об обязательствах, поскольку иное не установлено Гражданским кодексом РФ, иными законами или не вытекает
из существа соответствующих отношений, могут применяться также
к требованиям, возникшим из корпоративных отношений, а также связанным с применением последствий недействительности сделки (п. 3
ст. 307.1 ГК РФ).
В этой связи также можно обратить внимание на важное стабилизирующее значение для правоприменительной практики законодательной новеллы, в соответствии с которой соглашение между должником и кредитором об ограничении или запрете уступки требования
по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может
служить основанием для расторжения договора, из которого возникло
это требование, но кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения (п. 3 ст. 388
ГК РФ).
Гуманистический характер в настоящее время придан новой редакции ст. 169 «Недействительность сделки, совершенной с целью,
противной основам правопорядка или нравственности» ГК РФ. Так,
если ранее в качестве последствий недействительности сделок, совершенных с целью, противной основам правопорядка или нравственности, допускалось при наличии установленных законом обстоятельств,
применение конфискационных мер воздействия к правонарушителям,
то в настоящее время, как общее последствие недействительности
(ничтожности) совершения таких сделок, предусмотрено применение
двусторонней реституции (п. 2 ст. 167 ГК РФ), т.е. возвращение обеих
сторон в первоначальное положение (положение, предшествующее
совершению сделки). И только в случаях, предусмотренных законом,
суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное
по таким сделкам сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом (ст. 169 ГК РФ).
42
Усиление гуманизации гражданского законодательства РФ
В этой связи можно также обратить внимание на то, что, если ранее
сделка, противоречащая законодательству, объявлялась ничтожной
со всеми вытекающими отсюда неблагоприятными юридическими
последствиями, то в настоящее время сделка, не соответствующая
требованиям закона или иного нормативного правового акта, по общему правилу признается оспоримой, т.е., если заинтересованная
сторона договора не оспорит такую сделку, то она будет исполняться
как обычная, нормальная сделка (п. 1 ст. 168 ГК РФ).
В контексте проблемы гуманизации гражданского законодательства, безусловно, заслуживает внимания то обстоятельство, что Конституционный Суд РФ постановлением от 27 июня 2012 г. № 15-П
«По делу о проверке конституционности пунктов 1 и 2 статьи 29, пункта 2 статьи 31 и статьи 32 Гражданского кодекса Российской Федерации
в связи с жалобой граждански И. Б. Деловой» признал недействительным ряд норм ГК РФ (взаимосвязанные положения п. 1 и 2 ст. 29,
п. 2 ст. 31 и 32 ГК РФ) «постольку, поскольку в действующей системе
гражданско-правового регулирования не предусматривается возможность дифференциации гражданско-правовых последствий наличия
у гражданина нарушения психических функций при решении вопроса
о признании его недееспособным, соразмерных степени фактического
снижения способности понимать значения своих действий или руководить ими»1. При этом Конституционный Суд РФ указал на то, что
федеральному законодателю надлежит в соответствии с требованиями
Конституции РФ и с учетом названного постановления в установленный срок внести необходимые изменения в действующее гражданско-правовое регулирование в целях наиболее полной защиты прав
и интересов граждан, страдающих психическими расстройствами2.
В целях реализации выше приведенного указания Конституционного Суда РФ новая редакция п. 2 ст. 29 «Признание гражданина
недееспособным» Гражданского кодекса РФ изложена таким образом,
что от имени гражданина, признанного недееспособным, сделки совершает его опекун, учитывая мнение такого гражданина, а при невозможности установления его мнения — с учетом информации о его
предпочтениях, полученной от родителей такого гражданина, его пре-
1
См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2012 г. № 15-П
«По делу о проверке конституционности пунктов 1 и 2 статьи 29, пункта 2 статьи 31
и статьи 32 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки
И. Б. Деловой» (п. 2) // СПС «КонсультантПлюс».
2
См. там же.
43
М. Н. Семякин
жних опекунов, иных лиц, оказывавших такому гражданину услуги
и добросовестно исполнявших свои обязанности.
В целом ряде иных норм, изложенных в новой редакции в порядке
реформирования гражданского законодательства, также достаточно
четко прослеживается тенденция, направленная на его гуманизацию.
Так, ранее судебная практика исходила из жесткого требования о том,
что понесенные потерпевшей стороной убытки, могли быть взысканы судом только те из них и в том объеме, которые удалось детально
подтвердить и доказать, предоставив соответствующие документы,
что практически сделать было во многих случаях достаточно сложно,
и суды по этой причине нередко отказывали кредитору во взыскании
убытков.
