Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Отечественная историография актуальных проблем истории России XVIII века. Учебное пособие
.pdf
Литература к разделу 1
61
55. Павленко Н. И. Александр Данилович Меншиков. М.: Наука, 1983. 200 с.
56. Павленко Н. И. Птенцы гнезда Петрова. М.: Мысль, 1985. 332 с.
57. Анисимов Е. В. Податная реформа Петра I. Л.: Наука, 1982. 296 с.
58. Анисимов Е. В. Время петровских реформ. Л.: Лениздат, 1989. 495 с.
59. Анисимов Е. В. Петр Первый: благо или зло для России? М.: Новое ли-
тературное обозрение, 2017. 271 с.
60. Медушевский А. Н. Утверждение абсолютизма в России. М.: Текст,
1994. 317 с.
61. Каменский А. Б. От Петра I до Павла I. Реформы в России XVIII в.
(опыт целостного анализа). М.: РГГУ, 2001. 575 с.
62. Реформы в России с древнейших времен до конца XX в. Т. 2 (XVIII–
первая половина XIX вв.). М.: РОССПЭН, 2016. 429 с.
63. Мухин О. Н. Петр I и «женский вопрос»: власть и гендер в России XVIII в. //
Вестник ТГПУ. Серия: Гуманитарные науки. 2004. Вып. 4 (41). С. 5–9.
64. Наумов В. П. Повседневная жизнь Петра Великого и его сподвижни-
ков. М.: Молодая гвардия, 2010. 443 с.
65. Данилов А. Г. Опыт единоличной власти в России в XVI–XX вв. // Во-
просы истории. 2009. № 1. С. 54–68.
66. Мартыненко А. А. Зверь на престоле, или Правда о царстве Петра ве-
ликого. М.: БСК, 2009. 432 с.
67. Мухин О. Н. Петр I: личность и эпоха в поисках идентичности // Мето-
дологический синтез: прошлое, настоящее, возможные перспективы.
Томск: Изд-во Томского ун-та, 2002. С. 96–115.
68. Сапронов М. В. Русское государство в конце XVII в.: эволюция или ре-
волюция? (к вопросу об альтернативах петровским преобразованиям) //
Вестник ЮУрГУ. Серия «Социально-гуманитарные науки». 2014. Т. 14.
№ 1. С. 30–40.
69. Богданов А. П. Несостоявшийся император Федор Алексеевич. М.: Ве-
че, 2009. 320 с.; Он же: Царевна Софья и Петр. Драма Софии. М.: Вече, 2008. 352 с.
70. Нефедов С. А. История России. Факторный анализ. Т. 2. М.: Террито-
рия будущего, 2010. 687 с.
71. Кошелева О. Современная отечественная историография России пред-
петровского времени: новые аспекты // Quaestio Rossica. Т. 6. 2018.
№ 1. С. 269–289.
62
Вопросы и задания к разделу 1
1. Укажите основные подходы и общие особенности изучения эпохи Пет-
ра I в отечественной историографии.
2. Раскройте сущность «мифа» о Петре Великом, созданного в XVIII в.
3. Назовите особенности труда Вольтера, посвященного Петру I.
4. В чем состояли различия апологетических оценок Петра I, даваемых
И. И. Голиковым и М. М. Щербатовым?
5. Назовите отечественного ученого, впервые критически оценившего де-
ятельность Петра Великого, и укажите причины данной оценки.
6. Охарактеризуйте изучение петровской эпохи в период правления
Николая I.
7. Назовите особенности характеристики личности Петра I и его деяний,
даваемой Н. Г. Устряловым.
8. Как оценивал преобразования Петра I и их причины С. М. Соловьев?
В чем, по его мнению, состоит их значение для последующей русской
истории?
9. Сопоставьте характеристики петровских преобразований, даваемые
С. М. Соловьевым и В. О. Ключевским, и назовите основные различия
в точках зрения великих русских историков.
10. Как В. О. Ключевский оценивал допетровскую эпоху и в чем, по его
мнению, состояли отличия между нею и петровским периодом?
11. Охарактеризуйте особенности оценок петровских преобразований, да-
ваемых П. Н. Милюковым, и укажите, чем они были обусловлены?
12. Как дореволюционные исследователи оценивали степень планомерно-
сти и продуманности петровских преобразований?
13. Укажите отечественных исследователей, называвших Северную войну
«главным двигателем» петровских преобразований, и приведите их аргументы.
