Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe. Монография
.pdf
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
в Имперском арсенале в Константинополе, но и от суровости их
действий: персидские зимы, судьба отвратительного сына или
плохой сезон урожая.
Информаторам Габсбургов нужно было знать о послах, прибывших из вассальных государств, таких как Валахия или Молдавия, или о восстании в далекой провинции, такой как Йемен.
Точно так же османы должны были быть проинформированы
о событиях в более отдаленных регионах, таких как голландское
восстание, французские религиозные войны, Великая армада,
судьба португальской короны и т.д.
Морские баталии Oсманского флота
с португало-испанской армадой в Средиземноморье
Случай средиземноморского шпионажа и проблема конфликтующих цивилизаций Средиземноморья, как географический объект нашего исследования, дает исследователю ряд преимуществ,
которых нет в других географических регионах. Он представляет
собой другой случай, шпионаж на религиозной и цивилизационной границе, который позволяет нам проверить достоверность
исторических теорий, разделяющих Mare Nostrum7 на две отдельные культурные и религиозные сферы влияния.
Эти теории представляют собой бинарную оппозицию между
христианством и исламом, которая была двигателем не только политических отношений между государствами, но также,
в своем всемогуществе, отношений между обществами и сообществами на побережье Средиземного моря.
Размах сетей сбора информации, а также рассказы о шпионах, действующих в разных географических регионах с неоспоримыми религиозными, языковыми и культурными различиями, продемонстрируют на следующих страницах как
проницаемость цивилизационных границ, так и особый тип
людей, которые привыкли действовать в borderlands, «те, кто
приходят и уходят», как Эмилио Сола удобно назвал свою кни-
7
Mare Nostrum (с лат. «наше море») или Mare Internum (с лат. »внутреннее
море») — название Средиземного моря у древних римлян.
21
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
гу по современному термину, который часто встречается в документации в Главнoм архиве Симанкаса, Вальядолид8. Эти люди,
находящиеся между политиками и цивилизациями, были теми,
среди которых государства вербовали своих шпионов и благодаря которым информация текла в политические центры с приемлемой регулярностью и точностью.
Eдинство Средиземноморья
Одним из основных вопросов, которые повлияли на Средиземноморье и историю Ближнего Востока, являются отношения между различными культурами и религиями, а именно христианством
и исламом. Историография стала свидетелем дебатов между двумя
философскими школами и их различными представлениями o Средиземноморье. По словам Эрика Дюрстелера, «раздвоенное Средиземноморье поля битвы и связанное Средиземное море, предполагаемое многочисленными базарами региона и другими местами
встречи и обмена»9. Сторонники «раздвоенного Средиземноморья
поля битвы» в первой школе мысли подчеркивали столкновение
двух цивилизаций, деливших Средиземноморье, в так называемой
дихотомии христианства и ислама. Эта идея выдвинулась на первый план, когда в 1937 году вышла книга известного бельгийского
историка Анри Пиренна «Магомет и Карл Великий»10.
По мнению Пиренна, единство Средиземноморья времен
Римской империи разрушили не германские вторжения V века,
как обычно предполагалось, a приход ислама и его распространение вдоль берегов моря в VII и VIII веках. Врожденное и непримиримое соперничество между христианством и исламом
прервало всякое общение и обмен, фактически разделив Среди-
8
Emilio Sola, Los que van y vienen: Información y fronteras en el Mediterráneo
clasico del siglo XVI (Alcalá de Henares: Universidad de Alcalá, 2005).
9
Eric R. Dursteler, On Bazaars and Battleelds: Recent Scholarship on
Mediterranean Cultural Contacts, Journal of Early Modern History, 15 (2011): 414.
10
Henri Pirenne, Mahomet et Charlemagne (Paris, F. Alcan Bruxelles, Nouvelle
soci t d ditions, 1 37. Even though the book was published post-humously, Pirenne
wrote a preliminary essay on the subject in 1922 and gave an outline. Idem, “Mahomet
et Charlemagne”, Revue Belge de Philologie et d’histoire, 1 (1922): 77–86.
