Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы функциональной грамматики коммуникативно-прагматический аспект. Монография
.pdf
ГЛАВА 3. ЯЗЫКОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛЯЦИИ РЕЧИ
«он», как основная коммуникативная ось противопоставлена новому,
дополнительному коммуникативному вектору. В такой конфигурации
коммуникативный процесс регулируется не двумя, а тремя субъектами:
«я» (speaker) – инициатор процесса, «ты» (listener) – двигатель процесса и «он» (hearer) – участник или неучастник процесса, но фактор
которого оказывает существенное влияние на формирование высказывания от «я» и «ты».
Остановимся более
подробно на описании субъектной функции третьего лица. Субъект речи в третьем лице может выступать непосредственным участником речевого процесса, физически присутствуя на месте
действия, но являясь его пассивным наблюдателем. Роль субъекта-
наблюдателя многопланова и приобретает разные вербальные формы
в дискурсе. Критерием влияния субъекта-наблюдателя на структурирование дискурса становится
его личностный ролевой статус по отношения
к действующим субъектам 1-го и 2-го лица. Это может быть статус равноправных и неравноправных межличностных отношений. Независимо
от речевого регистра, письменного или устного, присутствие субъекта
третьего лица оказывает воздействие на формирование языкового продукта прежде всего путем влияния на выбор речевой стратегии и конкрет
ных тактических приемов при построении диалога прямыми коммуникантами. Так, находясь в равных статусных условиях с субъектами 1-го
и 2-го лица, слышащий-наблюдатель может быть заинтересован в успеш-
ности диалога, и участники это понимают и учитывают. Например:
Louise: …Take the “Moonlight”, for example. Now, what was the true
story about that.
Clive: Well, it wasn’t really moonlight at all, Mother. Moonlight was
the name of the brothel where Beethoven actually was when he started
writing it.
Louis (shocked): You-You!
Clive: He got one of the girls to crouch on all fours, so he could use her
back for a table. It’s one of the biographies I forgot which.
Louise (To Walter): He’s being very naughty, isn’t he? Really. You-You.
[134: 57]
Отсюда можно предположить, что при трансформации двухстороннего диалога
в трехсторонний, когда появляется слышащий-наблюдатель, чей коммуникативный статус совпадает со статусом «я» и «ты»,
выбранный языковой код диалога данного регистра речи не меняется –
меняется тональность общения, появляются средства интенсифицирования передаваемых смыслов типа разделительных вопросов (He’s being
-
81
Л. В. КВАСКОВА. ОСНОВЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАММАТИКИ : КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
naughty, isn’t he?). Это связано с целью вовлечь третье лицо в разговор,
склонить его занять позицию, выгодную первому или второму лицу.
При изменении вышеописанной ситуации на негативную, когда активная и пассивная стороны диалога не заинтересованы в присутствии друг друга, например, когда третье лицо появляется неожиданно
и становится невольным свидетелем разговора, модель
речевого поведения прямых участников меняется. Ее можно условно обозначить как
«третий лишний». Здесь общий языковой код регистра и тональность
разговора становятся менее интенсивными, что связано с необходимостью скрыть его реальный смысл. Например:
“The boy, in nothing but a pair of short blue swim trunks, came running in
great excitement.
‘We had smashing fun. We found an old anchor – it had barnacles stuck
all over it – and an old rope and a big crab. I wanted to bring the crab but
Heidi and June said it was too dead – ’
‘All right, darling, all right. Off you go now to lunch.’ She turned
sharply to the tall German girl. The mottled green-brown eyes held the pale
blue almost transparent eyes of the girl in a stare of tense and unconcealed
dislike.” [121: 59–60].
В приведенном отрывке разговор матери с маленьким сыном не получается ввиду присутствия
гувернантки-немки, к которой мать отно-
сится без симпатии и доверия.
При углубленной подчиненной позиции субъекта 3-го лица его
присутствие в качестве «наблюдателя» играет «второстепенную»
роль – активные участники разговора могут его просто не замечать.
Это своего рода поведение по модели «как будто тебя нет». Например:
JOAN. So whatever he’s told you.
HANSON. My dear china, he’s told me nothing. All we’ve heard are
things from you.
JOAN. You never know… (watching Arnie suspiciously)
HANSON. And if he had it would be of no account. Our long friendship
(indicating Arnie) is based on the simple precausion that I never believe a
single word he says. … [138: 193]
Как видно из контекста
диалога двух коммуникантов, третье лицо
(Arnie) является не просто «наблюдателем», но и «предметом разго-
вора», которому дается негативная оценка одним из участников в выражениях, обычно произносимых в «отсутствии» человека, о котором
идет речь (“…if he had it would be of no account”; “I never believe a
single word he says”).