В соответствии с новым законоположением суд не может отказать
в удовлетворении требования кредитора о возмещении убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, только на том основании, что размер убытков не может быть
установлен с разумной степенью достоверности. В этом случае размер
подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех
обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства (п. 5
ст. 393 ГК РФ).
Как представляется, по соображениям необходимости обеспечения
справедливости и недопущения случаев недобросовестного обогащения одной стороны за счет другой, законодатель в настоящее время
по общему правилу запрещает начисление процентов на проценты
(сложные проценты) (п. 5 ст. 395 ГК РФ), что ранее на практике вызывало немалые споры.
Новые законоположения в договорной сфере исходят из необходимости отказа от защиты тех участников гражданского оборота, которые
проявили себя как недобросовестные должники (ч. 2 ст. 431 ГК РФ).
Современное гражданско-правовое регулирование исходя из гуманистических соображений обеспечивает необходимую защиту «слабой»
стороны. Так, если сделка совершена гражданином, признанным недееспособным, то, помимо общих правовых последствий недействительности такой сделки, в результате чего наступает двусторонняя
реституция (возвращение сторон в первоначальное положение), закон
предусматривает также дополнительные последствия: дееспособная
сторона обязано, кроме того, возместить другой стороне понесенный
ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была
знать о недееспособности другой стороны (абз. 3 п. 1 ст. 171 ГК РФ).
44
Усиление гуманизации гражданского законодательства РФ
Аналогично, закон предусматривает преимущественную защиту
малолетнего гражданина, совершенная с которым сделка является
ничтожной, вследствие чего подлежат применению правила о двусторонней реституции. Однако, если такая сделка совершена к выгоде
малолетнего, то в интересах этого гражданина она может быть по требованию его родителей, усыновителей или опекуна признана судом
действительной (п. 2 ст. 172 ГК РФ) и т.д.
Важное значение в контексте гуманизации гражданского законодательства имеет включение в круг основных начал гражданского
законодательства такого положения, как добросовестность, которое
выступает в качестве социально-нравственного критерия поведения
не только для участников конкретного гражданского правоотношения,
гражданского оборота в целом, но и для всех субъектов гражданского
права и иных отраслевых правоотношений. По словам известного цивилиста И. Б. Новицкого, «учет в правоприменительной деятельности
принципа добросовестности означает необходимость поиска компромисса между интересами всех участников того или иного гражданского правоотношения, а также их соотнесение с интересами общества
в целом. Как объективное по отношению к субъектам гражданского
права требование «добрая совесть» может предполагать оценку поведения участников гражданского оборота с точки зрения существующих
в данном обществе представлений о честности, порядочности и других
моральных ценностях и учитываться при принятии судом решения»1.
При этом также важен принцип презумпции добросовестности, что
означает то, что поведение любого субъекта гражданского права исходно предполагается как добросовестное, пока в судебном порядке
не доказано иное.
Гражданское законодательство в принципиальном плане не допускает возможность извлечения преимуществ из своего незаконного или
недобросовестного поведения, а также совершения действий в обход
закона (ст. 10 ГК РФ).
В контексте гуманизации и «социализации» гражданского законодательства принципиально значимым является то, что оно придает важное правовое значение таким морально-нравственным, по своей сути,
категориям, как справедливость, разумность, которые имеют не только
философское, социологическое влияние, но и, будучи закрепленными
в законодательстве, приобретают специфическое, правовое смысловое
1
Новицкий И. Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права //
Вестник гражданского права. 2006. № 1(6). С. 124.
45
М. Н. Семякин
значение в форме юридических установлений и, таким образом, играют важную роль как в гносеологии (теории познания) права (в особенности частного), так и в правоприменительной практике в виде
так называемых «оценочных» категорий и понятий. Так, например,
при определении объема (размера) компенсации морального вреда
необходимо учитывать требования разумности и добросовестности,
что предусмотрено в п. 2 ст. 1101 ГК РФ.
Вместе с тем при исследовании тенденций гуманизации гражданского законодательства представляется необходимым обратить внимание, по меньшей мере, на два момента, соответственно, практического
и методологического характера.
Во-первых, с практических позиций в контексте гуманизации гражданского законодательства необходимо обратить внимание на обеспечение должной определенности и стабильности судебной практики,
устранение пробелов, ряда противоречий и коллизий, избыточных
элементов императивности в гражданском законодательстве, что является важнейшим фактором его дальнейшего развития, реализации
закрепленных в нем гуманистических тенденций как мировоззренческой основы современного общества.
