Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Периодизация истории и «переходные периоды» в современной зарубежной историографии. Сборник обзоров и рефератов
.pdf
им настолько близкими, что, даже если их критикуют, люди не
могут более без них обойтись, не могут их отбросить, не могут
написать истории как если бы они не существовали. Тирания
слова…» (12, с. 148).
Однако параллельно со старыми способами деления исторического времени, основанными на этих «тиранах», в современной
исторической науке во
Франции появляется новая «структура времени» с новыми моделями деления времени, которые еще только
предстоит конструировать. Эта новая временная структура предполагает, что речь идет не только о хронологическом ранжировании, но об иерархизации феноменов в зависимости от ритмов их
эволюции и их взаимодействий (30, с. 909–910). В осмыслении
«исторического времени» возникает
новое – поиск соотношений и
взаимосвязей между различными «темпоральностями». Этот поиск,
возможно, позволит в будущем конструировать периодизации не
только для каждой из выделяемых историком линий развития, как
это уже происходит в конкретной исторической практике в настоящий момент. Возможно, этот поиск позволит выделять периоды
в зависимости от пересечения (перегласовки) многочисленных серий
феноменов (36, с. 10), основываясь на некоторых общих моделях, созданных в том числе «философами истории». Возможно, в
этих моделях будут так или иначе использованы элементы старых
«типов» деления исторического времени, от которых столь сложно
отказаться на практике.
Список литературы
1. Bloch M. Apologie pour l’histoire. – P.: Librairie Armand Colin, 1952. – 112 p.
2. Bonnaud R. Le système de l’histoire. – P.: Fayard, 1989. – 337 p.
3. Bourgon J. Problèmes de périodisation en histoire chinoise // Périodes. La construc-
tion du temps historique. – P.: Editions de l’Ecole des Hautes Etudes en Sciences
sociales et Histoire au Présent, 1991. – P. 71–80.
4. Braudel F. La Méditerranée et le monde méditerranéen à l’époque de Philippe II. –
P.: Librairie Armand Colin, 1949. – 1160 p.
5. Braudel F. Ecrits sur l’histoire. – P.: Flammarion, 1969. – 315 p.
6. Burguière A. Histoire d’une histoire: la naissance des Annales // Annales ESC. – P.,
1979. – N 6. – P. 1354–1356.
7. Caron J.-Cl. Le XIXe siècle existe-t-il? // Périodes. La construction du temps
historique. – P.: Editions de l’Ecole des Hautes Etudes en Sciences sociales et
Histoire au Présent, 1991. – P. 115–122.
31
8. Caron J.-Cl. Conclusion. Le temps des historiens ou regards sur le passé // Revue
d’histoire du XIXe siècle. – P.: Revues.org, 2002. – N 25. – P. 199–202.
9. Сarr E.H. What is history. – L.: Penguin, 1961. – 188 p.
10. Collard Fr. Les découpages périodologiques dans l’historiographie française autour
de 1500 // Périodes. La construction du temps historique. – P.: Editions de l’Ecole
des Hautes Etudes en Sciences sociales et Histoire au Présent, 1991. – P. 81–88.
11. Dumoulin O. Périodisation // Dictionnaire des sciences historiques. – P.: PUF,
1986. – P. 504–505.
12. Dumoulin O. La guerre des deux périodes // Périodes. La construction du temps
historique. – P.: Editions de l’Ecole des Hautes Etudes en Sciences sociales et
Histoire au Présent, 1991. – P. 145–154.
13. Ferro M. Visions de l’histoire et périodisation, une typologie // Périodes. La
construction du temps historique. – P.: Editions de l’Ecole des Hautes Etudes en
Sciences sociales et Histoire au Présent, 1991. – P. 99–102.
14. Furet F. L’histoire quantitative et la construction du fait historique // Annales ESC. –
P., 1971. – N 1. – P. 63–75.