22
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
земное море на две враждебные зоны. Позднее гипотетическое
предположение Пиренна о причинах раскола Средиземноморского мира и сталo основой теории неизбежного столкновения
между исламом и христианством.
Бернард Льюис, девяностолетний профессор истории, чья
карьера охватывает период с 1940-х по 2010-е годы, уже давно
писал о встречах между христианами и мусульманами в Средиземноморье11 до своих книг последнего десятилетия, предназначенных для более широкой аудитории c поверхностным пониманием ислама в хаотической и параноидальной среде после
11 сентября. Отсюда названия его книг и статей: «Что пошло
не так?»12, «Кризис ислама: Священная война и нечестивый
террор»13, «Корни мусульманской ярости»14.
Рассматривая ислам как монолитную единицу без учета его
множественности, исторической оценки и внутренней динамики, Льюис утверждал, что мусульманские общества оставались
отсталыми по сравнению со своими европейскими аналогами изза внутренних причин, таких как их сопротивление нововведениям и «культурное высокомерие», подпитываемое их чувством
превосходства.
Он отверг объяснения, сосредоточенные на внешних причинах,
таких как крестовые походы или западный империализм, то есть
на отношениях власти между Западом и Востоком. Таким образом,
окончательная картина представляла собой «средневековый же-
11
His major work on the subject is Bernard Lewis, The Muslim Discovery of
Europe (New York and London: W.W. Norton&Company, 1982). However, he had
already expressed the same views on encounters between Islam and Christendom in an
article he wrote a quarter century before the book, see. idem., “Muslim Discovery of
Europe”, Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
vol. 20, no.1/3 (1957), Studies in Honour of Sir Ralph Turner, Director of the School
of Oriental and African Studies, 1937–57, 409- 416.
12
Bernard Lewis, What went wrong? Western Impact and Middle Eastern
Response (New York: Oxford University Press, 2002).
13
Bernard Lewis, Crisis of Islam: Holy War and Unholy Terror (New York:
Modern Library, 2003).
14
Bernard Lewis, “The Roots of Muslim Rage”, The Atlantic Monthly (September
1990), http://www.theatlantic.com/magazine/archive/1990/09/the-roots-of-muslimrage/4643/
23
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
лезный занавес <…> между исламом и христианским миром, [который], похоже, сводил культурные обмены к минимуму и сильно
ограничивал даже коммерческие и дипломатические сношения»15.
Это направление мысли подвергалось яростной критике
со стороны многих ученых, в результате чего Льюис был полностью дискредитирован в определенных академических кругах,
особенно после появления в 1978 произведения Эдварда Саида —
знаменитой книги «Ориентализм»16, дерзкой атаки на западные
представления о Востоке, в которой утверждается, что продукты
европоцентристского исторического письма западных ориенталистов были скорее инструменты для западных имперских амбиций, чем объективные академические исследования.
С другой стороны в дискуссии был, пожалуй, самый влиятельный историк XX века Фернан Бродель, чей opus magnum
«Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II» защищал единство Внутреннего моря и представлял совсем иную картину17.
Средиземноморье, которое он изучал во всех возможных
аспектах (физическом, социальном, экономическом и политическом), не было разделено религиозной или цивилизационной линией. Оно включает «сотню границ, а не одну, некоторые политические, некоторые экономические или некоторые
культурные»18.
Цивилизации, в которых оно находилось, находились
под влиянием одних и тех же общих тенденций и разделяли
«общие судьбы», навязанные структурными факторами, таки-
15
Lewis, “Muslim Discovery of Europe”, 411.
16
Edward W. Said, Orientalism (New York: Pantheon Books, 1978).