14. Назовите направление петровских преобразований, в наибольшей сте-
пени изученное в дореволюционный период и приведите примеры основных исследований данного направления.
15. Охарактеризуйте подход к изучению петровской эпохи С. Ф. Плато-
нова.
16. Назовите особенности изучения петровской эпохи в ранней советской
историографии (1920-х–начала 1930-х гг.).
Вопросы и задания к разделу 1
63
17. Укажите приоритетные направления в изучении петровской эпохи
в советский период и раскройте их содержание.
18. Назовите советского исследователя, считавшего, что деятельность Пет-
ра I носила «антифеодальный» характер и охарактеризуйте его аргументацию данного тезиса.
19. Кто из советских исследователей специально занимался изучением
петровской Табели о рангах и какое значение в их работах придавалось данному документу?
20. Назовите основные труды Н. И. Павленко, посвященные петровской
эпохе, и охарактеризуйте его точку зрения в отношении личности
и преобразований Петра I.
21. Охарактеризуйте подход Е. В. Анисимова к изучению петровской эпо-
хи. В чем состоит, по его мнению, основное противоречие результатов
реформ Петра I?
22. В чем, по мнению А. Н. Медушевского, состоит мировое значение
петровских преобразований?
23. В чем, по мнению А. Б. Каменского, состоит истинная сущность «кри-
зиса традиционализма» в России во второй половине XVII в. и каким
образом он был преодолен в петровскую эпоху?
24. Охарактеризуйте основные тенденции в изучении петровских преобра-
зований на современном этапе.
64
РАЗД ЕЛ 2.
«Эпоха дворских бурь» в отечественной историографии
Период русской истории, начавшийся после смерти Петра I, в отечественной исторической науке принято называть «эпохой дворцовых переворотов». Основанием для данного определения является изменение Петром I традиционного порядка престолонаследия и предоставление монарху
права выбора преемника, что привело к ожесточенной борьбе различных
придворных группировок за власть, расцвету фаворитизма, усилению роли
гвардии в поддержке того или иного монарха, частой смене правителей,
а также к появлению на русском престоле малолетних детей и женщин.
Данная эпоха насыщена разнообразными событиями, многочисленными
драматическими поворотами, деятельностью многих ярких персоналий,
однако при всем этом она является наименее изученным периодом имперской истории России.
Хронологические рамки данного периода традиционно ограничиваются
1725–1762 гг., т. е. периодом от смерти Петра Великого до вступления на
престол Екатерины II. Указанная хронология неоднократно подвергалась
критике со стороны отдельных исследователей на основании отсутствия
четких критериев выделения данного этапа истории. Так, советский исследователь С. М. Троицкий заявлял, что для выделения понятия «эпоха
дворцовых переворотов» нет достаточных оснований, поскольку борьба
между отдельными аристократическими группировками имела место как
до обозначенного периода, так и после него, что нашло отражение, например, в борьбе за власть в период малолетства Петра I в 80-е гг. XVII в. или
в свержении Павла I в 1801 г. [1, с. 38].
Научное изучение данного периода русской истории долгое время затруднялось тем, что многие его сюжеты относились к «потаенной истории
России», в значительной степени компрометируя многих правивших монархов, вследствие чего власти хранили в строжайшей тайне все материалы
и документы, относящиеся к «скандальному» XVIII в. История дворцовых
переворотов, ее многочисленные будуарные и насильственные детали, выставлявшие в неприглядном свете предков здравствующих правителей, на
протяжении практически всего XIX столетия была табуированной темой
в отечественной историографии. Исследователи имели возможность осве-
Раздел 2. «Эпоха дворских бурь» в отечественной историографии
65
щать лишь внешнюю, «парадную» сторону политической истории России
XVIII в., подвергаясь строжайшим цензурным ограничениям и не имея доступа к источникам, раскрывавшим закулисную историю эпохи.