15. Furet F. L’atelier de l’histoire. – P.: Flammarion, 1975, 1980. – 312 p.
16. Furet F. Penser la Révolution française. – P.: Gallimard, 1978. – 259 p.
17. Koselleck R. Le futur passé, contribution à la sémantique des temps historiques. –
P.: EHESS, 1990. – 335 p.
18. Langlois Ch., Seignobos Ch. L’introduction aux études historiques. – P.: Hachette,
1898. – 308 p.
19. Leduc J. Les historiens et le temps. – P.: Seuil, 1999. – 328 p.
20. Leduc J. Période, périodisation // Historiographies II. Concepts et débats. – P.:
Gallimard, 2010. – P. 830–838.
21. Lewuillon S. De la couche à l’horizon: l’archéologie à la conquête de l’espacetemps // Périodes. La construction du temps historique. – P.: Editions de l’Ecole des
Hautes Etudes en Sciences sociales et Histoire au Présent, 1991. – P. 21–38.
22. Milo D. Entre deux passions, le siècle, projet expérimental avorté // Périodes. La
construction du temps historique. – P.: Editions de l’Ecole des Hautes Etudes en
Sciences sociales et Histoire au Présent, 1991. – P. 123–128.
23. Milo D. Trahir le temps. – P.: Les Belles Lettres, 1991. – 270 p.
24. Noiriel G. Sur la «crise» de l’histoire. – P.: Gallimard, 1996. – 348 p.
25. Noiriel G. Comment on récrit l’histoire. Les usages du temps dans les Ecrits sur
l’histoire de Fernand Braudel // Revue d’histoire du XIXe siècle. – P.: Revues.org,
2002. – N 25. – P. 57–81.
26. Ozouf M. Longue durée et temps présent // Historiens et géographes. – P., 1981. –
N 287. – P. 432–436.
27. Périodes. La construction du temps historique. Actes du Ve colloque d'histoire au
présent. – P.: Editions de l’Ecole des Hautes Etudes en Sciences sociales et Histoire
au Présent, 1991. – 208 p.
32
28. Pomian Kr. L’ordre du temps. – P.: Gallimard, 1984. – 366 p.
29. Prost A. Douze leçons sur l’histoire. – P.: Seuil, 1996. – 341 p.
30. Prost A. Temps // Historiographies II. Concepts et débats. – P.: Gallimard, 2010. –
P. 903–911.
31. Revel J. Braudel dans tous ses états // Espaces-Temps. – P., 1986. – N 34–35. –
P. 85–99.
32. Ricoeur P. La mémoire, l’histoire, l’oubli. – P.: Seuil, 2000. – 695 p.
33. Ségal A. Périodisation et didactique: le «moyen âge» comme obstacle à l’intelligence des origines de l’Occident // Périodes. La construction du temps historique. –
P.: Editions de l’Ecole des Hautes Etudes en Sciences sociales et Histoire au
Présent, 1991. – P. 105–114.
34. Sirinelli J.-Fr. La génération // Périodes. La construction du temps historique. – P.:
Editions de l’Ecole des Hautes Etudes en Sciences sociales et Histoire au Présent,
1991. – P. 129–134.
35. Trebitsch M. L’histoire contemporaine: quelques notes sur une histoire énigmatique //
Périodes. La construction du temps historique. – P.: Editions de l’Ecole des Hautes
Etudes en Sciences sociales et Histoire au Présent, 1991. – P. 135–144.
36. Valery R., Dumoulin O. Avant-propos // Périodes. La construction du temps historique. – P.: Editions de l’Ecole des Hautes Etudes en Sciences sociales et Histoire
au Présent, 1991. – P. 9–12.
37. Valery R. Remarques autour d’une bibliographie // Périodes. La construction du
temps historique. – P.: Editions de l’Ecole des Hautes Etudes en Sciences sociales
et Histoire au Présent, 1991. – P. 201–206.
38. Veyne P. L’inventaire des différences. – P.: Seuil, 1976. – 62 p.
39. Vovelle M. La mort et l’Occident de 1300 à nos jours. – P.: Gallimard, 1983. – 824 p.
40. Winock M. Les générations intellectuelles // Vingtième siècle, Revue d'histoire. –
P., 1989. – N 22. – P. 17–38.
