Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe. Монография
.pdf
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
ной стороны, и объединяя имперские центры в сеть шпионов,
агентов, диверсантов, рабов и дипломатов, с другой.
Это испытание средиземноморского культурного плюрализма и цивилизационных контактов, пусть и сложное, решительно
укрепит аргументы в пользу оправдания такого шпионажа. Первая ситуация, особенно в нашем случае, соперничество Османской империи и Габсбургов, заключалась в сложности, с которой
оба государства собирали и передавали надежную и точную информацию друг о друге в течение длительных периодов времени.
Системы сбора информации обеих империй страдали от ряда недостатков, которых не было у венецианских послов в Константинополе и Мадриде или секретной службы Габсбургов во Фландрии и Франции.
Первым недостатком была проблема кадрового резерва с точки зрения получаемой информации. Обе империи должны были
полагаться на периодические шпионские сообщения, создаваемые агентами сомнительной лояльности, которых они должны
были нанять и контролировать, даже если не напрямую из столицы, то из провинциальных центров, все еще далеких от сетей.
Власти Габсбургов часто жаловались на характер этих шпионов и ненадежность передаваемой ими информации. Эта проблема была естественной, учитывая суровые условия приграничного шпионажа, которые мешали разведывательным сетям
работать более безопасным и сложным образом. Приведeм два
примера: секретная служба Габсбургов во Фландрии вербовала
агентов по контрактам, переводила деньги и курьеров относительно легко и, что самое удивительное, даже приходила к взаимопониманию с противником об обмене захваченных шпионов36.
В пограничных районах Средиземного моря никто не мог даже
мечтать о таких приятных условиях.
Ален Югон утверждал, что большинству шпионов Габсбургов, задержанных во Франции, удалось выйти из тюрьмы через
короткий промежуток времени и продолжить свою деятельность,
36
Miguel Angel Echevarría Bacigalupe, La Diplomacia Secreta en Flandes,
1598–1643 (Leioa-Vizcaya: Argitarapen Zerbitzua Euskal Herriko Unibertsitatea,
1984), 51–67.
31
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
что резко контрастирует с частыми казнями шпионов, которые
действовали на границе Османской и Габсбургской империй37.
Хорошо образованные и специально подготовленные венецианские дипломаты следовали друг за другом в иностранных
столицах и оставляли своим преемникам, а также политической
элите в центре накопленные знания, с которыми они могли выполнять свои дипломатические обязанности, которые, очевидно,
также включали сбор информации. Помимо кратковременного характера, эти венецианские дипломаты оставили relazioni,
длинные отчеты о государственном устройстве, фракционной
политике, финансовых и военных ресурсах и провинциях обеих
империй.
По закону венецианские дипломаты должны были передавать эти отношения в Сенат. Этот публичный доступ, в свою
очередь, создал глубокое понимание условий в иностранных
столицах, где будут служить будущие дипломаты, и помог профессионализировать сбор информации во главе с хорошо образованным дипломатом, знакомым с дипломатическими обычаями
и осведомленными о политических реалиях в этих столицах.
Профессиональный венецианский дипломат мог предложить
своим сотрудникам гораздо больше, чем османские и габсбургские агенты, которым было поручено организовать и контролировать местные сети сбора информации. Кроме того, постоянное присутствие послов-резидентов обеспечило непрерывность
созданных разведывательных сетей. По сравнению с османским
и габсбургским сбором информации на территориях друг друга,
это было немалым преимуществом.
Обе империи должны были пойти на многое, чтобы не потерять контакт с этими местными элементами. Даже самый
37
Alain Hugon, Au Service de Roi Catholique “Honorable Ambassadeurs” et
“Divins Espions”: Répresentation Diplomatique et Service Secret dans les Relations
Hispano-Françaises de 1598 à 1635 (Madrid: Casa de Velázquez, 2004), 463. Даже
при отсутствии дипломатическое представительство должно было коснуться
и османов, их проблема была общей. Они не пострадали ни в контексте Османско-Габсбургского соперничества, ни в отношении сбора информации в Неаполе
и Сицилии, потому что они не назначали постоянных послов в европейских столицах до последних лет XVIII века.
32
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
хорошо задокументированный пример — сеть сбора информации Габсбургов в Константинополе была слишком неорганизованной. Габсбургам было трудно сдерживать их и эффективно
организовывать. Иерархия организации была несовершенной.
Ее лидер постоянно перемещался между Мадридом, Неаполем
и Константинополем, а двое его помощников не были полностью
осведомлены о сетях друг друга.
