Отечественная историография актуальных проблем истории России XVIII века. Учебное пособие

с него» [15, с. 28]. Западники подчеркивали, что без радикальных преоб­разований Петра Россия не смогла бы устоять перед грозными вызовами своего времени, была обречена оставаться в косности и затхлости своего прежнего существования. Насилие, лежащее в основе петровских преоб­разований, по их мнению, было неизбежным в силу и внешних, и внутрен­них причин. Только петровскими методами можно было россиян «втолк­нуть в семью европейских народов». Последующие успехи Российского государства во всех сферах жизни служили для западников подтвержде­нием правильности избранного Петром курса развития страны. Оценивая данный спор, Н. А. Бердяев гораздо позднее писал, что «в оценке Петра ошибочны были и славянофильская и западническая точки зрения. Сла­вянофилы не поняли неизбежности реформы Петра для самой миссии России в мире, не хотели признать, что лишь в петровскую эпоху стали возможны в России мысль и слово, и мысль самих славянофилов, стала возможна и великая русская литература. Западники не поняли своеобра­зия России, не хотели признать болезненности реформы Петра, не виде­ли особенности России» [16, с. 77].

Сопоставляя допетровскую и петровскую Россию, Полевой указывал на громадную эволюцию государства буквально всех сфер жизни общества, не жалея красок при описании благотворного влияния петровских преобразо­ваний, коренным образом изменивших облик Российского государства. Все царствование Петра укладывалось ученым в строгую дихотомию «невеже­ства» и «просвещения», противостояние которых и составляет суть данного периода. Деятельность царевны Софьи, стрелецкие мятежи, заговор царе­вича Алексея и другое противодействие воле Петра расценивалось как «возврат к невежеству», противостоящему просвещению, внедрение кото­рого не могло не иметь насильственного характера, ибо без силы невоз­можно было достичь величия.

Устрялов считал недостаточным лишь констатировать величие лично-

Для Устрялова, как и для многих его современников, характерно про-

Все критики отмечали художественную образность и несомненные ли­тературные достоинства «Истории…» Устрялова, читавшуюся в свое время как захватывающий роман, кульминацией которого, согласно авторскому замыслу, должна была стать Полтавская баталия (повествование до нее не было доведено).

Связное изложение событий царствования Петра Устряловым было доведено до 1707 г. (4-й том), после чего вышел не пятый, как ожидалось, а сразу шестой том, полностью посвященный истории царевича Алексея. Связано это было, безусловно, с оттепелью в общественной жизни России после смерти Николая I, когда стало возможно поднимать ранее запретные темы, вызывавшие повышенный общественный интерес. Кроме этого, в 1858 г. было опубликовано письмо, якобы принадлежавшее перу гвардии капитана Румянцева, участвовавшего в возвращении бежавшего царевича в Россию, которое служило очевидным разоблачением самодержавного деспотизма Петра. Устрялов, проведя скрупулезный источниковедческий анализ дан­ного документа, пришел к выводу о его подложности (полностью подтвер­жденный последующими исследованиями), чем вызвал резкую критику со стороны демократически настроенных ученых. Все эти события побудили исследователя нарушить хронологическую последовательность и выпу­стить том, что называется, «на злобу дня». Историк, придерживавшийся благонамеренных и консервативных взглядов, изобразил Алексея как сре­доточие всех антипетровских сил, подавление которых и гибель самого ца­ревича стали неизбежной трагической развязкой как для него самого, так и для Петра, вынужденного пожертвовать сыном ради обновленной России.

«История царствования Петра Великого» Устрялова является важной вехой в историографии петровского царствования. Данное сочинение стоит

ным выступлениям петровской эпохи, видя в них лишь препятствие на пу­ти достижения общенациональных интересов, порожденное узостью мыш­ления их организаторов. В таком же ключе им описано и дело царевича Алексея, в котором он склонен был видеть более трагедию монарха-отца, лишенного продолжателя и сподвижника своего дела в лице его сына, ненавидевшего и противодействовавшего всем начинаниям своего родите­ля. Ученый оправдывал Петра, считавшего «своей обязанностью спасти будущее России, пожертвовав сыном», хотя и указывал на его жестокие нравственные страдания [22, с. 108–109].

преобразованиям придерживался другой знаменитый русский историк второй половины XIX–начала XX вв. В. О. Ключевский. Он указывал на огромную значимость изучения и осмысления петровской эпохи для оте­чественной интеллектуальной сферы, для народного самосознания и са­моопределения, называя реформу Петра «камнем, на котором оттачива­лась русская историческая мысль…». При этом, в отличие от своих учите­лей (С. М. Соловьева и Б. Н. Чичерина), считавших основой исторического