Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы функциональной грамматики коммуникативно-прагматический аспект. Монография
.pdf
ГЛАВА 3. ЯЗЫКОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛЯЦИИ РЕЧИ
3.2. СУБЪЕКТНО-ОБЪЕКТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В РЕЧЕВОМ ОБЩЕНИИ
Описание системы языка в прикладном коммуникативно-прагматическом аспекте предполагает изучение механизма регулирования
речевого процесса, под которым понимают речевую поведенческую
стратегию его участников, мотивирующую выбор соответствующих
средств для построения дискурса. Интерактивный характер отношений между коммуникантами как регуляторами общения можно представить в терминах лингвистической науки как особый тип субъектнообъектных
отношений.
Субъектно-объектная парадигма в первую очередь связана с построением высказывания, его семантико-синтаксической моделью,
или, иначе, с предикативностью в широком смысле слова. Высказывание как предикативная единица есть результат взаимодействия
предицирующего компонента, т. е. субъекта процесса, с предицируемым компонентом, т. е. объектом процесса, при этом сам процесс,
или
предикат, является центром этого взаимодействия. Процесс общения
в целом, как и любой другой процесс, это реализация своеобразных
предикативных отношений в глобальных масштабах. В рамках этих
отношений объединяются и языковой и неязыковой компоненты, т. е.
само высказывание и его «производители».
Парадигма «я»-субъект – «ты»-объект, эксплицированная в выска-
зывании (например: I tell you; I speak to you…), и
эта же парадигма,
отражающая реальное взаимодействие говорящих, наполнена разным
содержанием. В высказывании нет прямой связи между «я»-субъектом
и «ты»-объектом, или она носит необязательный характер. Часто номинация «ты» опускается в высказывании, акцентируя само сообщение, например: I say that, I insist that, I ask if, I wonder why… При этом
номинация «ты»-объекта во многом зависит от валентности глаголапредиката,
его семантического компонента, с этим же связана и воз-
можность его опускать. Сравним:
а) I say (to you) that…
б) I tell you that…
Глагол “say” позволяет опускать объект “to you”, глагол “tell” требует
присутствия этого объекта.
В процессе реального взаимодействия «я»-субъекта и «ты»-объекта осуществляется прямая связь между ними – отсутствие одной
из сторон делает диалог невозможным и бессмысленным. При этом
«ты»-объекта по существу совпадает с ролью «я»-субъекта, что
роль
71
Л. В. КВАСКОВА. ОСНОВЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАММАТИКИ : КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
позволяет говорить о единой прагматической категории субъекта речи,
реализуемой в двух вариантах – говорящего/слушающего (подробнее
см. разд. 1.4. «Прагматический аспект речи»).
Регуляция речевого общения опирается на главный признак речи –
ее диалогичность. Диалогичность в широком понимании допускает
структурно-коммуникативные варианты. В целом в парадигматических
отношениях находятся конструкционно полные диалоги и конструкционно редуцированные
диалоги (или, иначе, монологи). Продуцирование речевого продукта в каждом случае имеет разный механизм.
В конструкционно полном диалоге реализуются обе роли субъекта речи –
адресант/адресат и регуляционный механизм имеет форму «маятника»,
в котором одинаково значимы и позиция говорящего, и позиция слушающего. Коммуникативной целью порождения высказывания является
«сближение» двух позиций
, необходимость достижения взаимопони-
мания и консенсуса при принятии практического решения. Здесь каждая из ролей сознательно идет на «ущемление» своего интереса.
В конструкционно редуцированном диалоге, т. е. монологе, реализуется только одна роль субъекта речи – адресанта, поскольку коммуникативной целью является учет лишь одной позиции – позиции
говорящего, его знаний, впечатлений,
оценок, которые формируются
без учета обязательной ответной реакции слушающего (такая реакция
может последовать, если монолог встроен в диалогическую форму,
но тем не менее она не прогнозируется говорящим). Отсюда регуляционный механизм представляет собой самовыражение говорящего
в максимально полной вербально-информативной форме.