17
Fernand Braudel, La Méditerranée et le monde Méditerranéen à l’époque de
Philippe II. The First edition of the book appeared in one volume, published by Librairie Armand Colin in Paris in 1949. A revised and enlarged second edition, consisting
of two volumes and 1200 pages, was published by the same publishing house in 1966.
The English translation of the work appeared very late. Fernand Braudel, The Mediterranean and the Mediterranean World in the Age of Philip II, trans. Siân Reynolds (New
York: Harper & Row Publishers, 1973), 2 vols, compared to Spanish (1953) and Italian
(1953). It was translated into Turkish in 1989.
18
Braudel, The Mediterranean, 168–170.
24
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
ми как окружающая среда, экология и, как следствие, социально-экономические отношения19. По следам Броделя и изучения
Средиземноморья в целом за «La Méditerranée» последовали
несколько работ, посвященных данному региону Средиземного
моря. «La Méditerranée» «ознаменовала скорее конец, чем начало в исследованиях Средиземноморья»20.
Ни один историк не стал бы пытаться написать «историю»
Средиземноморья, ограничиваясь написанием «истории», пока
Хорден и Перселл не напишут первый том их колоссального
труда «The Corrupting Sea: A Study of Mediterranean History»,
который отличается от «La Méditerranée» Броделя тем, что подчеркивает разнообразие местных микроэкологий и утверждает,
что объединяющей силой была, скорее, «связь» Mare Nostrum
посредством его морских сообщений между этими населенными пунктами. Многие из этих конкретных работ, посвященных
«истории» постбродельского Средиземноморья, продолжали
способствовать дискуссии о дихотомии ислама и христианства.
В контексте отношений между Османской империей и Западной Европой некоторые историки, такие как Паоло Прето21
и Эндрю Хесс22, встали на сторону лагеря Пиренна, в то время
19
For a recent review of La Méditerranée and an interesting discussion of how
eciently Braudel used Ottoman sources that were available to him, see. Colin
Heywood, “Fernand Braudel and the Ottomans: The Emergence of an Involvement
(1928–1950)”, Mediterranean Historical Review 23:2 (2008): 165–184. Also see.
Ruggiero Romano, Braudel e noi: Riessioni sulla cultura storica del nostro tempo
(Roma, Donzelli, 1995) and Maria Fusaro et al. (eds.), Trade and Cultural Exchange
in the Mediterranean: Braudel’s Maritime Legacy (London and New York: I.B. Tauris,
2010, especially Maria Fusaro’s introductory article that outlines the Mediterranean
historiography, “After Braudel: A Reassessment of Mediterranean History between the
Northern Invasion and the Caravane Maritime”, in ibid., 1–22.
20
Peregrine Horden and Nicholas Purcell, The Corrupting Sea: A Study of Mediterranean History (Oxford: Blackwell, 2000), 37.
21
Paolo Preto, Venezia e i Turchi (Firenze: G.C. Sansoni Editore, 1975).
22
Andrew C. Hess, The Forgotten Frontier: A History of the Sixteenth Century Ibero-African Frontier (Chicago: University of Chicago Press, 1 78 idem, “The
Moriscos: An Ottoman Fifth Column in the Sixteenth-Century Spain”, American Historical Review LXXIV (October 1968): 1–25 idem, “The Battle of Lepanto and its
Place in Mediterranean History”, Past and Present 57 (1972): 53–73 idem, “The Ot-
25
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
как другие, такие как Педани23. Дюрстелер24. Кафадар25. Арбель26 и Ротман27, последовали представлению Броделя о Средиземноморье.
toman Conquest of Egypt (1517) and the Beginning of the Sixteenth-Century World
War”, International Journal of Middle Eastern Studies 4/1 (1973): 55–76. Hess insists
on the prevalent hostility between two religions in the “Forgotten Frontier” of the
Mediterranean, North Africa.
