Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:На уроках сценарного мастерства. Том I. Учебное пособие
.pdf
Том 1. На уроках сценарного мастерства
Последовал короткий разговор, и приятель достал из кармана
трехрублевку. Писатель вернулся к Тихомирову приободренным.
Меж тем вывеска ресторана все приближалась. Писатель еще
замедлил шаги, особенно тщательно всматриваясь в каждого прохожего, но приятелей больше не попадалось. И тогда Тихомиров
решился:
— Что же получается? Я отнимаю ваше драгоценное время,
а вы меня еще к тому же ведете в ресторан. Нет! Пусть решит
фортуна. — Он достал пятак. — Если орел, вы меня приглашаете,
если решка, приглашаю я, а вы, соответственно, в следующий раз.
Тихомиров подбросил пятак. Пятак несколько раз подпрыгнул и лег орлом. Тихомиров бросился к монете и радостно сообщил:
— Решка!
И писатель вздохнул с облегчением.
— Ладно, — сказал он. — Через неделю я дам ответный обед.
Ресторан в эти предвечерние часы был почти пустым.
Официант расставил закуску, разлил водку.
— За знакомство, — сказал писатель. — Виктор, — и протянул
руку.
— Александр Михайлович, — сказал Тихомиров. Они пожали
друг другу руки.
...За окнами стемнело. В зале ресторана включили свет. На
эстраде рассаживались музыканты.
Писатель отложил вилку.
— Значит, так. Приступаем к разбору вашей ситуации. Есть
жена, дочь, и появляется другая женщина, к которой вы неравнодушны. Так?
— Не совсем так, — сказал Тихомиров.
— Тогда внесем уточнения.
И тут в ресторан вошла пара: молодая женщина и средних лет
мужчина. Проходя мимо их столика, женщина небрежно кивнула:
— Привет, гений!
Писатель ничего не ответил и отвернулся, явно помрачнев.
— Знакомая? — осторожно поинтересовался Тихомиров.
— Жена, — ответил писатель и пояснил: — Бывшая.
— Красивая, — отметил Тихомиров.
31
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— Красивая, — согласился писатель. — Но хотела жить, как
все нормальные люди. А я ненормальный.
Тихомиров пристально посмотрел на писателя.
— С медицинской точки зрения я нормальный, — успокоил
его писатель. — В общем, не получилась у нас жизнь... Видите ли,
она была недовольна, что я мало зарабатываю.
— А зарплата у вас сколько?
— А нам зарплату не платят, — ответил писатель. — Написал,
взяли — получишь. Не взяли — извините, сосите палец.
— Как же так? — удивился Тихомиров. — Это несправедливо. Вы же целый год работали. Так было только в колхозе,
и то в самые голодные годы. Целый год работаешь, а получать
нечего. А сейчас у всех зарплаты хорошие. Люди хорошо жить
стали.
— Вот именно, — сказал писатель.— Поэтому она мне все время талдычила: иди работать в школу. Я ведь учитель по образованию. А может быть, я когда-нибудь напишу гениальную пьесу и
стану знаменитым и богатым...
— Конечно, станете, — утешил его Тихомиров. — Раз так сильно добиваетесь, станете. А сейчас, значит, не очень получается?
— Да получается. Но у нас тоже свои игры. Я принес в театр
пьесу о неопознанных летающих объектах, а мне говорят, ты
напиши что-нибудь о тружениках сельского хозяйства, область
наша в основном сельскохозяйственная.
— Их тоже понять можно, — сказал Тихомиров. — Область и
правда в основном дает хлеб, мясо и молоко.
— Их можно понять, — согласился писатель. — Но и меня
пусть поймут тоже. Откуда я знаю тружеников сельского хозяйства, я ведь в городе родился, вырос, учился.
— Ну, труженики сельского хозяйства такие же нормальные
люди, как и везде. Со своими, конечно, небольшими ненормальностями, — посчитал нужным добавить Тихомиров. — Я думаю,
если так уж требуется про тружеников сельского хозяйства, почему вам бы не приехать к нам в колхоз «Стальной конь», пожить,
поизучать?