Чиновники Габсбургов ни в Неаполе, ни на Сицилии не имели
четкого представления о том, сколько агентов было нанято, кроме тех, кто получал деньги из центра, и даже тогда они не знали,
кто именно эти агенты. Наконец, первоначальная сеть, созданная шпионами Габсбургов в 1560-х годах, не казалась полностью
унаследованной их преемниками, действовавшими в Константинополе в 1590-х годах. Не удалось обеспечить непрерывность
и последующее улучшение системы сбора информации.
Третий недостаток заключался в том, что эти два государства не могли использовать дипломатию как инструмент сбора
информации. По сравнению с венецианскими и французскими
послами в столице Османской империи, которые воспользовались своим высоким статусом и общением с важными государственными чиновниками, от которых они могли получить как
можно больше информации, сети Габсбургов и Османской империи были обречены действовать через посредников (мелкие правительственные чиновники, такие как секретари, переводчики
и курьеры) между своими шпионами и лицами, принимающими
решения, источником важной информации.
Они должны были решить эту проблему, опираясь на другие силы: в то время как Габсбурги опирались на Венецию и австрийских Габсбургов; Османы искали и иногда требовали информацию из Венеции, Рагузы, Англии, Франции и, позднее,
в XVII веке, из Соединенных провинций. Эта практика, в свою
очередь, создала вторую проблему. У всех этих государств была
отдельная дипломатическая повестка дня и фиксированная позиция в международной дипломатии по отношению к Османской
империи и Габсбургам.
В большинстве случаев эти государства манипулировали и выборочно представляли информацию, пытаясь служить своим
33
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
интересам, оказывая влияние на лиц, принимающих решения
в обеих империях, вместо того чтобы предоставлять им беспристрастную информацию. Вторая особая ситуация, вызванная отсутствием дипломатических отношений и постоянных послов, заключалась в том, что государства были вынуждены использовать
свои сети сбора информации для обеспечения связи между собой.
В определенной степени австрийские послы решили эту проблему, особенно до распада вотчины Карла V. Однако переписка
между политическими элитами Османской империи и Испании
Габсбургов требовала большего. Дипломатический пробел был
восполнен, а проблема связи и переписки была решена шпионами, которые охотно брали на себя дальнейшие обязанности в погоне за финансовой выгодой, иногда с санкции центра, а иногда
по собственной инициативе, как это было в случае Санта-Кроче,
который один — собственноручно инициировал переговоры Османской империи и Габсбургов о перемирии в году.
Агенты секретной дипломатии, работавшие на службе у обоих центральных правительств, не просто передавали информацию; они также преодолели коммуникационный разрыв между
имперскими центрами. Они обеспечили необходимые каналы
связи и ускорили темп переписки и сотрудничества между имперскими элитами, не только занимаясь шпионажем, но и занимая другие должности, такие как дипломаты, выкупщики
рабов, торговцы, переводчики и т.д.
Хотя две империи постоянно воевали друг с другом, среди
правящей элиты было много примеров вежливых отношений.
Прежде всего, несмотря на отсутствие прямых дипломатических
каналов, между политическими элитами обеих империй, между
командирами, наместниками, губернаторами и даже членами
королевской семьи все еще существовала переписка. Например,
в 1548 году османский гросс-адмирал Соколлу отправил письмо своему коллеге Хуану де Веге, вице-королю Сицилии, чтобы поздравить его с недавно подписанным перемирием между
Oсманами и Габсбургами и выразить свое почтение императору,
чьи руки он хотел бы поцеловать38.
38
AGS, E 1118, fol. 105. 24 June 1548.
34
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
Подобная переписка между Османским султаном и Дон Жуаном, адмиралом союзного христианского флота, после битвы при
Лепанто передает такой же тон вежливости и уважения39 между
османским гранд-адмиралом Чигалазаде Юсуфом Синан-пашой,
он же Сципионе Чикала, и вице-королем Сицилии, герцогом Македы, когда первый бросил якорь у Месины с Oсманским флотом
и попросил у последнего разрешения увидеться сo своей матерью, братьями и племянниками, которые жили в городе40. Если
оставить в стороне любопытный факт, что османский грандадмирал-отступник остановился с большим Османским флотом,
чтобы навестить свою мать в христианской стране, дружелюбный тон в письмах, а также очевидная элитарная сознательность между вице-королем и гранд-адмиралом свидетельствуют
об обычности и частотe такой переписки.