33
МНОГОЛИКАЯ МОДЕРНОСТЬ
(Сводный реферат)
1. Симс К. Когда мы говорим о модернити.
Symes C. When we talk about modernity // The American histo-
rical review. – Chicago, 2011. – Vol. 116, N 3. – Р. 715–726. – Mode
of access: http://www.jstor.org/stable/10.1086/ahr.116.3.715
2. Корфилд П. Пост-Средневековье / Модерность / Пост-
модерн?
Corfield P. Post-Medievalism / Modernity / Postmodernity? // Re-
thinking history. – L., 2010. – Vol. 14, N 3. – P. 379–404.
3. Глюк К. Конец где-то там: Изучение модерности сегодня.
Gluck C. The еnd of elsewhere: Writing modernity now // The Ame-
rican historical review. – Chicago, 2011. – Vol. 116, N 3. – Р. 676–687. –
Mode of access: http://www.jstor.org/stable/10.1086/ahr.116.3.676
4. Росс Д. Модерность в США: Прошлое и настоящее.
Ross D. American modernities, past and present // The American
historical review. – Chicago, 2011. – Vol. 116, N 3. – Р. 702–714. –
Mode of access: http://www.jstor.org/stable/10.1086/ahr.116.3.702
В последние годы
к изучению истории стали пересматриваться и иногда критиковаться. Одним из направлений этой очередной ревизии истории
стало обсуждение содержания и пригодности понятий, используемых для исторической периодизации. Причем речь идет как о привычных и традиционных терминах – «Ренессанс», «Средние века», –
так и об относительно новых – «модерность», «эпоха
Особенностями этих терминов является многообразие, а иногда и
противоречивость вкладываемых в них смыслов, неопределенность их хронологических границ, расплывчатость содержания.
Реферируемые статьи объединены общей темой – авторы
анализируют многозначность некоторых терминов, используемых
заметно, что постмодернистские подходы
глобализации».
34
для обозначения исторических периодов, показывают обусловленность терминологии особенностями национальных историографий
в разные исторические эпохи. Можно также сказать, что авторы
статей обсуждают необходимость и своевременность уточнения и
обновления терминологии исторической периодизации.
К. Симс, профессор истории Университета Иллинойса, обращает внимание на то, что понятие «модерность» на самом деле
имеет долгую
современный) и «modernitas» (новизна, современность) стали
употребляться примерно в первые десятилетия IX в. и использовались для того, чтобы описать возрождение славы Римской империи в период правления Карла Великого и спрятать предшествующие эпохи в тень, пишет К. Симс. В XII в. их уже применяли
как термины университетские схоласты
ставители королевского и церковного чиновничества в странах на
северо-западе Европы. Но при этом, подчеркивает исследовательница, речь идет только об использовании специального слова, тогда
как стоящие за ним идеи намного старше и, можно сказать, вечны.
В некотором смысле, продолжает К. Симс, вся история утверждена
на
концепте «modernitas», на настоящем, заявляющем о своей новизне или превосходстве по сравнению с «великим прошлым».
«Истории (хвалебные или пренебрежительные) о прошлом – это
необходимая часть историй о настоящем, о том, как мы делаемся
современными, и о том, делает ли это нас лучше, сложнее, интереснее, чем другие народы, или не делает» (1,
Можно также сказать, продолжает рассуждать автор, что
создание истории всегда является способом оккупировать времена
и пространства других народов. Это заметно даже на примере устных повествований, предшествующих любой «современной» научной истории, считать ли ее созданной Геродотом, Фукидидом
или Л. фон Ранке. К. Симс приводит следующий пример. Она берет
эпос о Гильгамеше (поэма «О все видавшем») как исторический источник и пересматривает его следующим образом. В поэме
Гильгамеш представлен как первый государь, который «назван по
имени», он познаваем и передает знания, «записанные на каменных табличках» (согласно Ж.Ф. Лиотару, подчеркивает К. Симс,
определяющими чертами модерна являются самолегитимация и
самореференция). Один из действующих лиц – «Другой» (Энкиду),
тот, с кем в конце концов Гильгамеш подружился и ассимилировался, – это нецивилизованный человек, представитель примитивного мира, отличающийся от городского жителя, т.е. от человека
историю (1). Латинские слова «modernus» (новый,
и «новые люди» – пред-
с. 720).
