Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe. Монография
.pdf
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
стартовой площадки для своей борьбы за господство в Индийском океане
140
, кажется, что они не чувствовали себя достаточно
сильными для морской встречи с португальцами.
Летом 1525 года Селман Рейс, командующий Османским
флотом в Суэце, в своем докладе великому визирю Ибрагиму-паше предложил наступление (утверждая, что португальцы могут
быть разбиты), но его предложение было отклонено
141
.
Центральное правительство, насколько это было возможно,
усилило флот Красного моря, создало командование в Суэце, но
не решилось выйти в открытое море и удовлетворилось защитой
«внутреннего моря» и его южного входа около Йемена (не всегда успешно). Лидеры империи аналогичным образом отступили
от столкновения с португальцами в начале 1530-х годов, когда
флот Красного моря был почти полностью готов к наступлению
в Индийском океане
142
.
Нежелание правительства Стамбула, вероятно, можно объяснить двумя основными факторами: чрезвычайными расходами (например, вечной проблемой получения и доставки древесины, необходимой для строительства судов) и осознанием того,
что османские (средиземноморские) военно-морские технологии отставали от технологий португальцев, что сделало исход
военно-морского столкновения столь неопределенным
140
Brummett, Ottoman Seapower, 111–121, esp. 120. The same is suggested by
Casale, The Ottoman Age, 25–29.
141
Michel Lesure, ‘Un document ottoman de 1525 sur l’Inde portugaise et les
pays de la Mer Rouge’, Mare Luso-Indicum 3 (1976) 137–160. Cf. Salih Özbaran,
‘A Turkish Report on the Red Sea and the Portuguese in the Indian Ocean (1525)’,
Arabian Studies 4 (1978) 81–88.
142
Salih Özbaran, ‘The Ottomans in Confrontation with the Portuguese in the
Red Sea after the Conquest of Egypt in 1517’, in Studies on Turkish–Arab Relations.
Annual 1986. (İstanbul, 1986), 213.
143
For the dierences in technology and management, see Kirti N. Chaudhuri,
Trade and Civilization in the Indian Ocean: An Economic History from the Rise of Islam
to 1750. (Cambridge, 1985), 121–159. Colin H. Imber, ‘The Navy of Süleyman the
Magnicent’, Archivum Ottomanicum 6 (1980) 222–227. Salih Özbaran, ‘Ottoman
Naval Policy in the South’, in Kunt — Woodhead (eds.), Süleyman the Magnicent
and His Age, 64. İdris Bostan, Kürekli ve Yelkenli Osmanlı Gemileri. (İstanbul, 2005),
103 .
143
. Пока
71
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
османы не приобрели новые выходы к Индийскому океану в результате оккупации Ирака (1533–1535 гг.) и Басры (1546 г.),
они не изменили своей в основном оборонительной морской политики
144
.
Третий фронт проходил в Средиземном море и простирался с севера на юг, от восточного берега Адриатического моря
до Египта с небольшими расширениями в Северной Африке.
Османы узнали на примере Византии, что империя с центром
в Константинополе и с различными частями, разделенными морем, не может справиться с флотами Испании, Португалии и Венеции без эффективного своего флота.
Это было особенно верно, учитывая, что через османские
территории велись международные торговли. Цель завоевания
материка (транспортировка войск и провизии), контроль передвижения вражеских кораблей и защита обширной береговой
линии требовали наличия флота.
Султан Баязид II (1481–1512) к началу века создал самый
большой флот Средиземноморья, доверив его командование пиратам, которые считались лучшими моряками своего времени.
Пиратский опыт в сочетании с экономической мощью османов
принесли в 1499 году огромный урожай: в битве при Лепанто
имперский флот победил ранее непобедимый венецианский
флот (что способствовало трансформации политики респуб-
145
лики)
.
После 1500 года османам было нечего бояться. Они правили
Левантом и Черным морем, причем последнее постепенно ста-
144
On events of the later period, see Muhammad Yakub Mughul, Kanunî Devri.
(İstanbul, 1987), 137–206. Salih Özbaran, ‘The Ottoman Turks and the Portuguese in
the Persian Golf 1534–1581’, Journal of Asian History 6 (1972) 56–74. Idem, ‘Osmanlı İmparatorluğu ve Hindistan Yolu’, 92–146. Idem, ‘Ottoman Naval Policy’, 55–70.