Регуляция письменных форм общения осуществляется в другом, бо-
лее сложном
режиме, чем устных, о которых шла речь в предыдущем
изложении. Здесь большую роль играет фактор времени, так как субъектно-объектные отношения осуществляются опосредованно, и роль
субъекта – адресата часто не выражена четко и однозначно. Существуют
формы, которые не предполагают немедленного ответа (например, личная или корпоративная переписка), есть формы, которые
предполагают
не вербальный, а деятельностный ответ (предписания, законопроекты,
приказы, инструкции и т. п.), и, наконец, много письменных форм вообще не предполагают никакой ответной реакции (художественная литература, дневники, информационные материалы в прессе и т. п.).
Дистантный характер письменной коммуникации указывает на то,
что в большинстве случаев ее вербальная регуляция полностью
нахо-
дится «в руках» субъекта – пишущего, или «я»-субъекта (роль «ты»-
72
ГЛАВА 3. ЯЗЫКОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛЯЦИИ РЕЧИ
субъекта минимизируется до «ответного письма», факт возможного
появления которого проблематичен и необязателен). Вот почему существует устоявшееся понятие «писать для себя», «писать в стол»
(особенно у пишущих художественные тексты), не рассчитывая, что
написанное когда-нибудь прочтут.
Отсюда продуцирование письменного высказывания есть процесс саморегуляции речи, когда пишущий «я»-субъект одновременно
является и исполнителем и контролером, или «я»-субъектом и «ты»субъектом в одном лице одномоментно. Поэтому для удовлетворения
интереса и потребности читающего «ты»-субъекта в себе пишущем
«я»-субъекте человек корректирует, шлифует, редактирует написанное
в поиске наиболее оптимального варианта. Письменный вербальный
продукт – это наивысшая форма самовыражения субъекта речевой
коммуникации.
3.2.1. Авторизованная и не авторизованная диктема
(высказывание)
Как известно, законченная синтаксическая структура, или диктема,
становится высказыванием, т. е. речевым действием, когда происходит
процесс ее актуализации в речи, или когда языковая форма является результатом коммуникативного взаимоотношения отправителя и получателя речевого послания. Отсюда любое высказывание всегда авторизовано в силу своей природы, так как представляет собой вербальный
продукт конкретного индивидуума, его породившего. Автор высказывания – это первоисточник его появления, начиная от замысла и заканчивая воспроизведением. При этом способ воспроизведения – звуковой или графический, а также временной момент значения не имеют.
Это позволяет трактовать автора высказывания как обобщенную категорию создателя речи [40: 27]. В отличие от автора говорящий/пишу
щий – категория более конкретная, приобретающая четкие параметры
в конкретной ситуации общения. Здесь существенными признаками
становятся его устная (звуковая) или письменная (графическая) форма
воспроизведения направленности на получателя речи.
В процессе общения говорящий/пишущий может вербализовать
свои собственные мысли и идеи. Это означает, что данный говорящий/
пишущий выступает автором высказывания. Если он
воспроизводит
«чужие» мысли, интерпретируя их своим индивидуальным образом,
он становится своего рода «посредником» между автором и реципиентом.
-
73
Л. В. КВАСКОВА. ОСНОВЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАММАТИКИ : КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
В этом случае высказывание является совокупным продуктом как минимум двух «производителей».
В устной, прямонаправленной, речи позиция произносящего высказывание (говорящего) приоритетна по отношению к автору высказывания. Поэтому в диктемной структуре всегда присутствуют языковые
маркеры говорящего-автора и говорящего-«посредника». И, соответственно, использование говорящим таких языковых средств, которые
сигнализируют
о нем как об авторе сообщаемой информации, можно
назвать способом авторизации высказывания.
Авторизация речи может быть естественной, ненасильственной, т. е.