82
ГЛАВА 3. ЯЗЫКОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛЯЦИИ РЕЧИ
Если третье лицо – наблюдатель выше статусом по отношению
к «я» и «ты», это определяет поведение последних как «я хочу вам
понравиться». То есть диалог строится таким образом, чтобы не создавать «плохого впечатления» у третьего лица. Например:
‘What are the plans?’
‘I’ll drive you down to the beach and we’ll eat abalone and sand dabs
and maybe have some fi shsoup, and listen to the roar of the ocean.’
‘I should work…’ she began.
‘I know. And you’re not going to.’
She grinned again. Then she saw a man and a woman being seated
across the room and waved and said to Michael, ‘Oh, there’s an old friend
of mine from New York. I had no idea she was out here. Do you mind if I go
over and say hello?’
‘Will I have to be introduced?’
‘No’.
‘Then go’ [133: 66]
Особый случай представляет собой ситуация, когда присутствие
третьего лица – наблюдателя не
известно прямым участникам диалога, т. е. позицию третьего лица можно обозначить как «подслушивающий». В этом случае логично предположить, что восприятие диалога
будет осуществляться через «взгляд третьего лица», который интерпретирует речевую ситуацию и оценивает коммуникативную тактику
первого и второго лица в своих интересах. В художественной прозе это
репрезентируется через авторский комментарий или «внутрен-
часто
нюю речь» другого персонажа. Сравним:
“She was conscious that a great opportunity had been wasted. She
consoled herself by telling Sibyl how desolate she felt her life would be, now
that she had only one child to look after. She remembered the phase. It had
pleased her. Of the threat she said nothing. It was vividly and dramatically
expressed. …” [140: 164]
В данном случае автор-наблюдатель комментирует разговор матери
с дочерью Сибил, расставляя акценты таким образом, чтобы было выявлено его (автора) отношение к речевому поведению именно матери,
а не дочери в разговоре.
И наконец, обратимся к субъектной роли третьего
лица – неучастника речевой ситуации. Она заключается в том, что его «обобщенный
образ» оказывает влияние на формирование поведенческой модели
первого и второго лица в прямом диалоге. Здесь речь идет об авторитетной позиции третьего лица, отражаемой в характере межличностных
83
Л. В. КВАСКОВА. ОСНОВЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАММАТИКИ : КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
отношений «я» и «ты»-коммуникантов. Косвенное присутствие указанного третьего лица проявляется в несамостоятельности мышления
первого и второго лица, имитации ими вербальных и невербальных
речевых особенностей третьего лица и даже в прямых ссылках на его
авторитет. Например:
“All right, chief?”
“On the mend”, said Morse cautiously.
“Huh! That’s exactly what the old Colonel used to say; “On the mend”,
Poor old boy!”
“I see”, said Morse with some unease” [125: 11]
Таким образом, становится очевидно, что фактор «слышащего»,
т. е. третьего лица как субъекта
речевой ситуации, значительным образом влияет на ее структуру, на характер ролевого действия непосредственных участников и определяет выбор вербальных и невербальных
средств формирования конкретного дискурса.
3.2.3. Средства саморегуляции речи
Механизм саморегуляции речи включается естественным образом
тогда, когда автор имеет время и возможность обдумать содержание
и построение своей речи, знает, каким будет ее результат. Это в первую
очередь происходит в письменных формах, в которых отсутствует немедленная реакция адресата как ответный критерий регуляции. Это начальный этап дискурсивного процесса, этап предтекстовой
саморегуляции,
когда авторская редакция – уточнение, коррекция, переформатирование –
является составной частью процесса внутренней мыслительной работы
над конечным речевым продуктом, фиксируемым в виде письменного
текста. Эта работа не отражена вербально в языковой ткани текста.
Однако практика показывает, что существуют письменные тексты,
в структуру которых авторы могут вносить вербальные конструкции,
маркирующие прямое взаимодействие
с адресатом (читателем). При помощи этих конструкций автор создает второй, дополнительный, коммуникативный план текста, что находит внешнее, графическое, отображение в виде круглых скобок. Это своеобразная «коммуникация
в скобках».
По своему синтаксическому статусу подобная «коммуникация»
представляет собой структуры, обозначаемые в лингвистике научнотехническим термином «девиация» (от лат. deviatio – уклонение), что
означает отклонение от главной мысли, выраженной в предложении.