Halil İnalcık, ‘The Ottoman State: Economy and Society, 1300–1600’, in Halil İnalcık — Donald Quataert (eds.), An Economic and Social History of the Ottoman
Empire, 1300–1914. (Cambridge, 1994), 325–340. Cengiz Orhonlu, Osmanlı İmparatorluğu’nun Güney Siyaseti: Habeş Eyaleti. (İstanbul, 1974), 1–42. Soucek, ‘About the
Ottoman Age of Exploration’, 325–342.
145
Andrew C. Hess, ‘The Evolution of the Ottoman Seaborn Empire in the Age
of the Oceanic Discoveries, 1453–1525’, The American Historical Review 75 (1970)
1904–1906.
72
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
новилось внутренним морем
146
. Однако в настоящее время они
использовали свои военно-морские силы в основном для обеспечения торговых путей и защиты от госпитальеров на Родосе
и от местных пиратов
147
.
В 1510-х годах султан Селим продолжил усилия своего отца,
усилив флот; он сильно полагался на него в своих кампаниях
на Ближнем Востоке, во время которых он объединил западные исламские земли, возведя свою династию в ранг верховной
власти в исламе. Появление португальцев, как упоминалось ранее, также подтолкнуло османов к развертыванию своего флота
в зоне Ближнего Востока и Красного моря.
После завоевания Египта (1517 г.) для Порты постепенно становилось неизбежным иметь дело с западом Средиземного моря,
где около 1510 г. обретал форму нового конфликта: христианско-мусульманского противостояния в Северной Африке после
их иберийских побед. Испанское руководство придерживалось
двух противоречащих друг другу концепций.
Кардинал Хименес де Сиснерос (при поддержке королевы
Иза беллы) предполагал создание североафриканской, испаномавританской империи, в то время как король Фердинанд счел
достаточным построить оборонительную систему, ограниченную
берегами и направленную против сарацинов, потому что его приоритетом было господство в Западном Средиземноморье и Южной Италии
148
.
Концепция Фердинанда взяла верх, и с 1505 года постепенно
возводилась так называемая система президио, оборонительная
линия, путем захвата или строительства приморских укреплений и гарнизонов в Магрибе. В ответ на испанскую экспансию
население Северной Африки, состоящее из мавританских беженцев, христианских рабов и местных элементов, установило более
146
For a recent, dierent view on the status of the Black Sea, see Dariusz
Kołodziejczyk, ‘Inner Lake or Frontier? The Ottoman Black Sea in the Sixteenth
and Seventeenth Centuries’, in Faruk Bilici — Ionel Candea — Anca Popescu (eds.),
Enjeux politiques, économiques et militaires en Mer Noire (XIVe–XXIe siècles).
Études à la mémoire de Mihail Guboglu. (Braïla, 2007), 125–139.
147
Brumett, Ottoman Seapower, 107.
148
John H. Elliott, Imperial Spain 1496–1716. (London, 1963), 53–54.
73
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
тесные связи и обратилось к организованному пиратству, которое ранее воспринималось только как второстепенное занятие.
В 1510-х годах локальная война возникла из столкновений
между испанцами и пиратскими общинами Джербы, Алжира,
Туниса и т.д. С 1515 года Орук и Хайреддин, два брата Барбаросса, взяли на себя командование боевыми действиями и в следующем году оккупировали Алжир. К концу 1510-х годов локальная
война почти переросла в глобальный христианско-мусульманский конфликт.
Хайреддин, сменивший своего брата, убитого в 1518 году,
осознал, что он недостаточно силен, чтобы противостоять ни испанцам, ни все более ревнивой династии Хафсидов Туниса и другим его местным врагам, поэтому он обратился за помощью
в Стамбул, где были благоприятно приняты их посланники несколькими годами ранее
149
.
До недавнего времени считалось, что в ответ на просьбу Хайреддина о помощи султан Селим назначил его губернатором Алжира, а затем укрепил свое положение, направив артиллерию
и две тысячи янычаров (которым были предоставлены те же
привилегии, что и их товарищaм в Стамбуле) и разрешив добровольцам отправиться в Магриб, после чего вождь пиратов официально принял османский сюзеренитет, прочитав имя Селима
в пятничном проповеди и начал чеканить монеты на его имя
150
Однако, как показывает недавнее исследование, султан Селим
изначально не хотел протянуть руку помощи, потому что он был
занят подготовкой к кампании по захвату острова Родос. Так что,
вероятно, только весной 1521 года в Магриб прибыл эмиссар султана Сулеймана, принесший диплом о назначении и штандарт
Хайреддина. Только тогда вассалитет был установлен благодаря
упоминанию имени Сулеймана в пятничной проповеди и его размещению на монетах
151
. Эти события открыли путь для прямого
.