Первые попытки осмыслить события, происходившие в стране после
смерти Петра I, были предприняты уже в XVIII в. дворянскими интеллектуалами. Причем сделаны они были в качестве ответа на публикации воспоминаний и сочинений иностранцев, наблюдавших или принимавших непосредственное участие в событиях дворцовых переворотов. Так, в 70-е годы
XVIII в. видным екатерининским вельможей графом П. И. Паниным в ответ на «Записки о России 1727–1744 гг.» генерала Манштейна (участника
ареста Э. Бирона в 1740 г.) были написаны «Замечания» под названием
«Русский двор в 1725–1744 гг.». В них Панин сосредоточился преимущественно на правлении Анны Иоанновны, положительно оценив ее отказ от
ограничения самодержавия, попытка которого была предпринята «деспотической аристократией», подчеркивая, что это соответствовало настроениям широких слоев дворянства, армии и бюрократии. Несмотря на в целом положительную характеристику царствования Анны Иоанновны, Панин характеризовал его как «разительное смешение добра и зла», причем
последнее он усматривал преимущественно в возвышении Бирона, лихоимство, грубость и властолюбие которого «помрачили» славу императрицы.
Бирон вследствие слабости и «снисхождения» царицы сосредоточил в своих руках управление страной и стал преследовать представителей старой
русской аристократии, в которых видел угрозу своему могуществу [2, с. 374,
390–392, 409–410].
Считая восшествие на престол Елизаветы Петровны за благо, Панин
тем не менее осуждал ее за репрессии в отношении «достойных и опытных
мужей», преступление которых состояло лишь в их приверженности предшественникам новой императрицы. Примечательно, что Панин сопоставлял
действия Елизаветы и Екатерины II при вступлении на престол, возвеличивая последнюю за то, что она показала пример «праводушия», не преследуя
тех вельмож, что служили предшествующему правителю и вообще отказавшись от репрессий в отношении аристократии, что было широко распространено в предшествующую эпоху [3, с. 599–600].
«Замечания» екатерининского вельможи содержат яркие характеристи-
ки многих действующих лиц эпохи дворцовых переворотов, стремятся объ-
Раздел 2. «Эпоха дворских бурь» в отечественной историографии
66
яснить мотивы их поступков, повествуют о событиях внешней политики
России 1730-х гг., объясняя причины ее неудачи зависимостью русского
правительства от интересов венского двора. Автор смотрит на события
30–40-х гг. XVIII в. глазами представителя дворянской аристократии,
убежденного в благотворности неограниченной самодержавной власти, что
во многом определяет его оценки и характеристики. Причины тех или иных
явлений во внутренней политике самодержавия, в частности репрессий
против ряда высокопоставленных вельмож (А. Волынского и членов его
кружка), Панин усматривал в субъективных факторах, связанных с «пристрастиями» временщиков, всевластие которых должно укрощаться разумным самодержавием.
Один из наиболее видных русских историков XVIII в. И. Н. Болтин,
а также ученый и государственный деятель М. М. Щербатов впервые
попытались выделить характерные черты эпохи между смертью Петра
Великого и воцарением Екатерины II. Они приходили к выводу, что данная эпоха была временем ослабления государственного начала, приведшего к «многоначалию вельмож», которое могла унять лишь могущественная и мудрая самодержавная власть. Щербатов полагал, что именно в этот
период началось то повреждение нравов дворянства, расцвет «сластолюбия» и разорительной тяги к роскоши, следствия которого он наблюдал
и безжалостно, хотя и анонимно, бичевал в екатерининскую эпоху. Главную причину дворцовых переворотов и расцвета фаворитизма он усматривал в недостатке «основательных законов», определявших престолонаследие, порядок которого был нарушен Петром I [4, с. 31]. В своем «потаенном» сочинении «О повреждении нравов в России» Щербатов крайне
откровенно излагал российскую историю XVIII столетия, весьма нелицеприятно характеризуя как фаворитов, так и самих монархов, которые, погрязнув в роскоши и пороках, забыли о государственных и гражданских
добродетелях. Упоминая о «низвержениях» одних государей «вооруженной
рукой» и восхождении на престол других при прямом действии гвардии,
Щербатов не останавливается на самих переворотах, которые представляются ему одним из признаков «повреждения нравов», охватившего российское общество.
Как и Панин, И. Н. Болтин затрагивал тему дворцовых переворотов
в России в рамках критического ответа на сочинение французского истори-
Раздел 2. «Эпоха дворских бурь» в отечественной историографии
67
ка Г. Г. Леклерка о русской истории, отмечавшего, что дворцовые перевороты были своеобразным ответом на полное бесправие российских подданных. Помимо этого, в своем сочинении француз прозрачно намекнул на
причастность к свержению Петра III его супруги, чем вызвал яростное
негодование последней. Полемизируя с Леклерком, Болтин, чьи суждения
выходили далеко за рамки объективного критического разбора сочинения
французского историка, приобретая субъективно-моральную окраску, подчеркивал, что заговоры 1740–1741 гг. в России являлись законными и оправданными, поскольку устраняли «тиранию» временщика Бирона и были отражением воли всей нации, признавшей «законность» самодержавия Елизаветы Петровны [5, с. 506–520].