23
Maria Pia Pedani, “Presenze Islamiche a Venezia”, Levante XXXV/4 (December 1993): 13–20; eadem, In Nome del Gran Signore: Inviati Ottomani a Venezia dalla
Caduta di Costantinopoli alla Guerra di Candia (Venezia: Deputazione Editrice, 1994);
eadem, La Dimora della Pace: Considerazioni sulle Capitulazioni tra i Paesi Islamici e
l’Europea (Venice: Università Ca’ Foscari di Venezia, 1 6 eadem, “Veneziani a Costantinopoli alla ne del XVI secolo”, Quaderni di Studi Arabi 15 (1997): 67–84; eadem,
“Saye’s Household and Venetian Diplomacy”, Turcica 32 (2000): 9–31; eadem, Dalla
Frontiera al Conne (Venezia: Herder Editrice, 2002); eadem, Venezia: Porta d’Oriente (Bologna: Il Mulino, 2010).
24
Eric Dursteler, Venetians in Constantinople: Nation, Identity, and Coexistence
in the Early Modern Mediterranean (Baltimore: The Johns Hopkins University Press,
2006); idem, Renegade Women: Gender, Identity, and Boundaries in the Early Modern
Mediterranean (Baltimore: The Johns Hopkins University Press, 2011); idem, “Commerce and Coexistence: Veneto-Ottoman Trade in the Early Modern Era”, Turcica 34
(2002): 105–133; idem, “Fatima Hatun n e Beatrice Michiel: Renegade Women in the
Early Modern Mediterranean”, The Medieval History Journal 12/2 (2009): 355–382;
idem, “On Bazaars and Battleelds: Recent Scholarship on Mediterranean Cultural
Contacts”, Journal of Early Modern History 15 (2011): 413–434.
25
Cemal Kafadar, “A Death in Venice (1575: Anatolian Muslim Merchants Trading
in the Serenissima”, Journal of Turkish Studies 10 (1986): 191–218 idem, “The Ottomans
and Europe” in Handbook of European History 1400–1600, Late Middle Ages, Renaissance and Reformation: Volume I: Structures and Assertions, eds. Thomas A. Brady, Jr.,
Heiko A. Oberman, James D. Tracy (Leiden and New York: E.J. Brill, 1994), 589–635.
26
Benjamin Arbel, Trading Nations: Jews and Venetians in the Early Modern
Eastern Mediterranean (Leiden: E.J. Brill, 1995). Also see his several articles.
27
E. Natalie Rothman, Brokering Empire: Trans-Imperial Subjects between Venice and Istanbul (Ithaca: Cornell University Press, 2012); eadem, “Becoming Venetian:
Conversion and Transformation in the Seventeenth Century Mediterranean”, Mediterranean Historical Review 21/1 (June 2006): 39–75 eadem, “Self-Fashioning in the
Mediterranean Contact Zone: Giovanni Battista Salvago and his Africa ovvero Barbaria” (1625, in Renassiance Medievalisms, ed. Konrad Eisenbichler (Toronto: Center for
Reformation and Renaissance Studies, 2009): 123–143; eadem, “Interpreting Dragomans: Boundaries and Crossings in the Early Modern Mediterranean”, Comparative
Studies in Society and History 51/ 4 (October 2009): 771–800.
26
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
Следуя по стопам «новой культурной истории», которая первоначально была сосредоточена на культурных встречах Запада
с обществами Азии, Америки и Африки, авторы этой последней
группы подчеркнули цивилизационные контакты вдоль берегов
Средиземного моря и культурный плюрализм своей метрополии.
«Из-за их долгой и уникальной общей истории, их обильных архивных ресурсов для раннего Нового времени и богатства их современных историографических традиций»28 отношения между
Венецией и Константинополем привлекли особое внимание этих
историков, которые стремились продемонстрировать культурные контакты в Средиземном море.