— Сейчас не получится, — сказал писатель. — На изучение
нужны деньги, а сейчас я на мели.
32
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— Какие деньги в деревне? Поселитесь у меня, еда вся своя.
Только бумага и чернила. Так возьмем в конторе. А если еще и
беседу с народом проведете, с оплатой не обидим.
— Я подумаю, — сказал писатель. — Может быть, и воспользуюсь вашим предложением. А теперь давайте вернемся к вашей
ситуации.
— Когда приедете, там все и обсудим, — сказал Тихомиров. —
На месте все виднее.
Придя вечером с поля, Тихомиров сообщил Полине:
— Завтра писатель приедет. Я его пригласил у нас остановиться.
— А со мной не мог посоветоваться?
— Я вот и советуюсь. Но если ты против...
— Могу быть и против, — сказала Полина.
— Тогда я скажу Буянову, пусть у других устраивает. Можно к
модистке.
— У нас будет жить, — отрезала Полина. — Но если ты хоть раз
упомянешь имя этой...
— Не упомяну, не упомяну,— пообещал тут же Тихомиров.
Полина готовила комнату для писателя. На окно повесила новые занавески, стол застелила парадной скатертью и осмотрела
критически комнату — на тумбочке стояло несколько книг, в основном по тракторам, нижняя полка была завалена нотными тетрадями.
— Слазь на чердак, — приказала она Тихомирову, — достань
художественную литературу.
— Да он ее, может, читал, — сказал Тихомиров.
— Он, может, и читал, — отпарировала Полина, — но пусть знает, что и мы читали тоже.
— А какие брать?
— Какие поновее. Прошлый раз Нюрка полчемодана привезла.
— Ладно, — согласился Тихомиров и, приставив лестницу, полез на чердак.
Писатель приехал в полдень. Из вещей с ним был полупортфель-получемодан; такие сейчас выпускают — для чемодана маловат, для портфеля великоват. Он поздоровался с
33
Том 1. На уроках сценарного мастерства
Тихомировым, а Полине поцеловал руку. Полина так смутилась
от этого, что тут же спрятала руку под передник.
Парторг Буянов заранее приготовился к визиту писателя. На
столе лежали кипы амбарных книг и папок.
— Мы вам подготовили документацию, — пояснил Буянов, —
чтобы вы могли проследить динамику роста хозяйства.
Писатель прикинул на вес амбарные книги.
— Не беспокойтесь, — заверил его Буянов, — мы все это перевяжем в два пакета, чтобы руки не оттягивало. — Буянов достал
моток веревки, и они с Тихомировым быстро и ловко соорудили
два внушительных пакета.
— Теперь мы готовы ответить на ваши вопросы, — сказал
Буянов.
— Вопросов нет, — сказал писатель. — Поживу, познакомлюсь. Вопросы будут потом. С вашего позволения, я забираю все
это на квартиру.
— Забирайте, — сказал Буянов. — Тихомиров останется. У нас
сейчас самая горячая пора — сев. Кое-какие проблемы надо обсудить.
Писатель забрал пакеты, а Тихомиров и Буянов остались вдвоем.
— Да, — сказал Буянов. — Несолидный все-таки писатель. Как
понять? Ботинки его видел? По пятнадцать рублей. Мой младший в восьмом классе, а такие отказывается носить. Не модно! А
пиджачок? Двадцать семь рублей. Витебская швейная фабрика.
— Встречают по одежке, — возразил Тихомиров, — провожают по уму.
— Не знаю, как мы его будем провожать, но ничего, кроме неприятностей, от него нам не будет, попомни мое слово.
— У тебя какие-то факты есть? — насторожился Тихомиров.
— Нет у меня фактов, — вздохнул Буянов, — но я знаю одно:
если человек носит ботинки по пятнадцать рублей, это опасный
человек, потому что ему плевать, что о нем подумают люди.