первичной, когда она вплетена в ткань сообщения и не воспринимается отдельно от него. Говорящий самим фактом произнесения сообщения обозначает свое авторство в нем через дейктические элементы
прагматической оси «
я – здесь – сейчас». Например:
I catch upon my reading. For some reasons it’s almost impossible to
read in New York [133].
Однако нередко говорящий использует добавочные средства для
подчеркивания своего авторства сообщаемой информации. Тем самым
создается вторичная авторизация, направленная на принуждение реципиента воспринимать факт авторства отдельно от факта самой информации. Использование дополнительных средств экспликации авторства
передаваемой информации служит способом регуляции межличностных отношений участников речевой
коммуникации. Дополнительная
информация об авторизации высказывания располагается в модусной
части его коммуникативной структуры, в которой заложены эксплицитные вербальные характеристики индивидуумов, производящих речевой продукт. Вербальные средства эксплицитного модуса выступают
одновременно дескрипторами межличностного общения [39].
Отсюда для большей уверенности в достоверности сообщаемой
информации и говорящий и слушающий должны быть заинтересо-
в особом номинировании ее автора. Однако сам выбор средств
ваны
авторизации часто свидетельствует о том, что интересы отправляющей
и получающей сторон по отношению к источнику информации не совпадают. В коммуникативной тактике говорящего можно выделить два
противоположных подхода к номинированию автора информации:
1. говорящий заинтересован в прямом, открытом озвучивании
своего авторства;
2. говорящий
заинтересован, чтобы дистанцироваться от сооб-
щаемой информации, т. е. скрыть свое авторство перед реципиентом.
74
ГЛАВА 3. ЯЗЫКОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛЯЦИИ РЕЧИ
Граница между говорящим-автором и говорящим-«посредником»
не является фиксированной. Независимо от реального положения
вещей в меняющихся коммуникативных условиях роли говорящегоавтора и говорящего-«посредника» могут меняться местами, и смена
этих ролей получает отображение в соответствующем типе авторизации создаваемого высказывания.
При коммуникативной тактике «вовлечения говорящего в речевую
ситуацию» в диктемной
структуре высказывания всегда виден «эффект присутствия субъекта речи», т. е. наличие соответствующих вербальных сигналов. Например:
Now, here we were, sipping morning coffee on the balcony of our
bungalow. It was March, 9, 1989. I began talking enthusiastically about the
days’ plans.
Перед нами формально авторизованная диктема, оформленная
дейктическими маркерами now, here, we, our, March, 9, 1989, I, the
days’plans.
Следуя тактике дистанцирования (отстранения) от сообщаемой
информации, говорящий строит высказывание таким образом, чтобы
в его формально-коммуникативной структуре не было сигналов присутствия субъекта
речи, выбирается форма максимального объективирования факта информации. Это особенно характерно для языка
документов, исторических текстов, информационных сообщений,
а также повествования от 3-го лица. Например:
The blonde woman saw a man cross the street. The man looked scared.
Такие высказывания являются формально неавторизованными.
Каждая из названных коммуникативных тактик субъекта речи реализуется через специфические речевые приемы, усиливающие присутствие или отсутствие субъекта речи
в высказывании. Остановимся
на анализе двух типичных средств интенсификации авторизованного
и неавторизованного высказывания (диктемы).