Н. М. Карамзин, как и М. М. Щербатов, корни эпохи дворцовых пере-
воротов усматривал в правлении Петра I, преобразования которого
нарушили традиционную русскую «старину», «древние привычки», составлявшие для основной массы населения «самое Отечество», а также «удалили дворянство в обычаях от народа». Петровские реформы, принеся множество положительных результатов, в то же время нарушили единство
российского общества, что привело к разнузданной власти олигархии. Преемники Петра Великого перестали вызывать «уважение» у аристократии,
которая хотела видеть на престоле лишь «слабую тень монарха», покусившись на сам принцип самодержавия. Следует заметить, что Карамзин весьма пренебрежительно отзывался о правлении Елизаветы Петровны и самой
ее личности, подчеркивая, что «праздная и сластолюбивая дщерь Петра не
могла хорошо управлять государством». Дворцовые перевороты, в ходе которых «несколько пьяных гренадеров» могли низвергать одних монархов
и возводить на престол других, когда на бездарных фаворитов «возлагались
голубые ленты», а разумные «государственные благодетели», чья вина состояла лишь в усердном служении прежнему правителю, подвергались гонениям, вызывали резкое осуждение Карамзина. Однако в потрясениях
данной эпохи историк видел и положительное значение – они ясно показали, что самодержавие является необходимым условием сохранения порядка
в России, что русский народ имеет историческую приверженность к нему
[6, с. 37–40].
Тема дворцовых переворотов привлекала значительное внимание исто-
риков второй четверти – середины XIX в. В работах А. В. Вейдеймейера,
Раздел 2. «Эпоха дворских бурь» в отечественной историографии
68
Н. А. Полевого, И. Шишкина, М. И. Семевского, К. И. Арсеньева,
Н. Г. Устрялова детально рассматривалась событийная сторона данного
периода, хотя вплоть до некоторого ослабления цензурных ограничений
после вступления на престол Александра II, формирование исторического
нарратива затруднялось недостатком документального материала, который
власть продолжала хранить в глубокой тайне. Данные обстоятельства заставляли исследователей обходить наиболее «острые углы» рассматриваемой эпохи, связанные, например, с разработкой дворянских проектов ограничения самодержавия, роли правивших монархов в низвержении и гибели
своих предшественников и т. п. Дворцовые перевороты и борьба за власть
придворных группировок, как и прежде, объяснялась такими субъективными факторами, как «разгул страстей», «властолюбие и тщеславие» отдельных вельмож и фаворитов, слабость монархов и их пренебрежение
государственными делами. Большое внимание уделялось истории «взлетов и падений» наиболее ярких временщиков эпохи – А. Меньшикова, Долгоруковых, Э. Бирона.
Концептуальное осмысление эпохи дворцовых переворотов начинается
в 40-50-е гг. XIX в., когда среди исследователей укореняется тезис о «немецком засилье» в правящих верхах России после смерти Петра I и борьбе
русской и немецкой придворных «партий» как основном содержании политической борьбы в рассматриваемую эпоху.
Данной точки зрения придерживался Н. А. Полевой, который рассматривал события второй четверти XVIII столетия в контексте оценки результатов преобразований Петра I. По его мнению, эпоха дворцовых переворотов была своеобразной «проверкой на прочность» его начинаний, которую
они с успехом выдержали. Переворот 1741 г. расценивался Полевым как
«падение партии иностранцев», снявшее с России «траур, продолжавшийся
слишком шестнадцать лет» [7, с. 55–56]. Именно Полевой заложил традицию идеализации правления Елизаветы Петровны, которое стало рассматриваться как эпоха «восстановления» петровских начал. К достоинствам
данного царствования исследователь относил и прекращение покушений на
самодержавный порядок правления, восстановленный в полном объеме.