Возможно, эта уникальность отношений между Венецией
и Османской империей, которую другие считали заслугой, вместо этого становится препятствием в пользу средиземноморского плюрализма. Эти отношения были скорее исключением, чем
правилом, и обобщения, основанные на эпизодах o анекдотах из
гармоничных и основанных на сотрудничестве отношений между этими двумя империями, а также их элитами, рискуют выйти
за рамки допустимого.
Венеция всегда была частью более крупных торговых сетей
Восточного Средиземноморья, как в византийские, так и в османские времена, и оказывала политическое, культурное и художественное влияние Восточного Средиземноморья на Венецию,
знаменитый «центр медитации между Западом и Востоком», который давно ценился29.
Венецианские колонии, состоящие из всех слоев венецианского общества, были рассредоточены вдоль левантийских портов30, в то время как османские купцы часто посещали не только
28
Dursteler, Venetians in Constantinople, 2.
29
Agostino Pertusi, ed., Venezia e l'Oriente fra tardo Medioevo e Rinascimento (Firenze: Sansoni, 1966); idem, Venezia e il Levante no al secolo XV (Firenze:
L.S. Olschki, 1973); William McNeill, Venice: The Hinge of Europe (Chicago: Chicago University Press, 1974); Hans G. Beck et al., eds., Venezia Centro di Mediazione
tra Oriente e Occidente, secoli XV–XVI: Aspetti e problemi (Firenze: L.S. Olschki,
1977).
30
Левант (от ср.-франц. Soleil levant «восход солнца») — общее название
территорий стран восточной части Средиземного моря (Сирия, Ливан, Палести-
27
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
саму Венецию, но также и другие венецианские владения, входившие в Stato da Mare31. Элиты обеих империй сотрудничали
в полной мере, о чем прекрасно свидетельствуют торговые отношения между османской и венецианской элитой, а также непрекращающиеся османские отношения, просьбы от венецианцев
об особых услугах32 и личных подарках, так хорошо задокументированных почти каждым архивным шрифтом в ASV33, относящимся к Османской империи34.
Отношения между Османской империей и Венецией не должны быть примером гладких отношений между исламом и христианством в Средиземноморье точно так же, как турецко-израильские отношения в XX веке являются примером гармоничных
отношений между Израилем и Мусульманским миром.
Исключительность этих отношений ослабляет аргументы
в пользу культурного плюрализма и цивилизационных контактов в Средиземноморье. Oчевидно, для средиземноморских
посредников преодоление культурных барьеров и путешествие
через политические границы, отделявшие османские земли от земель Венеции, были менее сложными, чем это было бы в другом
месте Средиземноморья, и эти два государства были ближе друг
к другу в большей степени, чем были готовы признать историки
обоих, измученные представлениями о цивилизационном подходе.
Тем не менее в какой степени эта тесная связь между мусульманским и христианским государством могла быть распространена на все Средиземноморье, в котором религия все еще была
основным маркером, империи использовали религиозную про-
на, Израиль, Иордания, Египет, Турция, Кипр и др.), в более узком смысле — Сирии, Палестины, Израиля и Ливана.
31
В их число входили часть земель Истрии, Далмации, Негропонта, Мореи
(Королевство Морея), островов Эгейского моря (герцогство Архипелага), Крита
(Королевство Кандия) и Кипра.
32
The favours might be a license to open a shop or a position in the government
for a relative, a sanseria for Jews in Rialto, safe-conduct for banditi, etc.
33
ASV Archivio di Stato di Venezia, Venice-Государственный архив Венеции
ASV, Венеция.
34
ASV, SDC, SDelC, CX-ParSec.
28
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
паганду и риторику Священной войны для политических целей
и корсаров с обеих сторон, использовали религиозное оправдание, чтобы отвоевать Средиземное море своими маленькими войнами, опустошая его побережья, порабощая его людей и подвергая опасности его внутренние коммуникации и транспорт?