Во-вторых, в целом, говоря о гуманизации гражданского законодательства, необходимо учитывать предельные основания данного понятия. Это приобретает особую актуальность в настоящее время, когда
отдельные авторы, используя идеи о социализации и гуманизации
применительно к сфере гражданского законодательства, высказывают
соображения, которые направлены, в конечном счете, на такое радикальное изменение гражданского законодательства, которое влечет,
по существу, трансформацию его частноправовой природы и превращение в своеобразное законодательство по социальному обеспечению
граждан. В частности, сторонники указанного подхода полагают, что
юридические лица «в действительности являются мифом», а коллектив
работников юридического лица выступает как собственник его имущества1; вследствие социализации и гуманизации оно (гражданское
право. — М. С.) «не только становится более социализированным
и гуманным, но и приобретает качества гражданского, но не частного
права России…», а также «будет поощрять отношения между членами
общества на основе солидарности, а не индивидуализма», при котором
1
См.: Богданов Е. В., Богданов Д. Е., Богданова Е. Е. Развитие гражданского права
России. Тенденции, перспективы, проблемы : монография. М. : Юнити-Дана : Закон
и право, 2014. С. 37–38 (автор гл. 1 — Е. В. Богданов).
46
Усиление гуманизации гражданского законодательства РФ
«в обществе действуют центробежные силы», раздирающие его «на отдельные (автономные) единицы»1.
В рамках указанного подхода сторонниками социализации и гуманизации гражданского законодательства вновь актуализируется
идея, которая, нужно заметить, ранее в цивилистической литературе неоднократно подвергалась критике2, о том, что «народ, являясь
субъектом политики, не может не быть субъектом права, в том числе
права гражданского»3, имея в виду право собственности на землю, леса,
воды, недра и др. Здесь, как представляется, смешиваются, с одной
стороны, конституционные, государственно-политические понятия
и, с другой, — цивилистические категории.
Признавая в целом важность проблемы гуманизации гражданского
законодательства, вместе с тем необходимо иметь в виду, что при этом
не должны подвергаться разрушению те предельные (базовые) основания, на которых зиждется гражданское законодательство, которые
выражают его конститутивные стороны, его первозданную природу —
частная собственность, автономия воли и свобода договора, равенство
субъектов гражданских правоотношений, недопустимость (по общему
правилу) вмешательства в частные дела, тайна частной жизни.
1
Богданов Е. В., Богданов Д. Е., Богданова Е. Е. Развитие гражданского права России.
Тенденции, перспективы, проблемы. С. 49.
2
См., например: Братусь С. Н. Юридические лица в советском гражданском праве
(понятие, виды, государственные юридические лица). М. : Юрид. изд-во, 1947. С. 85.
3
Богданов Е. В., Богданов Д. Е., Богданова Е. Е. Развитие гражданского права России.
Тенденции, перспективы, проблемы. С. 37.
Ю. Л. Ершов
Ю. Л. Ершов
ПУТИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О ПРАВОВОМ СТАТУСЕ
НЕДЕЕСПОСОБНЫХ ГРАЖДАН
Нормы закона, устанавливающие основания и последствия утраты
дееспособности (признания гражданина недееспособным), нуждаются
в ревизии и направлены на обеспечение граждан реальными инструментами реализации интересов, повышения правового и социального статуса.
Чтобы не повторять общих тезисов о дееспособности как таковой,
заметим, что правовой механизм признания гражданина недееспособным задуман, очевидно, в первую очередь для защиты интересов тех,
кто сам в силу состояния о них позаботиться не может. Отмечается,
что он преследует также и цели защиты других граждан от возможных
последствий поведения такого недееспособного лица1.
Наблюдения за тем, как он работает в реальной жизни, наводят
на мысль, что, вероятно, он был сконструирован довольно умозрительно, без наблюдения на практике за тем, как это устроено и работает
в действительности.
Наиболее очевидно это заметно по такому элементу дееспособности, как способность к совершению сделок (сделкоспособность).
Рассматривая эту способность применительно к статусу недееспособного гражданина, непросто ответить на вопрос, почему все сделки
недееспособных ничтожны (в силу прямого указания ст. 171 ГК РФ).
Только по требованию опекуна она может быть признана действительной судом, если совершена к выгоде недееспособного, согласно
п. 2 той же статьи. Ничтожны эти сделки независимо от суммы, цели,
и любых иных обстоятельств. Это как раз и есть пример положений
закона, никак не связанных с реальной жизнью, и малоприменимых,
по меньшей мере, в части, не связанной с действительно крупными
или подлежащими государственной регистрации сделками.
1
См., например: Борисов В. В. Значение градаций дееспособности для характеристики
статуса субъектов гражданского права // Общество и право. 2009. № 1.