84
ГЛАВА 3. ЯЗЫКОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛЯЦИИ РЕЧИ
Наличие формальных границ этого коммуникативного плана в виде
скобок подчеркивает его автономное функционирование и относительную связность с тем, что принято называть message of the text.
Характерно, что анализируемые высказывания встречаются главным образом в монологических текстах научных и аналитических статей, новостей СМИ, эссе, биографических текстах и т. п. (Это не значит,
что высказывания
в скобках не характерны для художественных произведений. Но в них они выполняют наряду со многими другими средствами одну главную функцию –служить формированию композиционно-стилистической экспрессивности текста согласно замыслу автора.
Это эстетическая функция, она понятна и не столь значима с коммуникативной точки зрения.) Возникает вопрос, зачем авторам
письменных
информационно-аналитических дискурсов, в которых основное место
отводится сообщению фактической информации с точки зрения авторского видения ее, прибегать ко второму коммуникативному плану, или,
иначе, время от времени отступать от главного направления повествования. Прежде всего, ответ на этот вопрос вытекает из коммуникативнопрагматических особенностей высказываний в скобках.
Наблюдения показывают
, что эти высказывания условно делятся
на два основных типа: высказывания расширительно-уточняющего
статуса и высказывания метакоммуникативного статуса. Первый тип
предоставляет дополнительные сведения к упоминаемому факту, второй тип содержит авторскую оценку сформулированной фактической
информации. Приведем несколько иллюстративных примеров, взятых из одного и того же газетного источника – американского издания International Herald Tribune [128].
I (1) This year, for example, the country’s fl agship airline, Turkish, will
fl y to as many cities in Iraq as it does in France (three) [p. 17].
I (2) Chinese regulations still mandate that the air-conditioning in most
places be set no cooler than 26 degrees Celsius (79 Fahrenheit) in the
summer [p. 16].
I (3) Apple, for instance, pay Samsung about $27 to make its (Appledesigned) applications processor… [p. 16].
II (1) Another problem for the economy is that, once the crisis began,
families and individuals started tightening their belts, bolstering their bank
accounts or trying to pay down borrowings (another form of saving) [p. 6].
II (2) Derek Bickerton, a US scholar of Creoles (he defi nes them as
“bastard tongues” of “dubious and disputed parentage”), suggests other
reasons for Papiamentu’s strength… [p. 4].
85
Л. В. КВАСКОВА. ОСНОВЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАММАТИКИ : КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
II (3) Not since the designer showed a Dior collection in the Bagatelle
gardens of Paris in 1997 has the location seemed so perfect: the Rodin
Museum, where a bank of pink roses (not to mention the classic statues)
complemented the collection [p. 9].
Общедоступная газета, как известно, предлагает информационный
материал разного содержания, жанров, объемов, направленных разным социальным группам читающих. Но, как видно из приведенных
выше примеров, высказывания в скобках не зависят от этих особенностей – это универсальный способ обращения автора к читателю.
Языковая девиация как фактор письменной речи, безусловно, имеет
своей основой
устную речь. Лексико-грамматические параметры девиатных конструкций представляют широкий диапазон – от однословной до целого текстового фрагмента, что позволяет рассматривать такой дискурс формально как «текст в тексте».
Прагматическое значение девиатных конструкций определяется их
ролью в построении информационного дискурса. Иначе говоря, тем,
какую коммуникативную задачу решает с их помощью
автор. При этом
очевидным является то, что указанные типы конструкций направлены
на решение разных задач.
Расширительно-уточняющие конструкции на правах синтаксических приложений служат своеобразным дейксисом интерперсонального взаимодействия автора и читателя, указывая на неуверенность
автора в степени компетенции читателя, необходимой для точного
понимания смысла передаваемой информации. Поэтому автор «помогает
» читателю, предоставляя дополнительные сведения непосредственно после упомянутого факта. Наиболее употребляемые расширительно-уточняющие высказывания можно подразделить на ряд
функциональных разновидностей. К ним относятся:
а) корректирующие высказывания, сообщающие точные сведения
к обобщенному количественному или качественному компоненту информации (пример I (1));
б) референциальные высказывания, повторно номинирующие местоименный антецедент во избежание его
неправильного толкования
в контексте данного дискурса (пример I (3));
в) эквивалентные высказывания, сообщающие идентичные упомянутым сведения в терминах другой знаковой системы, в том числе
в системе другого языка (пример I (2));
г) высказывания-расшифровки или высказывания-свертки, предоставляющие полный или сокращенный языковой вариант используе-
86
ГЛАВА 3. ЯЗЫКОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛЯЦИИ РЕЧИ
мого шифра, аббревиатуры, контаминации, слэнга или, наоборот, полного названия или термина, например:
Now there are many black people in the city, a crowd of them at the
end of a work day, fi lling sidewalks as they head for trains back to Soweto
(South Western Townships) and other container-like ghettos [10].