Короткое царствование Петра III и его свержение также рассматривались
Полевым в контексте борьбы русской и иноземной партий при дворе. Резкий поворот в сторону союза с Пруссией, перемены в армии по прусско-
Раздел 2. «Эпоха дворских бурь» в отечественной историографии
69
му образцу, а также замена русских царедворцев верными императору
голштинцами трактовались как возрождение «иностранной партии», против
чего выступили широкие круги русского дворянства. События 1762 г. Полевым не трактовались как дворцовый переворот, а расценивались как некое
совокупное движение общественных сил, «армии и народа», не предвидевших «выгоды от новых политических перемен», возведших на престол
супругу Петра III Екатерину, принявшую бразды правления, «видя явное
и нелицемерное желание подданных». Низложение Петра III изображалось
исследователем как «добровольная жертва», после которой «душевная
скорбь усилила давно томившие его болезненные недуги», вследствие которых бывший император «сильно занемог и скончался» [7, с. 87–89]. Иная
трактовка событий 1762 г. в условиях николаевского царствования была
невозможной.
Многие исследователи первой половины XIX в. трактовали эпоху, насту-
пившую после смерти Петра Великого как некое «безвременье», «темные годы», когда поступательное развитие страны остановилось и судьбы всех великих начинаний первого российского императора оказалась под угрозой.
Исследователь И. Шишкин ограничивал данный период 1725–1741 гг.,
называя его «переходной эпохой» и подчеркивая, что в это время завершились важнейшие государственные реформы, проводимые в интересах государства и всего народа, и настала эпоха «разгула личных страстей и личных
стремлений». Главную роль в ней играли иностранцы – «немцы» или «онемечившиеся русские», отодвинувшие русское общество на задний план
и стремившиеся исключительно к достижению своей собственной выгоды.
Лишь с вступлением на престол Елизаветы Петровны «русские начала»
были восстановлены и поступательное развитие государства возобновилось
в полном объеме [8, с. 275–278].
«Темной годиной» русской истории называл время, последовавшее за
кончиной Петра I, и В. Г. Белинский, не являвшийся профессиональным
историком, но неоднократно обращавшийся к различным историческим
сюжетам в своих сочинениях. Критик отмечал, что в эти годы Россия «влачилась в колее, проложенной Петром, не двигаясь вперед». Лишь благодаря
мощному посылу предшествующей эпохи, плодотворным и грандиозным
результатам деятельности Петра, Россия могла сохранять свое могущество
[9. с. 204–205].
Раздел 2. «Эпоха дворских бурь» в отечественной историографии
70
Главный признак «безвременья» исследователи видели в отсутствии
единой линии и системности в управлении государством, которая была порождена «правительственной анархией», слабыми монархами и засильем
«временщиков», чуждых интересам государства.
Наиболее рельефно данные тезисы обозначил в своих исследованиях
и лекционных курсах, посвященных правлению Елизаветы Петровны и предшествующей эпохе, профессор Казанского, а затем Московского университетов С. В. Ешевский. Ученый подчеркивал, что поступательное движение
России по пути, завещанному Петром Великим, при его преемниках было
прервано. Во внешней и внутренней политике государства господствовали
произвол и «случайность». Исследователь отмечал, что в течение 17 лет
после смерти Петра было выпущено больше указов, чем за все время его
царствования, однако в этой массе правительственных распоряжений отсутствовал какой-либо единый план или господствующее направление, что
и являлось главным признаком политического безвременья [10, с. 365].
Причины начавшейся эпохи Ешевский усматривал в петровском правлении, в ходе которого был дан «широкий простор личности», над которым,
однако, царили железная воля и железный ум монарха. Когда же эти узы
исчезли в совокупности с уничтожением обычного порядка престолонаследия, были устранены последние преграды для произвола. С этого времени
вплоть до воцарения Екатерины II вся история свелась «к истории частных
лиц, к истории борьбы известных партий, придворных интриг и трагических катастроф». Именно это давало ему основания обозначать данный период как некое «междуцарствие» [10, с. 366, 374]. Переходность и закономерность данного периода состояла еще и в том, что новые обычаи, нравы,
привычки европейских народов, проникшие в высшее сословие, возбудили новые потребности, в то время как старый быт еще глубоко коренился
в обществе. Ученый указывал на многочисленные разительные контрасты
между проникающими в Россию европейскими новациями, плодами Просвещения и архаичными нравами, господствовавшими не только среди
низших слоев общества, но и среди благородного дворянства. Ешевский
называл период от смерти Петра I до вступления на престол Екатерины II
«эпохой перехода, брожения, где на каждом шагу сталкивались самые противоположные явления», эпохой сильных личностей, обуреваемых жаждой
власти и богатства, «ни в чем не знавших меры», на которых лежала печать
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]