Xарактер имперского соперничества Oсманов и Габсбургов
Географическая направленность этого исследования также
определила его политическую направленность. Особый характер имперского соперничества между Константинополем и Мадридом выдвинул на первый план аспект информации и тайной
дипломатии. Отсутствие дипломатических отношений и дипломатического представительства в столицах друг друга создало
две особые ситуации35.
Мы сосредоточимся на изучении шпионажа в Средиземноморье в раннем Новом времени. Во-первых, венецианско-ос-
35
Можно предположить, что тесные отношения между Веной и Мадридом
должны были в определенной степени компенсировать побочные эффекты отсутствия прямых дипломатических отношений между двумя империями. Посол
испанских Габсбургов в Вене принимал активное участие в сборе информации
об Османской империи, и австрийское дипломатическое присутствие в Константинополе определенно было положительным фактором для эффективности сбора информации испанскими Габсбургами. Австрийский посол мог даже в определенной степени сыграть важную роль в проверке деятельности габсбургских
шпионов в Константинополе. Разве вице-король Неаполя не полагался на него,
когда не мог понять, был ли Гульельмо де Сабойя, приехавший в Неаполь, чтобы предложить некоторые тайные операции, османским шпионом? AGS, E 1090,
fol. 116 (2 September 1589). Тем не менее активная роль габсбургских шпионов в
Константинополе в османско-габсбургском соперничестве, а также их посредничество между имперскими элитами может быть доказательством той ограниченной роли, которую австрийские послы сыграли после распада вотчины Карла V.
Я мог бы проанализировать проблему более тщательно, если бы мне удалось провести всестороннее изучение соответствующих архивных шрифтов. AGS and in
Haus- Hof- und Staatsarchiv (HHStA) in Vienna (Österreichische Staatsarchiv-ÖStA).
К сожалению, материально-технические соображения вынудили меня уклониться от всестороннего исследования и пока оставить этот вопрос стороной, не считая краткого анализа вклада Вены в тайную дипломатию Габсбургов в четвертой
главе.
29
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
манское или венецианско-габсбургское соперничество было бы
идеальным, поскольку интенсивность отношений, частота контактов и объем документации оправдывали бы такой выбор.
В конце концов, однако, мы сделали выбор в пользу соперничества Османской империи и Габсбургов, рискуя пренебречь
самой эффективной секретной службой в раннем современном
Средиземноморье: секретной службой Венеции, подробности которой мы часто будем напоминать, чтобы очертить общие характеристики и методы шпионажа и тайной дипломатии.
Причина, по которой мы сделали выбор в пользу
соперничествa Османской империи и Габсбургов, заключалась
в том, чтобы убедиться в текучести цивилизационных границ
в Средиземноморье путем проверки аргументов в пользу культурного плюрализма и цивилизационных контактов в их самом
слабом месте, где два участника целенаправленного соперничества формировали свою идеологию и пропаганду в едином духe
полного неприятия и абсолютной конфронтации друг с другом,
в то время как отношения между ними были разрушены имперскими войнами, оправданными религиозными соображениями
и «инаковостью» соперника.
Отношения между Неаполем / Мессиной / Мадридом / Барселоной и Константинополем / Алжиром никоим образом не напоминали отношения между Константинополем и Венецией,
потому что османская граница Габсбургов представляла более
суровые условия для этих средиземноморских посредников, чем
османско-венецианская граница.
Лишенные преимуществ, которые легальность и надежность
предоставляли посредникам, действовавшим на османско-венецианской границе, протагонистам этой книги пришлось столкнуться с рядом препятствий и полагаться на более сложные
сети, которые позволили бы им путешествовать через имперские
границы и действовать между городами двух империй, наступая
друг другу на пятки.
Истории этих едва заметных агентов тайной дипломатии показывают нам, в какой степени им удалось преодолеть эти препятствия, а также пересечь культурные и цивилизационные
границы, действуя на местах, распространяя информацию, с од-
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]