Сотрудничество, а также общие приличия и обычаи между
имперскими элитами с обеих сторон очевидны из возмущения
Чигалазаде, когда его попросили отправить своего сына в качестве заложника. Паше удалось отменить это решение, вспомнив
прошлые милости, оказанные элите Габсбургов в Константинополе, такие как решение Сулеймана I освободить Санчо де Лейва, отца Педро де Лейва, сицилийского генерала де лас галерас,
не прося заложников. Он также подчеркнул хорошиe отношения
между Домом Чикала и Лейва и указал на тот факт, что среди
этих имперских элит меры предосторожности, намекающие на
недоверие, не были нормой, поскольку они, «che fanno professionale di honor», не нарушили бы своих слов41.
39
AMAE, Mémoires et document divers: Originaux et copies du XVIe et XVIIe
siècles sur la période de 1520 à 1648, fols. 40–42; BNCF, Collezione Capponi, cod.
CLXXIII, pp. 41–44, reproduced in Spanish in Emilio Sola Castaño, Uchalí: El Calabrés Tiñoso, o el mito del corsario muladí en la frontera (Barcelona: Edicions Bellaterra, 2011), 194–197.
40
AGS, E 1158, fols. 186 (1 October 1598), 187 (15 letters between the Grand
Admiral, his family and Habsburg authorities dated September 1598).
41
Агент написал вице-королю, что он не ожидал «cusi dura risposta», и указал, что оставление сына в качестве заложника задержит его возвращение в Константинополь. Это справедливая жалоба, учитывая, что это был конец сезона
плавания. Он также утверждал, что в подобной ситуации ему не пришло бы в голову просить заложников. Ответ был утвердительным: «верить и уважать ваше
35
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
Во-вторых, несколько подпольных операций функционировали таким образом, что связывали политические элиты двух
империй. В османской столице был обычай дарить подарки высокопоставленным лицам для достижения определенных дипломатических целей42. Этот обычай убедил Габсбургов распространить свое покровительство на османскую элиту, часть из которой
они сохранили в своей платежной ведомости. В список вошли
влиятельные фигуры, такие как великий визирь Мустафа-паша43, бывший генерал-губернатор Алжира Мехмед-паша44, члены османской бюрократии, такие как Драгоман Хюррем Бей45
и другие влиятельные фигуры вне государственного механизма,
такие как Джозеф Наси, Давид Пасси и доктор Саломон Ашкенази46.
В-третьих, было несколько примеров, демонстрирующих,
что имперские элиты могли менять работодателей. Примеров переговоров по поводу дезертирства много. Несмотря на
то что почти ни один из них в конечном итоге не увенчался
слово, как оно должно быть, учитывая ваше «estado y discreción», которое признается обязательствами los grandes hombres.
42
Этот обычай не может быть более заметным и легко задокументированным, чем в османско-венецианских отношениях. Беглый взгляд на ASV, CX-Par
продемонстрирует частоту практики дарить подарки османским сановникам, которые сами не уклоняются от прямого запроса.
43
AGS, E 1337, fols. 161 (18 June 1580), 162 (3 July 1580), 167 (7 August
1580).
44
AGS, E 488, Mehmed Pasha to Philip II (21 June 1576).
45
Драгоман (от араб. ترجمان, targumaːn — переводчик) — официальная
должность переводчика и посредника между ближневосточными и азиатскими
державами, и европейскими дипломатическими и торговыми представительствами. Должность предполагала как переводческие, так и дипломатические функции. Драгоман владел османским или арабским, и хотя бы одним из европейских
языков. Драгоманы функционировали в рамках администрации Османской империи, а также и в составе европейских дипломатических и торговых представительств. AGS, E 1082, fol. 193 (1 July 1580).
46
Документы, относящиеся к деятельности драгоманов Хюррема, Ашкенази, Пасси и Наси для тайной и открытой дипломатии Габсбургов, будут рассмотрены позже. Достаточно обратить внимание на два письма, которые Филипп II
написал Хюррему (AGS, E 1082, fol. 194) и Ашкенази (fols. 195), оба датированы
1 июля 1580 года, в знак признания их заслуг перед короной.
36
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
успехом, секретные переговоры между Габсбургами и видными фигурами, представляющими все аспекты государственного устройства Османской империи, демонстрируют, что такое
перемещение между имперскими элитами, по крайней мере,
рассматривалось как реальная возможность и, следовательно,
стоило переговоров.