149
Andrew C. Hess, The Forgotten Frontier: A History of the Sixteenth-Century
IberoAfrican Frontier. (Chicago, London, 1978), 61–62.
150
Hess, The Forgotten Frontier, 65. Jamil M. Abun-Nasr, A History of the
Maghrib in the Islamic Period. (Cambridge, 1987), 150.
151
Nicolas Vatin, ‘Note sur l’entrée d’Alger sous la souveraineté ottoman
(1519–1521)’, Turcica 44 (2012–2013) 131–166, esp. 154–156. For other nuanced
74
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
испано-османского противостояния в западном бассейне Средиземного моря. Однако великая война затягивалась, поскольку ни
Карл V, избранный императором в 1519 году, ни султан Сулейман не возобновили политику конфронтации в Северной Африке,
сосредоточившись вместо этого на европейском театре
152
.
Мы не знаем конкретного мнения cултанa Сулеймана о Средиземноморье, но похоже, он считал, что непосредственные интересы империи не были поставлены под угрозу со стороны испанцев. Это убеждение, вероятно, подтверждалось успехами
Хайреддина Барбаросса, который после некоторых временных
трудностей одержал незначительные и крупные победы над испанцами во второй половине 1520-х годов
153
.
Султану Сулейману нечего было бояться венецианцев, они
были ослаблены не только османской военной мощью и итальянскими войнами западных держав (которые даже заставили
их задуматься об обращении за помощью к Османской Порте),
но и опасениями по поводу коммерческой конкуренции со стороны Османской империи (как мусульман, так и немусульман)
pагуз и португальскиx купцoв.
Очевидно, Порта не стремилась к глобальному средиземноморскому столкновению, пока Карл V радикально не изменил
accounts of Hayreddin’s early career based on an Ottoman narrative source (also
used extensively by Hess) entitled Gazavat-i Hayreddin Paşa, see Rhoads Murphey,
‘Seyyid Muradî’s Prose Biography on Hızır Ibn Yakub, Alias Hayreddin Barbarossa.
Ottoman Folk Narrative as an Under-Exploited Source for Historical Reconstruction’,
Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hungaricae 54:4 (2001) 519–532 and Nicolas
Vatin, ‘“Comment êtes-vous apparus, toi et ton frère?”: note sur les origins des frères
Barberousse’, Studia Islamica n. s. 1 (2011) 103–131. For the editions of the work, see
Vatin, ‘“Comment êtes-vous apparus”’, 103: note 2.
152
Hess, The Forgotten Frontier, 66–67. Emrah Safa Gürkan, ‘The Centre and
the Frontier: Ottoman Cooperation with the North African Corsairs in the Sixteenth
Century’, Turkish Historical Review 1 (2010) 132. Idem, ‘Osmanlı–Habsburg Rekâbeti
Çerçevesinde Osmanlılar’ın XVI. Yüzyıl’daki Akdeniz Siyaseti’, in Haydar Çoruh —
M. Yaşar Ertaş — M. Ziya Köse (eds.), Osmanlı Dönemi Akdeniz Dünyası. (İstanbul,
2011), 22–44.
153
Zoltán Korpás, ‘Spanyol védelmi rendszer Észak-Afrikában V. Károly uralkodása alatt [The Spanish defence system in North Africa during Charles V’s reign]’,
Africana Hungarica 1:1 (1998) 66–67.
75
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
свою морскую политику под давлением Испании. Только тогда
Стамбул решил открыть новый фронт и более активно участвовать в средиземноморской войне. Это произошло после того,
как Андреа Дориа и флот Венеции перешли на сторону Карла
(1528 г.) и их нападения на Грецию в 1532 г.
Как показали последующие события, несмотря на впечатляющее развитие военно-морских сил и обороны Османской империи оно было все еще очень уязвим в Центральной Европе где
османы находились у южных границ Венгрии
154
. Произошло несколько новых событий, которые послужили стимулом для правительства Стамбула.
Западная политика, которая в более ранние периоды была
относительно объединена идеей крестовых походов и лежащей
в основе папской властью, с конца XV века становилась все более разнообразной и разделенной. В 1494 году начались итальянские войны, и в течение полувека после восшествия на престол
Карла V (1519 г.) западный мир обратил внимание на соперничество Валуа и Габсбургов.
155
К этому добавились упадок папской
власти и подъем протестантизмa, который вызвал дальнейшие
разногласия в европейских обществах
156
.