35
модерна, жителя города Урук. Гильгамеш помогает Энкиду стать
полностью человеком, делая его современным, цивилизуя его.
Но эта «современность» не дает Энкиду бессмертия, его внезапная
смерть заставляет Гильгамеша подойти к краю пропасти, к подземному миру, где он надеется найти своего друга, но терпит неудачу. Тем не менее, пишет К.
новится завоевание дикой местности, теперь отгороженной
городской стеной, завоевание прошлого, теперь рассматриваемого
в перспективе, завоевание будущего, в котором он планирует прославить свои деяния.
Если же обратиться к текстам, традиционно называемым
«настоящие истории», текстам, которые стали продуктом революции грамотности, текстам, воспринимаемым современниками как
модернизирующая сила,
имперской властью. В работах таких историков, как Геродот, Фукидид, Полибий, прославлялись империи. Также в их сочинениях
иногда скрыто, иногда явно упоминались «темные века», термин,
получивший дальнейшее развитие в христианской историографии.
Блаженный Августин и его последователи определяли как «темные века», с одной стороны, языческое прошлое
ределенное будущее непосредственно перед Вторым пришествием
Христа. Много позже в произведениях Ф. Петрарки период, протянувшийся между Античностью и его собственным негероическим настоящим, был обозначен как «Средние века». Из этого
времени Ф. Петрарка всеми силами стремился вырваться, потому
что «его неудовлетворительное настоящее было очевидным результатом
ческой церкви» (1, с. 721).
вом времени» и «Средних веках», существовавших в разное время
в историческом сознании, скорее всего подтвердило бы, что современная колонизация Средних веков – это также одно из порождений «искусства истории», утверждает К. Симс. Период от
дения Рима» (когда бы это ни было) до «Ренессанса» (когда бы это
ни было), пишет она, стал объектом изучения примерно с конца
XVI в.; при этом именно для него были зарезервированы все обвинения и черные краски. Поскольку сложно определить территориальные и временные границы этого периода, то в него
поместить определенные нежелательные элементы модерности,
которые часто определяются как средневековые: систематические
преследования, охоту на ведьм, иррациональность, пытки, ради-
падения Римской империи и империи Римской католи-
Дальнейшее рассмотрение множества представлений о «Но-
оказывается, что модерность связана с
Симс, наследием Гильгамеша ста-
, с другой – неоп-
«па-
очень удобно
36
кальный ислам. Таким образом, например, старый порядок – в
действительности продукт абсолютизма, порожденного силами,
характерными именно для «модерности», – соотносился со Средними веками. Другой пример, Черная смерть (эпидемия чумы в
Европе и Англии в XIV в.), обычно рассматривается как феномен
Средневековья, а одновременное возрождение классической Античности – это уже начало Ренессанса. Здесь
торые положительные реалии Средних веков связывают с «Новым
временем», модерностью, подчеркивает автор.
К XIX в. история утвердилась как профессиональная дисциплина, поддерживаемая национальными библиотеками, имперскими
музеями, университетами и целой армией профессиональных историков, вооруженных научными теориями. К. Симс отмечает, что
на развитие исторического знания повлияла теория о происхожде
нии видов Ч. Дарвина: медиевисты начали перестраивать свои
концепции в соответствии с теорией эволюции.
В конце XIX – начале XX в. историография стала испытывать сильное воздействие национальных идеологий. «Не только
метанарративы средневековой истории были сконструированы в
соответствии с современными требованиями, но даже данные, на
которых мы строим наши исследования… То же самое
зать о средневековых сооружениях и артефактах, которые или отреставрировали так, чтобы они отражали современные представления о средневековом прошлом, или вырвали из оригинального
контекста и использования» (1, с. 723).