Кроме того, османская элита вступила в аналогичные переговоры о дезертирстве с важными политическими и военными фигурами на другой стороне политического спектра, как это было
в случае с Кристофом де Роггендорфом, потомственным великим
магистром Австрии, который нашел работу в Османском дворце,
не будучи принуждены к обращению47. Часто их также приглашали в ислам. Мехмед III проявлял большой интерес к генуэзцу
Карло Чикала, шпиону и корсару, имеющему зарплату Габсбургов и брату османского гранд-адмирала Чигалазаде.
Султан дал ему возможность пойти по стопам брата и добровольно принять ислам, чтобы стать частью имперской элиты.
Человек такого качества мог многое предложить Империи48.
Даже несмотря на то что он отказался принять веру, его брат все
же обеспечил ему управление Эгейским архипелагом (Наксос)49.
Он был не единственным примером того, как член ренегатской
османской элиты привел на свою сторону своих родственников50.
В-четвертых, одной из сфер, в которой имперские элиты часто вступали в контакт и благоволили друг другу, был обмен
рабами. Практика выкупа привела к контакту между элитами,
47
После спора с Карлом V он поступил на османскую службу и стал дворцовым дворцом. Поняв, что его карьера не начнется без обращения в ислам, он
сбежал из Константинополя, но на пути его поймали, вернули в столицу и заключили в тюрьму. Французский посол д'Арамон спас его, и Роггендорф поступил
на французскую службу, где служил Генриху II, Карлу IX и Генриху III Christine
Isom Verhaaren, “Shifting Identities: Foreign State Servants in France and the Ottoman Empire”, Journal of Early Modern History 8/1–2 (2004): 130–132.
48
AGS, E 1344 K 1675, fol.
49
(30 April 1591); E 1158, fols. 53 (15 June 1595), 55 (30 March 1595) and 62
(10 May 1595). 44 ASV, Inquisitori di Stato, busta 460, 25 July 1600.
50
Antonio Fabris, “Hasan ‘il Veneziano’ tra Algeria e Costantinopoli”, Quaderni
di Studi Arabi 5 (1997), 59–61. Pedani Fabris, “Veneziani a Costantinopoli”.
37
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
потому что ценные военнопленные обычно оказывались в руках
элит другой стороны, которые стремились сохранить для себя
этих престижных рабов в надежде, что их можно будет выкупить за большие суммы.
Тот факт, что выдающиеся люди, составлявшие человеческий капитал обеих империй, были выкуплены, а не уничтожены, демонстрирует нам сотрудничество между имперскими
элитами как любопытный пример, когда финансовые мотивы
отдельных лиц перевешивали raison d’état. Освобождение этих
военнопленных имело далеко идущие последствия с точки зрения государства, которые выкуп не компенсировал бы.
Например, известный корсар Тургуд, которого по наущению
Барбароссы выкупил Дориас, продолжал разрушать итальянские побережья в течение двух десятилетий после своего освобождения. В османской столице шпионы договорились о выкупе нескольких важных христианских дворян из рук османской
элиты, за исключением Сципионе Чикала и Диего Пачего,
которыe были достаточно молоды, чтобы попасть в Османский
дворец.
Точно так же османская элита, попавшая в плен в битве при
Лепанто, была выкуплена и таким образом избежала злополучной участи османских моряков, которые были казнены с намерением ослабить османский флот, лишив его труднообучаемого
человеческого капитала. Очевидно, смысл существования преобладал там, где он не затрагивал элиты.
51
Если излагать саму суть, то каждый сегмент имперской элиты вступил в сговор со своими коллегами на другой стороне,
т.е. «врагом». В этой сложной и глубокой картине культурные
барьеры и религиозные различия, хотя и в определенной степени
51
Это было стандартной практикой на христианском Западе. В средние
века элиты выкупали своих элитных пленников и убивали взятых в плен пехотинцев. Короли могли напрямую вмешаться в дела ключевого пленника,
как это было в случае с Карлом, герцогом Орлеанским и Генрихом V Английским, которые на смертном одре заставили своего брата, ставшего вскоре
регентом, поклясться никогда не освобождать Орлеан до того как младенец
Генрих VI достиг совершеннолетия. Авторы благодарны профессору Коллинз
за замечание.
38
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
все еще имеют решающее значение, не смогли помешать общению, заговору и сотрудничеству между этими элитами. Тайная
дипломатия как институционализированная практика и шпионы как профессиональная группа активно способствовали этому
сотрудничеству.
Сравнительное исследование секретных служб Габсбургов,
Османов и, в некоторой степени, венецианцев способствует нашему пониманию истории Средиземноморья двумя способами.