Будучи внимательным к таким европейским событиям,
двор султана должно быть, чувствовал, что никогда не было
более благоприятной возможности для долгожданного прорыва в Европе
157
. Это впечатление, вероятно, усиливалось после-
154
On the campaign, see Zoltán Korpás, V. Károly és Magyarország (1526–1538)
[Charles V and Hungary 1526–1538]. (Budapest, 2008), 152–153, 159. Özlem Kumrular, ‘Koron: Uzak Topraklarda İmkânsız Misyon’, in Eadem, Yeni Belgeler Işığında
Osmanlı–Habsburg Düellosu. (İstanbul, 2011), 185–190. Gürkan, ‘The Centre and the
Frontier’, 132–133.
155
Hermann Wiesecker, Kaiser Maximilian I. Das Reich, Österreich und Europa
an der Wende zur Neuzeit. Band II. Reichsreform und Kaiserpolitik 1493–1500.
Entmachtung des Königs im Reich und in Europa. (Wien, 1975), 9–58. Richard
Mackenney, Macmillan History of Europe. Sixteenth Century Europe. Expansion and
Conict. (Houndmills, London, 1993), 219–242.
156
Mackenney, Sixteenth Century Europe, 129–172, 268–280.
157
Christine Isom-Verhaaren, ‘An Ottoman Report about Martin Luther and the
Emperor: New Evidence of the Ottoman Interest in the Protestant Challenge to the
Power of Charles V’, Turcica 28 (1996) 299–318 (an intelligence report around 1530).
76
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
довательными попытками со стороны европейских держав заручиться дружбой с султаном; они, очевидно, воспринимали
его не только как ненавистного религиозного врага, но и как
потенциального союзника в борьбе за власть в Европе
158
. Помимо внешних факторов, европейское наступление поддерживалось несколькими внутриполитическими соображениями.
Первая и основная причина была экономической. Основная
часть ресурсов и доходов Османского государства поступала
с Балкан, и, хотя с завоеванием Ближнего Востока важность
региона несколько снизилась, он оставался основным источником
159
.
Если османы имели некоторое представление о Венгрии и их
развитом государствe по отношению к Балканам (и они обычно
проводили тщательную разведку перед завоеванием), они могли легко прийти к выводу, что завоевание Венгрии будет явной
выгодой для империи (с точки зрения доходов как тимарa
160
—
военного лена, представляющий собой условное феодальное
земельное держание и т.д.). Расширение на север и запад особенно требовалось войскам, расквартированным в Румелии.
Судя по всему, существовало «румелийское лобби», которое
применяло методы, аналогичные методам османской военной
элиты в Боснии и Венгрии до так называемой «долгой войны»
(1593–1606)
161
.
On Ottoman intelligence in general in this period, see Ágoston, ‘Information, Ideology, and Limits of Imperial Policy’, 75–92. Emrah Safa Gürkan, ‘The Ecacy of
Ottoman Counter-Intelligence in the 16th Century’, Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hungaricae 65:1 (2012) 1–38.
158
Fodor — Dávid, ‘Hungarian–Ottoman Peace Negotiations in 1512–1514’, 13–
14. A major ruler who was one of the rst to seek an alliance with the Ottoman Empire
was Maximilian I, Holy Roman Emperor.
159
See the amounts in the central budget of 1523–25: Halil Sahillioğlu, ‘1524–
1525 Osmanlı Bütçesi’, İstanbul Üniversitesi İktisat Fakültesi Mecmuası 41 (1985)
424. In 1527–1528 Egypt and Syria provided roughly a third of all revenues.
160
Тимар — военный лен, представляющий собой условное феодальное земельное держание, существовавшее у доосманских тюрок и в Османской империи вплоть до отмены военно-ленной системы. Установлено при султане Мураде I. Годовой доход с одного тимара составлял менее 20 тысяч акче.
161
Fodor, ‘Prelude to the Long War’, 297–301.
77
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
Сходство не случайно. В обоих случаях прошли десятилетия
после крупного имперского наступления на соседние страны
162
Из-за непрекращающихся вторжений, столкновений и грабежей
приграничные районы были опустошены. Войска, жаждущие
пребендов и добычи, а их численность увеличивалась за счет добровольцев, с нетерпением ждали захвата новых земель, откуда
можно было совершать набеги в более отдаленные и нетронутые
районы
163
. В то время как в 1591–1593 гг. отряды для ведения
войны возглавлял губернатор Боснии Хасан-паша, около 1520 г.