In the summer months, most students were classifi ed as either a “drybob”
(a cricketer) or a “wetbob” (a rower) [121: 212].
When authorities discovered that the prince was marked for death by a
terrorist group called the Hunt Retribution Squad (HRS), they immediately
doubled security at Eton and informed the Prince of Wales [120: 329];
д) ссылочные высказывания, предоставляющие данные об источнике информации для подчеркивания ее достоверности, например:
Yet crime – or the price of keeping people safe from these small money
peculations – cost America $ 13,000,000 a year (N. Y. State Baumes
Comission estimate, 1928) [126: 307].
Особый интерес представляют текстовые формы расширительноуточняющих высказываний в скобках. Рассмотрим несколько примеров.
(1) For over a year he had been begging Mummy to invite the supermodel
for tea, but the Princess had been waiting for “just the right moment”. (When
Harry complained that he felt left out, another American supermodel, Cindy
Margolis, sent him calendars and posters of herself along with a note. “I’ll
be your pin-up girl”, it read.) [121: 215].
(2) For the next hour they discussed where the auction should be held
(“The Americans would go wild for this”, Will told his mother), which
house should conduct the sale, and where the money might go [121: 225].
(3) Lunches abroad the “Jonikal” always consisted of a glass of
champagne (William was allowed one glass; Harry drank Coke) followed
by caviar and fresh lobster – all served under a while awning on the upper
deck [121: 238].
Структурно-
функциональная вариативность таких девиатных текстовых высказываний, как показывают данные примеры, довольно
широкая. Она всецело обусловлена коммуникативной потребностью
автора дискурса. Он может оформить такое высказывание как самостоятельную текстовую единицу (пример (1)) или как текст-вставку в структуру исходного предложения, разрывая ее в любом месте
(примеры (2) и (3)). Это может быть
текст любой композиционножанровой формы: нарративной, нарративно-диалогической, диалогической, описательной… Но в любом случае текстовая девиация свидетельствует о том, что автор стремится «выйти за рамки» письменного
87
Л. В. КВАСКОВА. ОСНОВЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАММАТИКИ : КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
дискурса, установленные им самим. Тем самым автор расширяет повествовательные границы письменного текста, переходя на уровень устного рассказа, в котором, как известно, возможны любые отступления.
Текстовая связь между девиатным и базовым высказываниями тоже
реализуется по-разному. В одном случае это прямая референция, основанная на системных лексико-семантических видах связи
, таких как
синонимия, паронимия, гипонимия, гиперонимия и т. п., или синтаксических видах. Например:
Along with Thompson, Fry, and Rowan Atkinson (television’s Mr Bean),
William and Harry would star in the production [121: 282].
Instead of joining in any of the huge millennium eve celebration in
London, William opted instead to drink (mostly beer and champagne) the
night away with friends in a tiny, tinroofed village hall near Sandringham
[121: 324].
В другом случае это опосредованная референция, когда антецедентом девиатного высказывания служит не конкретный компонент
исходного высказывания (слово или словосочетание), а весь его контекст, включая имплицитные компоненты. Например:
In addition to Archer’s written Q & A, there were still photographs
and a brief fi lm showing Prince William playing water polo and soccer,
strolling through Eton’s chapel cloisters, and in the kitchen whipping up
paella with chicken, rice, garlic, and beans. (Cooking was only one of
William’s elective courses. Aware that his father was at last giving him
the Kawasaki motorcycle he had been asking for, he also signed up for a
class in motorcycle maintenance.) [121: 333].
Девиатные высказывания метакоммуникативного
статуса функци-
онируют как экспликаторы модусной части базового высказывания,
которую автор по своей субъективной причине оформляет как автономную, самостоятельную единицу. Прагматическая направленность
этих единиц – вербально обозначить читателю авторскую позицию
(оценку, эмоциональное отношение, коммуникативную интенцию)
в связи с описываемой ситуацией, не нарушая при этом диктальной
повествовательной структуры текста. Например:
(1) This charming building, with its marble walls, – (one of those small
gift libraries that dot America), – seemed to her at the time, as she said,
to be identifi ed with some of those grander things to which she aspired
[126: 203].
(2) Also, as she told me, he seemed an opportunity not to be scorned. For
who was she? And behold him! (An inferiority complex, you see.) [126: 206].