Вечером писатель и Тихомиров шли по деревне. Информация
по деревне распространяется мгновенно, поэтому писателя рассматривали особенно пристально. Особого впечатления он не
произвел. На нем был серый, по-видимому, много раз стиранный
плащ и простецкая кепка. Деревенские парни были одеты несрав-
34
Том 1. На уроках сценарного мастерства
нимо лучше: почти на каждом была импортная куртка со множеством пряжек и молний.
Было тихо и благостно. Душа, что называется, радовалась
и отдыхала. И тут они услышали истошный женский крик.
Женщина кричала на самых высоких нотах, казалось, этот крик
никогда не прекратится. Тихомиров бросился вперед, побежал
за ним и писатель. Их обогнали мальчишки на велосипедах и
мопедах.
За правлением колхоза, у складов, была огромная лужа, которая просыхала только к середине лета. И здесь, по колено в
грязи, стоял Пехов в светло-сером костюме, а по краю лужи металась его жена, понося его всевозможными срамными словами. Помешкав, Пехов вдруг уселся в луже, поплескал по грязи
руками. Жена Пехова заплакала, мальчишки весело гоготали.
— Выходи, Иван, — попросил его Тихомиров.
— Не хочу, — сказал Пехов. — Я теперь в этой луже жить буду.
Мне здесь лучше. — Пехов поднялся, нырнул головой в грязь, а
потом забрался в самую середину лужи, почти по пояс, и запел:
Прощайте, товарищи, все по местам,
Последний парад наступает, —
и начал медленно оседать в грязь.
Тут писатель бросился в лужу, в три прыжка добрался до
Пехова.
— Пойдем!
— Куда? — спросил Пехов.
— Домой, — сказал писатель.
— Домой не пойду,— ответил Пехов.
— Тогда поедем в райцентр, — предложил писатель.
— Зачем? — спросил Пехов.
— Пива попьем,— ответил писатель.
— Хорошее предложение, — согласился Пехов. — Поедем.
Они вышли из лужи, залепленные грязью. Кто-то засмеялся,
но тут же притих.
— Забирай его домой, — сказал Тихомиров жене Пехова.
— Не нужен он мне. Не нужен! — взвилась она.
— Ты же требовала, чтобы он вернулся, — тихо сказал Тихомиров. — Или ты уже этого не хочешь?
35
Том 1. На уроках сценарного мастерства
Жена Пехова всхлипнула, молча взяла мужа за руку и повела
к дому.
Писатель сидел, закутавшись в одеяло, Полина застирывала
ему брюки.
— Зря вы в лужу полезли, — говорила Полина. — Неделю
назад он на крышу дома взобрался, едва сняли. Говорят, его модистка приворожила, зелье подмешала, он и чокнулся. А знаете,
как ее еще в деревне зовут? Мина!
— Почему Мина? — удивился писатель.
— А потому что неизвестно, кто на нее наступит и где она
взорвется. Она же семью разбивает. Против нее всю общественность надо поднимать.
— Ну что ты такое говоришь? — укоризненно сказал
Тихомиров. — Разве такие дела общественностью можно решать? Жена Пехова уже один раз подняла общественность. Что
из этого получилось, сама видишь. У Пехова с модисткой любовь.
— У Пехова с ней любовь! А у тебя что с ней? — в упор спросила Полина. — Ты скажи при свидетеле: почему ты ее защищаешь?
— Потому что это несправедливо. Каждый человек имеет право любить, за это его нельзя обвинять.
— Люби, — отрезала Полина. — Но неженатых. Конечно, она
красивая. Но те, кто не такие красивые и не такие рыжие, они что,
не женщины? Вы знаете, до чего она дошла? — спросила писателя
Полина. — Она голая по дому ходит.
— По крыше? — не понял писатель.
— Нет, по комнате.
— Ну, у себя дома каждый может делать то, что он считает
нужным, — сказал писатель. — А за ней что, специально подсматривают?
— А чего подсматривать-то? Она занавески не закрывает.