Бали-бей, по-видимому, был представителем «румелийского
лобби»
164
. Как член семьи Яхьяпашаоглу, он имел полезные связи с высшими кругами и хорошо знал позицию врага. Назвав
Венгрию легкой добычей в своем отчете, он призвал султанский
двор как можно скорее начать наступление
165
.
Правительство не могло игнорировать такие голоса, даже
если бы оно могло не обращать внимания на это. Как отмечалocь
выше, к моменту смены правителей не только среди румелианских солдат но и во всем османском обществе накопилось серьезное недовольство автократическими методами Селима и его настойчивостью в восточных войнах. Стремясь консолидировать
свою власть, Сулейман, как упоминалось ранее, не имел другого
выбора, кроме как порвать с наследием своего отца как во внутренней, так и во внешней политике. Его первые меры по устранению недовольства различных социальных групп были призваны доказать, что с его приходом к власти империя вернулась
на путь справедливости и законности
166
.
.
162
In 1456 and 1566, respectively.
163
For the importance of the pressure by volunteers, see Caroline Finkel, The
Administration of Warfare: The Ottoman Military Campaigns in Hungary, 1593–1606.
(Wien, 1988), 44.
164
О его жизни см.: Dušanka Bojanić, ‘Požarevac u XVI veku i Bali-beg
Jahjapašić’, Istorijski Časopis 32 (1985 [1986]) 49–77, esp. 50–53, 55–65.
165
M. Tayyib Gökbilgin, Kanunî Sultan Süleyman. (İstanbul, 1967), 7. Cf. Fodor, ‘Ottoman Policy’, 292, 334–336. По словам Хожа Садеддина, военное командование румелийской армии уже предлагало вторжение в Венгрию сразу после смерти короля
Матиаса, используя неспокойные условия, царившие в стране. См.: Hoca Sadeddin,
Tacü’t-tevarih. Vol. II. (İstanbul, 1280/1863), 69–70. Thúry, Török történetírók, Vol. I, 174.
166
Woodhead, ‘Perspectives’, 164–166.
78
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
Пересматривая внешнюю политику и исследуя статус четырех основных фронтов, он мог не игнорировать настроения армии и общества в целом. Взвешивание соотношения сил и имеющихся ресурсов ясно показало решающее превосходство османов
в Центральной Европе. Ожидаемые победы не только увеличили
бы рост империи, но и еще больше укрепили бы его положение
внутри страны. Султан был убежден, что огромная османская
военная машина должна быть развернута на западном театре военных действий с целью продемонстрировать своим подданным,
что в истории Османской империи началась новая эра внешней
политики
167
.
167
Кая Шахин, опираясь на преамбулу египетского кануннаме, считает, что этот «западный поворот» и рождение новой «политической теологии» с претензиями на мессианское царство и всеобщую монархию
произошли в 1524 году (год составления упомянутого свода законов)
и его претворение в жизнь началось только в 1526 году; см. Kaya Şahin,
Empire and Power, 56–63, 188–190.
79
Глава 2.
Начало войны (1505–1516)
2.1. Введение
«Ни бури, ни ветры, ни стоны любезной,
ни смерть и ни гибель отвлечь моряка
от моря не могут»1.
Война против ислама не пересекала Гибралтарский пролив
в XVI веке. Португальцы уже начали захватывать анклавы на
побережье Северной Африки в соответствии с потребностями,
которые выдвигало их желание географических исследований.
Более того, в конце века Реконкиста завершится на Пиренейском полуострове. Это открыло путь для двух основных событий.
Во-первых, появилась возможность экспортировать эту священную войну на другой континент. Были горячие сторонники
продолжения экспедиций. В результате Реконкисты идея крестового похода уже глубоко укоренилась в Кастилии; это был вопрос экономики, а не преданности.
Аристократы считали войну средством обогащения за счет
военных трофеев. Вдобавок церковь увидела в этом возможность
компенсировать османскую угрозу, которая ощущалась с каждым днем все больше и больше, особенно после 1453 года. Те же
чувства разделяли и кастильцы. Фуллер пишет: «Расширение
Османской империи пробудило далекие воспоминания о 711 годe
и о многочисленных вторжениях с тех пор»2.
1
Отрывок из оперы “Бал-маскарад” Джузеппе Верди (1813–1901).
2
J.F.C. Fuller, A Military History of the Western World Volume I: From the
Earliest Times to the Battle of Lepanto (New York, 1987), pp. 531–532.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]