Возвращаясь к проблеме модернизма и постмодернизма,
К. Симс отмечает, что Ж.Ф. Лиотар определил постмодернизм как
позицию жесткого недоверия по отношению
тивам, отличающуюся от более мягкой самореференции модернизма. Но, как показывает практика, постмодернизм старательно
копировал модернизм, создавая свое «Просвещение», свои «Средние века» и другие периоды, необходимые для поддержания своего
собственного проекта. «В результате к “идолу происхождения”,
которого Марк Блок хотел сбросить с пьедестала, присоединился
еще более
«Средним векам», «падению Римской империи», «предыстории»
не создают исторической реальности, а порождают фальшивую
онтологию. Нам всем необходимо хорошо подумать о том, продолжает она, что мы включаем и что исключаем, когда говорим о
модерности. Постмодернизм должен
властный тотем – фетиш модерности» (1, с. 724).
По мнению К. Симс, попытки дать имя «современному миру»,
быть актом исправления, а
мы видим, как неко-
можно ска-
к любым метанарра-
-
37
настоящая постмодернистская историография должна стать освободительной силой, заключает автор.
П. Корфилд, профессор истории Лондонского университета,
обращает внимание на то, что концепты «модерность» и «модернизм» не имеют четко установленных временных границ, но имеют
множество смыслов, что создает трудности для их применения в
исторической хронологии (2). Изучение истории, пишет П. Корфилд,
означает как восстановление событий прошлого, так и ретроспективную оценку этих событий представителями последующих
поколений. Многослойный, гетерогенный процесс познания прошлого постоянно обновляется. Важную роль играет в этом определение исторических периодов. Следует признать, что номенклатура
исторической периодизации, датировка и определение исторических эпох требуют пересмотра и уточнения.
Определение постмодернизма как
вызывает серьезные вопросы у исследователей. Существует точка
зрения, что этот период начался во второй половине XX в., но некоторые ученые не согласны с этим, они оспаривают или его начальную границу периода, или его конец, более того, есть и такие
историки, которые просто игнорируют этот термин. Вместе с
следует признать, пишет П. Корфилд, что подобная расплывчатость содержания и временной протяженности характерна и для
других, казалось бы, более традиционных периодов, таких как
«Средневековье», «Ренессанс», «индустриальная революция».
П. Корфилд обращает внимание на то, что существует несколько принципиально разных подходов к исторической периодизации, зависящих не только от
политического режима. Например, в коммунистических, по словам
автора, обществах была принята схема развития исторического
процесса, основанная на теории К. Маркса. Это довольно простая
иерархия развития человеческих обществ: примитивный трибализм, древнее рабовладение, феодальное рабство, капитализм с его
прибавочной стоимостью и грядущий коммунизм с его отказом
собственности. Иная периодизации принята в европейско-американском мире. Эта модель основана на том, что «человеческий
опыт рассматривается как развитие от длительной “предыстории”,
длящейся до появления письменности, к различным ранним цивилизациям, двигающимся к ясному “свету” классических времен,
затем погружающимся в оспариваемую многими “темноту” Средних
веков, потом восходящим к
мени (модерности), или иногда к периоду раннего Нового времени,
новому и лучшему “свету” Нового вре-
уровня развития науки, но и от
исторического периода
тем
от
38
вводимого как прелюдия к полному Просвещению» (2, с. 381–382).
Каждый исторический период, продолжает автор, в этих больших схемах имеет свои собственные дискретные характеристики,
типичные формы государства, экономики, общества, культуры,
мировоззрения.
Подобные категории не только передают последовательность изменений, но и создают своего рода строительные блоки
для альтернативных концепций. Если основные характеристики
одной эры пересматриваются, тогда изменяются и исторические
нарративы. Например, новые исследования Средневековья бросают
вызов прежним представлениям о нем, как о «темном» времени.