— Не слушай ее, — сказал Тихомиров. — Сплетни это все.
— Сплетни?! — взвилась Полина. — Идите и посмотрите
сами,—предложила она писателю.— Она через полчаса спать будет ложиться.
— А вы уже ходили смотреть? — спросил писатель.
36
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— Я еще не ходила,— сказала Полина,— но мне рассказывали.
Пойдемте, я покажу, где ее дом, и вы сами убедитесь.
— Нет, — сказал писатель. — Подсматривать нехорошо.
— Никакое это не подсматривание, — сказала Полина. — Она
ведь это специально. Сходите. А потом вы об этом фельетон в
газету напишите.
— Ладно, — сказал писатель. — Идемте. Только вместе, чтобы
вы убедились, что это сплетни. Идемте, Александр Михалыч.
— Нет, — сказал Тихомиров. — Это нехорошо.
— Да, вы правы, — согласился писатель.
— Испугались! — заявила Полина. — Какой же вы писатель!
Жизнь изучаете, а жизни боитесь.
— Хорошо, — сказал писатель. — Пошли. В конце концов, в
этом надо разобраться.
— Пошли, — оживилась Полина. — Хотите, я сбегаю к соседке? Ее муж еще с войны бинокль принес. И вы все очень хорошо
рассмотрите.
— А вот бинокля не надо, — сказал писатель.
...Огородами они вышли на окраину деревни. Дом модистки
стоял у реки. Полина вывела писателя к ивняку, из которого хорошо просматривался дом модистки с освещенными окнами.
Здесь уже собралось несколько молодых парней. При появлении
писателя и Полины они спрятались за кустами, и оттуда один из
них сказал:
— Тетя Поля, нехорошо подсматривать за чужими окнами.
— А вам хорошо, что ли? — отпарировала Полина. За кустами
засмеялись.
— Я и смотреть не буду. Писатель будет смотреть, а потом
напишет о ней фельетон.
— А писать-то зачем? — спросили из кустов. — Не хотите
смотреть — не смотрите! А уж писать об этом — полное паскудство.
— Я с вами согласен, — сказал в темноту писатель.
И тут в задней комнате модистки вспыхнул свет. Появилась
модистка, сбросила халат и осталась совсем голой. Она медленно
прошлась по комнате, взяла флакон, налила из него на ватку и
37
Том 1. На уроках сценарного мастерства
начала протирать лицо. За кустами наступила тишина. Модистка
была прекрасна.
— Теперь убедились? — прошептала Полина.
Писатель несколько секунд колебался и наконец решился. Он
подошел к окну и постучал по стеклу. Модистка спокойно распахнула окно, но, увидев незнакомого человека, присела за подоконник и набросила на себя халат.
— Здравствуйте, — сказал писатель.
— Добрый вечер, — ответила модистка.
— Вы знаете, что за вами подглядывают? — спросил писатель.
— Кто подглядывает? — удивилась модистка.
— Школьники,— сказал писатель.
— Школьники в это время должны спать. Придется мне этот
сеанс перенести на полчаса позже.
Писатель молчал, не зная, о чем говорить дальше.
— А вы и есть писатель, который приехал изучать деревенскую жизнь? — спросила модистка.
— Да.
— Заходите. Чаем напою.
— Спасибо. Я не один.
— С вами Тихомиров? Вы ведь у него остановились?
— Со мной его жена, — пояснил писатель.
— Привет Полине передайте, — сказала модистка. —
Спокойной ночи. — И закрыла окно.
Писатель вернулся к Полине.
— А чего она вам говорила? — спросила Полина.
— Привет вам передала.
— Ну и нахалка! — возмутилась Полина. — Она мне еще и
приветы передает.
— А что? — прокомментировали из-за кустов. — Интеллигентная женщина. Вы пришли и не поздоровались, а вам даже
привет передали...