88
ГЛАВА 3. ЯЗЫКОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛЯЦИИ РЕЧИ
(3) And of course, and long since (always, in fact, I judge), politicians
enlisted the spell and domination of the Church as a means of fi nding favor
with the people [126: 306].
Выражая свою позицию в форме «малозначительного», сопутствующего высказывания «в скобках», автор тем самым привлекает к нему
особое внимание читателя, в том числе визуальной формой, помогая
правильно расставлять акценты, как бы ведя читателя по лабиринтам
имплицитного смысла дискурса.
Таким образом, в рамках отдельного письменного дискурса высказывания «в
скобках» выполняют особую знаковую роль – они указывают на прямую связь между пишущим и читающим. Поэтому их
коммуникативная цель не передавать содержательную информацию,
которая входит в их семантическую структуру, а «сигнализировать»
адресату о присутствии автора, его субъективной позиции и имплицитном смысле, который нужно расшифровать.
Нарушение канонов подготовленной письменной речи путем
внесения дискурсивных маркеров «устности» в виде девиатных высказываний в скобках является особым тактическим приемом регуляции речи.
Точнее, ее саморегуляции. Очень часто автору письменного дискурса
недостаточно только излагать повествовательную структуру событийных фактов – ему хочется «говорить» с читателем, акцентировать
свою точку зрения, полемизировать с ним, предвосхищать его вопросы
сомнения хотя бы в форме кратких сиюминутных отступлений. Тем
и
самым автор практически выверяет нужный ему ход интерпретации
текста читателем, частично компенсируя полиинформативность устного повествовательного дискурса, в котором важную роль играют
не только вербальные, но и невербальные средства коннотативной
и интеракциальной информации.
3.3. СТРАТЕГИИ И ТАКТИКИ РЕЧЕВОГО ПОВЕДЕНИЯ
Содержательную сторону регуляции речи, как указывалось в начале
данной главы (см. разд. 3.1), составляет характер речевого поведения
участников коммуникативного процесса. Попробуем разобраться, в чем
он заключается и как это выражается в вербальных средствах дискурса.
Само понятие «поведение» (англ. behaviour) образовано от глагола
«вести себя», что означает «действовать особым образом», т. е. действовать в установленных рамках. Эти рамки предполагают социальные,
89
Л. В. КВАСКОВА. ОСНОВЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАММАТИКИ : КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
этические, а также этикетные ограничения. Отсюда поведение – это
набор обусловленных действий человека, его поступки и манеры.
Термин «речевое поведение» появился относительно недавно, когда
активно стали разрабатывать проблематику коммуникативно-прагматического аспекта языка. Поэтому в литературе нет пока устоявшегося определения речевого поведения. Исходя из общего представления
о поведении человека, можно утверждать
, что речевое поведение – это
определенный набор речевых актов говорящих, обусловленный прагматической целью общения и характером конкретной речевой ситуации.
Речевое поведение мотивировано не только условиями прямого взаимодействия участников общения, но и сложившимися в данном социуме
нормами. Отсюда речевое поведение как частное проявление поведения
в целом является одновременно и характерным
для определенной группы общества. Вербальная составляющая речевого поведения представляет собой отбор и структурирование языковых средств таким образом,
чтобы получившийся речевой продукт (высказывание, текст) являлся
адекватной реакцией не только на предъявляемый стимул, но и весь
ситуативный контекст «тезауруса человека как носителя культуры»
[35: 89–90]. А ситуативный тезаурус человека, т. е. закрепленный
в его
памяти жизненный опыт, организован таким образом, что типовые ситуации обусловливают сходную речевую реакцию человека. Поэтому
поведение языковой личности, по мнению В. Карасика, может быть
стандартным и нестандартным, при этом последнее базируется на элементах стандартного поведения. Это означает, что стандартизация присуща любому речевому поведению, но проявляется
она по-разному,
в зависимости от прагматических целей и характера межличностных
отношений, а именно: является ли общение индивидуально-персональным или социальным, т. е. формально регламентированным.
Прагматическое описание речевого поведения предполагает опору
на такие центральные понятия, как коммуникативные стратегии и тактики. Взаимосвязь здесь тесная и очевидная, поскольку «в широком
смысле
коммуникативная стратегия может определяться как тип поведения одного из партнеров в ситуации диалогического общения…»
[67; 103]. Использование терминов «стратегия» и «тактика» обусловлено прежде всего тем, что коммуникативная грамматика изучает
не столько сами языковые средства, создаваемые в процессе общения,
сколько взаимосвязь между их выбором говорящими и прагматическими целями коммуникации. Эта
взаимосвязь представляет собой
результат когнитивного процесса «программирования» говорящими
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]