Среди довольно многочисленного набора грамматических средств
авторизации в речи, таких как личные местоимения 1-го и 2-го лица
и их производные, дейктические элементы, обозначающие пространственно-временные границы речевого акта в диапазоне «здесь – сейчас»,
сигналы внимания типа Well; Finally; Indeed; Anyway…, контактоуста
-
навливающие и эмоциональные формы типа Look here; I don’t care; I’m
stupid enough to deny; I’m happy to stress, главным средством безусловно
является вводно-предикативная конструкция коммуникативно-установочного и модально-оценочного статуса, котоpyю принято называть
75
Л. В. КВАСКОВА. ОСНОВЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАММАТИКИ : КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
коммуникативным интродуктором [38]. Это формы типа I think, I am
sure, I agree, I know, I suppose, а также их коммуникативные производные типа Just think, Don’t you know, Are you sure. Именно через эти
интродукторы говорящий намеренно и в полном объеме эксплицирует
сам коммуникативный процесс и его участников: а) констатацию факта информации – I’m sure that; б) запрос информации – I ask you why;
в) принуждение к деятельности – I insist/demand that… Поэтому сама
синтаксическая модель интродуктора является дейксисом речевой коммуникации в целом, она включает субъект и объект в форме местоимений 1-го и 2-го лица, глагол-предикат речемыслительной и модально-оценочной семантики в форме настоящего времени индикативного
наклонения. Здесь важно подчеркнуть, что функционируют коммуникативные интродукторы как в составе отдельного предложения в качестве его модусной части, так и
на правах самостоятельной, подчас стереотипной, диктемы. Сравните, например, начало повествования I tell
you what/this, которое является интродукторной диктемой ко всему последующему тексту. Коммуникативно-прагматическое назначение этих
конструкций заключается, с одной стороны, в необходимости подчеркнуть, усилить базовую информацию, а с другой стороны, с их помощью
субъект речи дополнительно обозначает свое авторство, т
. е. свою заин-
тересованность в этой информации. Например:
I don’t know why you can’t take your own things away.
В этой косвенной вопросительной структуре с интродуктором I don’t
know отрицательной модификации говорящий подчеркивает свою за-
интересованность в выполнении действия слушающим. Это косвенное, смягченное побуждение в терминах прагмалингвистики.
В силу определенных прагматических условий ситуации субъекту
речи подчас не нужно, не хочется, а порой и
не выгодно акцентировать
свое «присутствие» в высказывании – ему выгодно занимать позицию
«стороннего наблюдателя», который просто вербально фиксирует все,
что происходит перед его глазами. Иными словами, свою собственную
речевую активность говорящий трансформирует в активность 3-го лица
(лиц). И здесь очень часто субъекту речи недостаточно просто строить
высказывание от 3-го лица –
ему необходимо подчеркнуть с помощью
дополнительных средств свое «неприсутствие» в ситуации. Эффективным способом такого подчеркивания является прием, когда грамматические признаки «лица» (персоны, исполнителя действия) приписываются «не-лицу» (неодушевленному или абстрактному объекту
действия). Этот прием можно охарактеризовать как речевое явление
76
ГЛАВА 3. ЯЗЫКОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛЯЦИИ РЕЧИ
персонифицирования, когда осуществляется механизм прямой синтаксической транспозиции в субъектно-объектной структуре предложения
при активной форме глагола-предиката. Сравним два высказывания:
1) I’m sorry, I said a silly thing.
2) I’m sorry, these words don’t make sense.
Высказывание (2) выражает тот же самый смысл, что и высказывание (1), но строится путем приема персонифицирования объекта речи
(these words) при активном по форме и семантике глаголе make.
Рассматриваемое явление персонифицирования следует отличать
от грамматической транспозиции родовых свойств отдельных существительных (хотя в основе того и другого лежит один и тот же механизм, называемый grammatical personifying transposition). Последняя
затрагивает лишь ограниченную категорию английских существительных, которые в силу культурно-исторических традиций приобретают
в речи закрепленные за ними персонифицирующие свойства. Так, виды
транспорта персонифицируются всегда по женскому
роду. Например:
You may see his yacht in the harbour. She is fantastic.
Рассматриваемый прием персонифицирования реализуется прежде
всего в субъектно-предикатной структуре высказывания. Но в сферу
его действия могут попадать и другие, периферийные грамматические формы, например, атрибутивные словосочетания с прилагательным или причастием, которые приписывают объекту, называемому
главным существительным, признаки, свойственные человеку и его
оценочности. Сравним следующие контекстуальные фразеологизмы
the idle motor; the happier truths; convenient illusions; a lousy pizza; the
disabled boat; the picture developing his thoughts.