Звено Тихомирова было хозрасчетным и работало, как это
сейчас называют, по бригадному подряду. Кроме Тихомирова
в нем были уже знакомые нам Венька Ильин, Пехов и недавно
демобилизованный из армии Виктор Локтев, который еще до-
38
Том 1. На уроках сценарного мастерства
нашивал мундир с голубыми петлицами, тельняшку и голубой
берет.
Звено на двух тракторах сеяло. Писатель сидел в кабине
трактора вместе с Тихомировым.
Потом они пообедали и, закурив, блаженно растянулись на
молодой траве.
— Вы меня извините за вчерашнее,— сказал Пехов писателю.
— Да с кем не бывает.
— Со мной не бывает,— тут же вклинился Ильин. — Вместо
лужи предпочитаю речку или баню.
— Брось брякать-то, — сказал Тихомиров. Пехов встал и
пошел прочь.
— Ты куда? — спросил Ильин. — Перехватка кончилась,
сейчас работать начнем.
Пехов ничего не ответил и скрылся за кустами.
— Ну что ты его растравляешь? — укоризненно сказал
Тихомиров.— Он и так не в себе.— Тихомиров тяжело вздохнул и пошел к трактору.
Заработал тракторный двигатель, но Пехов не возвращался.
— Как бы чего не случилось, — забеспокоился Ильин.
Тихомиров подумал и вдруг бросился в кусты. За ним бежали Ильин, Локтев и писатель. Пехова они нашли на поляне. Он
лежал и навзрыд плакал.
Анна сошла с автобуса с чемоданом и довольно объемистой
сумкой. В деревне это было отмечено мгновенно.
Анна вошла в дом, когда Полина собирала на стол. Увидев,
что дочь с вещами, Полина застыла на месте. Анна молча пошла к своей комнате.
— Туда нельзя, — опомнилась Полина.
Анна открыла дверь и увидела в своей постели незнакомого
молодого человека.
— Вы его что, усыновили? — спросила Анна.
— Это писатель, — почему-то шепотом пояснила Полина. —
Он наш колхоз изучает.
— И долго он будет изучать?
39
Том 1. На уроках сценарного мастерства
— Не знаю. Он про Льва Толстого рассказывал. Так тот двенадцать лет книгу писал.
Анна вздохнула и направилась в комнату родителей.
...Потом Полина, Тихомиров и писатель завтракали. Полина
посматривала на закрытую дверь, из-за которой доносились
шаги Анны. Было слышно, как что-то упало, как Анна чертыхнулась. Наконец она вышла. В ярком платье с открытыми плечами и с таким боковым разрезом, который позволял демонстрировать ногу во всю длину до самого бедра.
— Привет, — сказала Анна писателю.
— Здравствуйте, — ответил писатель и, пораженный, перестал есть.
Анна положила себе на тарелку дымящуюся картошку, капусту, кусок копченой свинины.
Писатель, по-видимому, сообразил, что неприлично рассматривать молодую женщину с таким вниманием, и тоже начал есть— может быть, чуть поспешнее, чем следовало.
— А ты что это с чемоданом? — не выдержала Полина. —
Надолго ли?
— Надолго, — ответила Анна.
Писатель поднял глаза и встретился с изучающим его взглядом Анны. Некоторое время они молча рассматривали друг
друга. Писатель не выдержал первый и опустил глаза.
— Я на ферму. После поговорим. — И Полина поднялась
из-за стола.
— Если что надо, я сегодня за выгонами. Спросите, покажут, как пройти, — сказал Тихомиров писателю и тоже поднялся.
Писатель и Анна остались за столом вдвоем. Анна разлила
чай. Они слышали, как взревел во дворе мотоцикл, потом видели, как Тихомиров вырулил до ворот. Полина сидела сзади,
она что-то объясняла Тихомирову, но тот резко рванул с места,
и Полина, обхватив мужа, прижалась к его спине.
Писатель быстро допил чай, сказал «спасибо» и ушел в
свою, то есть в бывшую комнату Анны.
...Писатель работал, но его все время отвлекали шаги Анны
за дверью, звяканье посуды. Анна стала что-то напевать, а по-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]