Во-первых, он демонстрирует нам, как государства с разными
политическими системами, административными структурами
и дипломатической практикой решали проблему сбора информации — вопрос, который будет подробно рассмотрен в главах
четвертой и шестой. Во-вторых, такое сравнительное исследование дает основу для историографической дискуссии по вопросу
о реинтеграции османской истории в более широкий спектр европейской истории.
С самого начала европейский интерес к истории Османской
империи предполагал неизбежное столкновение между европейской цивилизацией и цивилизацией «другого», мира за пределами Европы, в данном контексте ислама и Османской империи.
Ранние истории Османской империи, написанные историкаминеспециалистами, такими как Зинкейзен52 и Йорга53, разделяли
евроцентрическое мировоззрение и пытались объяснить влияние Османской империи на Европу, уклоняясь от изучения диалога между ними или от оказания влияния на возможное османское влияние на Европу. Хаммер-Пургстолл представляет собой
единственное исключение54.
Историки Европы XX века, за заметными исключениями, такими как Бродель, не были более осторожными. Под влиянием
представлений о национальных государствах и цивилизациях
они систематически исключали османскую историю из общих
течений европейской истории.
52
Johann Wilhelm Zinkeisen, Geschichte des Osmanischen Reiches in Europa
(Hamburg, F. Perthes, 1840–1863), 7 vols.
53
Nicolae Iorga, Geschichte des Osmanischen Reiches (Frankfurt am Main:
Eichborn, 1990), 5 vols.
54
Dursteler, “On Bazaars”, 428–429.
39
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
Благодаря значительным исследованием, сегодня трудно
отрицать, что Oсманы имели обширные коммерческие55 и дипломатические56 связи с европейскими государствами в ранний
современный период, в то время как недавние исследования приводят доводы в пользу вклада османов в инновации и разработки, которыe долгое время считались 100%-ными европейскими
инновациями57.
Недавние исследования дискредитировали преобладающее
мнение, особенно сильное среди военных историков, что Османы
сопротивлялись нововведениям. Эта старая точка зрения предоставляет большую часть «свидетельств» османского «упадка»58.
Более того, ряд недавних исследований демонстрирует, что
Oсманы были продуктом общих тенденций, повлиявших на ев-
55
Kate Fleet, European and Islamic Trade in the Early Ottoman State: The Merchants of Genoa and Turkey (Cambridge: Cambridge University Press, 1999); Palmira
Brummett, Ottoman Seapower and Levantine Diplomacy in the Age of Discovery (Albany: State University of New York Press, 1994); Maurice Aymard, Venise, Raguse et
le commerce du blé pendant la seconde moitié du XVIe siècle (Paris, EHESS, 1966),
especially 125–140. Dursteler, “Commerce and Coexistence”.
56
It is hard to enlist all of these works here, but a number of interesting works
should be given credit. Apart from Braudel, Kenneth Setton successfully reintegrated Ottomans into European diplomatic history. Kenneth M. Setton, The Papacy and
the Levant (1204–1571), (Philadelphia: American Philosophical Society, 1976–1984),
4 vols; idem, Venice, Austria, and the Turks in the Seventeenth Century (Philadelphia:
American Philosophical Society, 1991). Also see. Halil İnalcık, “A Case Study in Renaissance Diplomacy: The Agreement between Innocent VIII and Bâyezîd II on Djem
Sultan”, Journal of Turkish Studies 3 (1979–1980): 209–230; Nicolas Vatin, Sultan
Djem: Un prince ottoman dans l’Europe du XVe siècle d’après deux sources contemporaines: Vâki‛ât-ı Sultân Cem, Oeuvres de Guillaume Caoursin (Ankara: Imprimerie
de la Soci t Turque d’historie, 1 7; Özlem Kumrular, Las Relaciónes entre el Imperio
Otomano y la Monarquía Católica entre los Años 1520–1535 y el Papel de los Estados
Satéllites (Estambul: Editorial The Isis Press, 2003); eadem, El duelo entre Carlos V
y Solim n el Magn ico — 1535) (Estambul: Editorial Isis, 2005).
57
Daniel Goman, “Negotiating with the Renaissance State: The Ottoman Empire and the New Diplomacy”, in The Early Modern Ottomans: Remapping the Empire, eds. Virginia H. Aksan and Daniel Goman (Cambridge: Cambridge University
Press, 2007), 61–74.
58
Gábor Ágoston, Guns for the Sultans: Military Power and the Weapons Industry
in the Ottoman Empire (New York: Cambridge University Press, 2005).
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]