Как показывают наблюдения, прием персонифицирования стилистически универсален – его использование отвечает прагматическим
целям как крайне неэмоциональной, «сухой», книжной речи, так и высокохудожественной, эмоционально-экспрессивной повествовательной традиции. И в том и в другом случае говорящий/пишущий вынужден дистанцироваться от объекта своего сообщения. В качестве
иллюстрации приведем примеры из
специального технического жур-
нала и рассказа Джона Чивера «Суперинтендант»:
(1) The multichannel video codec transmits signals in compressed format
for contribution and primary distribution applications. It takes advantage of
greater integration, plus lower power consumption. It delivers broadcast-quality
signals over the digital transmission network, and complies with requirements
set by users in the telecoms, broad-cast and cable industries. [129]
:
77
Л. В. КВАСКОВА. ОСНОВЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАММАТИКИ : КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
(2) Her unhappiness at that moment… was more than the unhappiness
of leaving a place that seemed familiar for one that seemed strange; it was
the plain of leaving the place where her accent and her looks, her worn suit
and her diamond rings could still command a trace of respect… [124: 104]
Между формально неавторизованными и формально авторизованными диктемами существует парадигматическая связь. Она основана
на выражении прагматического признака достоверности сообщаемой
информации. Неавторизованное высказывание является формой выражения максимальной степени достоверности факта с позиции говорящего/пишущего субъекта (хотя с объективной точки зрения это может
быть совсем не так). Степень достоверности информации
в восприятии адресата понижается при ее подаче в форме авторизованного высказывания с интродукторной конструкцией. Сравним:
Mr Jacob is a successful businessman. (неавторизованное предложение)
I think that Mr Jacob is a successful businessman. (авторизованное
предложение)
Утверждая тот же факт путем подчеркивания своего индивидуального (авторского) отношения к нему, говорящий «снижает» его достоверность в восприятии слушающего. Далее любая синтаксическая модификация коммуникативного интродуктора
будет «сигнализировать»
об отходе говорящего от буквальной авторизации в сторону приблизительности ее выражения, тем самым еще более снижая эффект достоверности сообщения. Сравним:
I know he’s returned from abroad.
As far as I know he’s returned from abroad.
If I’m not mistaken he’s returned from abroad.
Для говорящего-«посредника» бывает важно подчеркнуть достоверность интерпретируемого им факта, тем самым как бы одновременно
снимая с себя ответственность за него. Эффективным средством становятся
ссылочные интродукторные конструкции типа Mark Twain
writes: (…), My father once said: (…).
Если же говорящий не ставит цель передать точность информации
и не хочет «гарантировать» ее достоверность, но при этом сама информация для него важна, он прибегает к средствам обобщенно-приблизительной ссылки типа All know; They reported today; People used to say
и др., или номинирует себя в роли интерпретатора источника информации, например: If I remember exactly Mark Twain somewhere said (…).
Таким
образом, в процессе общения реализуются два подхода к по-
строению информативной диктемы субъектом речи: 1) использование
78
ГЛАВА 3. ЯЗЫКОВЫЕ МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛЯЦИИ РЕЧИ
эксплицитных дейктических маркеров, указывающих на собственное
авторство передаваемого факта, и 2) использование имплицитных
средств выражения собственного авторства в виде переадресации,
ссылки или субъектно-объектной транспозиции. Эти подходы связаны
с расширением модусной части диктемы за счет внесения дополнительных средств авторизации.
Здесь уместно напомнить, что указанные подходы к авторизации
речи лежат в основе
композиционно-стилистического построения текста в целом – художественного и нехудожественного. Так, построение
художественного повествования от рассказчика 1-го лица является
особым композиционным приемом. На нем строятся отдельные формы
и жанры текста – рассуждения, «внутренняя речь», эссе, дневники и пр.