48
Совершенствование законодательства о правовом статусе недееспособных граждан
На самом деле недееспособные граждане могут совершать большое
число мелких бытовых сделок, и постоянно совершают их. Никакого
контроля за недееспособными в жизни с этой точки зрения нет1. Вероятно, нелишним будетотметить, что в данный момент при взгляде
в будущее начинают проглядывать примечательные перспективы возможности развития довольно тотального государственного контроля,
когда даже просто с лица человека можно (или еще только можно
будет, мнения расходятся) считывать информацию о нем, включая
и юридически значимую. Будущее может свернуть на эту дорогу, если
частное право с его защитой приватности не сможет противостоять
активному вторжению публичного интереса.
Каждый день недееспособные по всей стране вступают в тысячи
ничтожных сделок: покупают продукты питания, одежду и т.д.; приобретают для потребительских целей работы и услуги — в парикмахерских, учреждениях общественного питания, различных организациях
сервисного обслуживания и пр. Все они хоть и не порождают, казалось
бы, никаких прав и обязанностей, исполняются к обоюдному удовлетворению. Это является скорее нормой, чем аномалией, а ничтожность сделки применительно к этому институту выглядит довольно
очевидной формальностью, до которой никому нет дела. А главное,
и нет необходимости каким-то образом это «исправлять» и запускать
механизмы последствий недействительности ничтожной сделки. Если
недееспособный может совершить конкретную сделку, купить хлеба
или молока, подстричься, приобрести сим-карту сотой связи, и т.д.,
то какая необходимость его лишать такой возможности? Ну и кому
может потребоваться запускать реституцию по всем этим сделкам —
также представить сложно. Выглядит нелепостью. Ею и является.
Не так уж и много существует людей, чья психика сильно уступает по зрелости психике шестилетнего ребенка, но ребенок может
совершать мелкие бытовые сделки, а недееспособный — нет. То же
самое можно сказать и о безвозмездных сделках, направленных к выгоде недееспособного: почему они не могут принять что-либо в дар
с точки зрения закона, если фактически в состоянии сделать это?
Могут и принимают, и таких сделок довольно много. А если не могут
принять, не в состоянии выразить волю на принятие дара, вопрос
ipso facto не является актуальным, и дополнительного запрета в виде
1
Аналогичные суждения высказываются также о совершении несовершеннолетними
сделок, требуемого одобрения которых от законных представителей они не получают.
См.: Ханова З. Р., Омарова С. И. Проблемы дееспособности в гражданском праве // Из-
вестия вузов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 2011. № 2.
49
Ю. Л. Ершов
установления ничтожности сделки не требуется: она в любом случае
не будет совершена в отсутствие правила о ничтожности.
Стоит сказать, что недееспособные подчас совершают сделки, и отнюдь не мелкие: например, заказывают недешевую компьютерную
технику, дорогие мобильные телефоны, ювелирные украшения, оформляют дорогостоящие заказы по ремонту жилья, и мн. др. Жизнь разнообразна, доступность сделок в цифровую эпоху велика как никогда
прежде. Если у них есть средства, заработок или пенсия, позволяющие
делать крупные заказы, они этим пользуются.
Известны и примеры, когда недееспособные выдавали нотариальные доверенности на ведение их дел в судах, и нотариусы, хоть и были
обязаны проверить дееспособность доверителя, никаких тестов или
работающих инструментов для этого не имели. В паспорте отметок
не ставится, если человек выглядит и ведет себя адекватно, видимых
причин отказать ему в совершении нотариального действия нет.
Даже завещание — и то может быть составлено и удостоверено,
когда внешних признаков недееспособности завещатель не проявляет. Понятно, что как раз завещание — это та сделка, которая будет
ничтожной, и особенно о запуске механизма ее недействительности
позаботятся обойденные в завещании наследники — при их наличии.
Но даже здесь этот вопрос видится актуальным: если недееспособный
в состоянии выразить свою волю ясно и непротиворечиво, почему бы
не дать ему такую правовую возможность? Мы, конечно, сразу заподозрим, что он мог стать жертвой манипуляции. Но разве не может
такое произойти с завещаниями вполне дееспособных людей? Стать
жертвой чьей-то манипуляции, увы, удел отнюдь не только недееспособных. Тем более, что последние в какой-то степени более защищены
наличием опекуна, которого можно было бы наделить правом давать
согласие на завещание, предварительно убедившись, что это действительно свободно выраженная воля, делать это совместно в присутствии
нотариуса, например.
Для составления завещания, а именно для выражения своего понимания, кому он хочет завещать имущество, у недееспособного вполне
может быть достаточно интеллекта и воли, это простейшее побуждение о заботе в отношении кого-то еще, которое нетрудно распознать.
Поскольку у недееспособного все-таки больше шансов стать жертвой
своей доверчивости, наивности или неопытности, для его завещания
могут потребоваться дополнительные элементы, помимо собственно опекуна это может быть дополнительно получение одобрения
от органа опеки и попечительства — как, к примеру, они одобряют
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]