Тогда, продолжает свои рассуждения П. Корфилд, раз Средние
века стали светлее, то тучи сгустились над модерностью. Теоретики
постмодернизма изменили представления о прогрессе. Утверждения о так называемом свете прогресса
самоуверенности, а утверждаемая вера в науку и разум стала рассматриваться как холодно рациональная, бесчувственная, агрессивная и даже тоталитарная.
Далее автор обращается к концепту «постмодернизм», останавливается на дискуссиях о его содержании и показывает множественность и противоречивость его смыслов. П. Корфилд обращает
внимание на то,
например, такая его характерная черта, как постоянные изменения
и нестабильность. Подобная экзистенциальная неопределенность
порождает страх и беспокойство, присущие именно этому периоду,
утверждают апологеты постмодернизма. Но, не соглашается с ними
П. Корфилд, основания для беспокойства и страхов у человечества
были всегда (для примера она упоминает о том
нием «Время тревог» (Age of anxiety) выходили в Британии в 1996,
1963, 1953, 1946, 1899 гг. и ранее). Также постмодернисты утверждают, что возникшие во второй половине XX в. глобальная торговля, новые технологии, сверхбыстрые коммуникации являются
отличительными признаками эпохи постмодерна. Но, снова спорит
с ними П. Корфилд, глобальные рынки и мировые культурные
взаимодействия возникли
Не меньше вопросов вызывает и определение содержания и
временных границ периода модерности. Как темпоральный концепт он сверхэластичен, утверждает П. Корфилд. Разные историки
связывают «рождение» модерности с разными феноменами и,
соответственно, с разными временными отрезками, иногда очень
протяженными, иногда весьма краткими. Авторы изданного в
что в концепциях постмодернизма подчеркивается,
гораздо ранее.
были объявлены проявлением
, что книги с назва-
39
2007 г. в Англии сборника обозначили как «рождение Нового времени» пятисотлетний период 1210–1685 гг., а в книге «Рождение
современного военного дела» в качестве «современности» фигурируют 1799–1815 гг. Есть и такая точка зрения: «Период модерности начался в конце XVIII в. и продолжается по сей день, принимая различные формы» (2, с. 390). На роль
модерности претендуют разные регионы – от английского Глостершира до США.
Автор отмечает, что вариативность периодизации, признаков
и определений модерности служит гарантом дальнейшего использования этого термина. Но, полагает она, подобная терминологическая смесь неопределенностей вскоре может уступить место
более определенным индикаторам. Некоторые историки для идентификации модерности могут
нациями исторических процессов: урбанизацией, неравномерным
ростом народонаселения, расширением сферы глобальной торговли
и потребления, индустриализацией, новыми и быстро развивающимися коммуникационными технологиями, верой в науку, технологии, прогресс, плюралистической новаторской культурой,
ростом грамотности, распространением демократических правительств и гражданских прав и т.д. Критики могут добавить к
массовые войны, массовый голод, массовый геноцид, массовые
эпидемии, массовые репрессии. Оптимисты могут отметить борьбу
против всех форм порабощения, бедности и болезней, борьбу за
экологию и защиту животных. Некоторые из этих процессов можно
идентифицировать и определить, а другие определить сложно,
замечает автор.
Сама П. Корфилд предлагает обратить внимание на три
мента, всегда присутствующие в истории: бурление, движение,
сопротивление. К сожалению, автор не объясняет, что она подразумевает под этим, но отмечает, что эти элементы оказывают
перекрестное влияние, проявляющееся в разных соотношениях,
различными способами, в разные исторические эпохи и в разных
регионах.
Профессор истории Колумбийского университета (США)
К. Глюк определяет модерность
возникшие более чем триста лет тому назад и до сих пор не закончившиеся» (3, с. 676). Модерность не единична и не универсальна:
у нее есть некие определяющие признаки во времени и пространстве,
хотя в то же время она может проявляться по-разному. То, что автор называет
общая «грамматика модерности», включает в себя
соотносить ее с различными комби-
как некие «исторические условия,
«места рождения»
этому
эле-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]