С другой стороны, языковые средства субъектно-объектной транспозиции широко используются для создания
экспрессивной стилизации
повествования путем метафоричности «не-лица».
3.2.2. Роль 1, 2 и 3-го лица в актуализации речи
Система ролей и их взаимодействие в механизме регуляции процесса общения, что непременно отражается в модально-диктальной
структуре высказывания, в первую очередь эксплицируется через вербальные формы 1, 2 и 3-го лица соответствующих грамматических
классов слов. Как уже упоминалось ранее, сам процесс регуляции
речи включает механизм сообщения интеллектуальной информации
и механизм межличностного
взаимодействия. При формировании высказывания возникают разные комбинации этих двух механизмов, но,
как показывают наблюдения, механизм передачи интеллектуальной
информации всегда осуществляется при участии механизма межличностного взаимодействия, в то же время последний вполне возможен
без сообщения факта информации. То есть процесс интерактивного
общения непрерывен – при передаче информации или без
нее.
Актуализация речи, т. е. превращение ее в вид деятельности, происходит в большей степени через актуализацию грамматической категории лица, выступающей ядром общей текстовой категории персональности. Сама грамматическая категория лица есть сложная система
формально-семантических отношений, в которой центральное место
занимают местоименно-глагольные формы 1-го и 2-го лица
как базовый дейксис интерактивного взаимодействия участников процесса
по схеме “I tell you”. С формально-синтаксической точки зрения эта
79
Л. В. КВАСКОВА. ОСНОВЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАММАТИКИ : КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
схема отражает субъектно-объектные отношения в структуре высказывания (ср.: “I” – подлежащее; “you” – дополнение); с коммуникативно-прагматической точки зрения эта схема отражает субъектно-субъектные отношения (ср.: “I” – говорящий субъект; “you” – слушающий
и реагирующий субъект).
Особая роль в этой системе отношений отводится 3-му лицу. Здесь
уместно вспомнить центральное положение в теории персональности
. Бондарко [14: 26–27], согласно которому формы 3-го лица, фун-
А. В
кционально обособленные от указания на участников акта речи, принадлежат либо переходу от периферийной к центральной части категории персональности (в системе непосредственного обозначения лиц),
либо к самой периферийной семантике (при обозначении предметной
реальности или выражении безличных отношений). Следовательно,
за 3-м лицом закрепляются
в регуляционном механизме две функции –
объекта и субъекта речи.
Семантической основой 3-го лица является не только значение
«человек» (person) – «он», «она», но и «неодушевленная реальность»
(non-person) – «оно». То есть, по существу, все, о чем говорится, яв-
ляется обобщенным 3-м лицом, или предметным содержанием речи.
В парадигме регуляции речи это ее объект,
в котором «лицо» и «нелицо» не дифференцируются (ср.: I/you – non-person). Возникает вопрос, когда и в какой степени 3-е лицо выступает в функции субъекта
речи, и как это влияет на общий контекст речевого процесса.
Системная транспозиция функции субъекта речи в функцию объ-
екта речи проявляется при описанном в грамматике переходе «прямой
» в «косвенную речь», т. е. при передаче так называемой чужой
речи
речи. Сравним:
Peter: I know nothing about it. – Peter said that he knew nothing about it.
Здесь осуществляется замена актуального высказывания, продуцируемого своим субъектом («Я» – «I»), описательным высказыванием,
в котором «я»-субъект превращается в свою противоположность – «он/
она» («he/she»)-объект. То есть 3-е лицо становится «проводником» такого перехода. Отсюда еще раз подчеркнем, что субъектно
-объектные
отношения в коммуникативно-прагматическом аспекте реализуются
в рамках парадигмы «я» – «он».
Природа речевого общения такова, что данная парадигма может выступать реализацией и другого типа отношений, а именно субъектносубъектных, при которых двучленная парадигма «я» – «он» становится
трехчленной «я» – «ты» – «он», где «я» и «ты» противопоставлены
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]