Периодизация истории и «переходные периоды» в современной зарубежной историографии. Сборник обзоров и рефератов

всего усилиями “головы и рук” – отечественной элиты… Преодо­ление инертности основной массы населения требует как непре­станных усилий лидеров, так и длительного времени. При этом количество передатчиков инноваций может не превышать 5–10%, но их оказывается достаточно для когерентного развития социаль­ной массы в желаемом направлении» (1, с. 353).

Говоря о специфике российского варианта модернизации экономики и социальной сферы, И.В. Стародубровская и В.А. Мау (3) утверждают, что «спонтанная индустриализация» берет старт в начале XIX столетия главным образом в текстильной и сахарной промышленности; в то же мышленное развитие становится лишь в последние десятилетия XIX в., причем при весьма активной поддержке со стороны госу­дарства, являвшегося крайне важным фактором экономической жизни. Сопоставляя развитие России конца XIX – начала ХХ в. и исторический опыт двух других крупнейших стран «догоняющей модернизации» – Германии и Японии, Стродубровская и Мау статируют наличие многих общих черт. Так, сходство с Германией, по их мнению, прослеживается в том, что правящий режим в зна­чительной степени сохранял опору на традиционные социальные слои, в первую очередь на земельную аристократию. Однако при этом Россия, подобно Японии, в своей модернизационной политике опиралась на выкачивание ресурсов из Япония, – на привлечение иностранных инвестиций. В целом вплоть до начала Первой мировой войны, которая, по словам А. Гершенкрона, «обрубила долгосрочную перспективу», ситуация в России развивалась на основе тех же закономерностей, что и в двух других вышеназванных странах. В результате модернизаци­онных усилий Российского государства и последствий 1905–1907 гг. основные преграды на пути индустриального развития были сняты. Первая российская революция, подобно революции 1848 г. в Германии, потерпев поражение, способствовала радика­лизации правительственного реформаторства. К тому же российская буржуазия получила дополнительные рычаги влияния на прави­тельственную политику, используя механизмы конституционной монархии. В результате в начале ХХ в. роль экономического развития существенно уменьшилась, упали госу­дарственные инвестиции в экономику и государственная финансо­вая поддержка промышленности. Постепенно теряли свое значе­ние и иностранные капиталовложения. Однако, несмотря на эти позитивные перемены, ситуация в стране оставалась крайне неус­тойчивой в силу двойственности экономического положения России: выйдя на четвертое место в мышленной продукции, она оставалась по преимуществу аграрной страной. При этом крестьяне были готовы перейти от пассивных

Заведующий кафедрой истории южных и западных славян исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, д.и.н. Г.Ф. Мат­веев пишет, что уже в создания к востоку от Польши «независимых от России буферных литовско-белорусского и украинского государств» (6, с. 29). При этом в течение всего 1919 г. он искал союзников на востоке, чтобы осуществить свою идею. Красной армии же необходимо было по­бедить в Гражданской войне, поэтому в 1918–1919 гг. в внимания Кремля были фронты Гражданской войны. А поскольку РСФСР «до 1920 г. не признавала за окраинными территориями, кроме Польши, права на отделение, ее руководители рассматривали усилия по установлению там советской власти не как зарубежный военный поход, а как элемент гражданской войны» (6). Ведение военных действий в прибалтийском, белорусском и украинском регионах циональными. Что же касается Польши, то «большевики ни в 1918, ни в 1919 гг. не имели конкретного плана вторжения на ее территорию. Для них в тот момент было важнее установление со­ветских режимов в Прибалтике, особенно в Литве, непосредственно граничившей с Германией, на чей пролетариат бые надежды» (6). Тем не менее Г.Ф. Матвеев выделяет боевые действия в 1919 г. на Волыни и в Белоруссии, считая их военными конфликтами, предшествовавшими собственно советско-польской войне (6, с. 31–33). Кроме того, он рассматривает ход военных действий между Россией и Польшей в 1920 г., не вычленяя в нем каких-либо этапов 12 октября 1920 г., «когда военные действия были приостановлены, а спустя шесть дней подписаны перемирие и прелиминарные ус­ловия будущего мирного договора» (6, с. 40). Рижский мир анали­зируется отдельно (6, с. 40–44).