Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe. Монография
.pdf
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
1.4. Воцарение Сулеймана
и западный поворот в oсманскoй политикe
Рано утром 22 сентября 1520 года султан Селим умер, и его
трон занял его единственный сын Сулейман I. Эта новость была
встречена с облегчением как в столице Османской империи, так
и в провинциях, а также в королевских дворах Европы. И османские подданные, и их христианские противники с нетерпением
ожидали правления нового султана, но сделали это по разным
причинам. В Османской империи члены элиты и широкие массы подданных редко соглашались относительно необходимости
положить конец маниакальной восточной политике Селима; они
с нетерпением ждали окончания войн против братьев-мусульман и связанных с ними внутренних разногласий
Со своей стороны, европейцы, которые очень боялись — как
выяснилось без всякой причины — воинственного Селима, считали, что возведение Сулеймана на престол станет началом периода мирного сосуществования христианского мира и ислама.
Эта надежда казалась вполне обоснованной, поскольку ее взращивала венецианская дипломатия, так хорошо разбирающаяся
в делах Османской империи
120
. В октябре 1520 года Томазо Контарини, байло в Стамбуле, сообщил Венеции (затем венецианцы
направили его заключение в главные европейские суды), что,
по всей вероятности, новый султан будет мирным, поскольку
«у него есть справедливые и совершенные атрибуты»
Услышав эту новость, Папа Лев X с облегчением заявил, что
в будущем христиане могут чувствовать себя в безопасности
В начале 1521 года венецианцы отправили новые отчеты о ми-
119
.
121
.
122
.
119
Pály, ‘The Origins’, 14–15.
120
Fodor, ‘The Impact’, 41–51.
121
Heath Lowry, ‘The ‘Soup Muslims’ of the Balkans: Was There a ‘Western’ and
‘Eastern’ Ottoman Empire?’, Osmanlı Araştırmaları 36 (2010) 97–134. Idem, ‘Early
Ottoman Period’, 12–13.
122
Alberto Tenenti, ‘La formation de l’image de Soliman à Venise (1520–1530
env.)’, in Gilles Veinstein (publ.), Soliman le Magnique et son temps. Süleyman the
Magnicent and His Time. Acte du Colloque de Paris. Galeries Nationales de Grand
Palais. 7–10 mars 1990. (Paris, 1992), 43.
61
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
ролюбивом характере султана, но через несколько месяцев стало ясно, что дипломаты города-государства сделали фатальный
просчет. В первый же год своего правления Сулейман осуществил радикальные изменения в османской политике. Он закончил восточные кампании и обратил все свое внимание на Центральную Европу.
Вместо постоянной войны, которая велась между османскими
и венгерскими пограничными войсками на протяжении большей
части предшествующих пятидесяти или шестидесяти лет, новый
султан инициировал серию нападений имперских войск. Казалось, что Сулейман хотел вернуться в эпоху великих европейских завоеваний XV века. Первые удары были направлены против Венгрии, но к концу десятилетия конфликт распространился
на приграничные районы соседней Австрии. Среди историков
нет единого мнения относительно военных усилий Сулеймана и
его стратегических идей. Ученые когда-то считали султана преднамеренным завоевателем и агрессором, в то время как венгры
и Габсбурги рассматривались как защищающая сторона
123
.
В последнее время все большее число историков выражали
сомнения, утверждая, что трудно осознать преднамеренное планирование со стороны Сулейманa
124
. Многие задаются вопросом,
действительно ли он хотел оккупировать Центральную и Западную Европу и можно ли его описать как правителя, страстно
желающего завоевать новые территории в Европе, потому что,
очевидно, это очень трудно доказать.
Некоторые ученые исследовали вопрос о «радиусе действия»,
означающем, что якобы Центральная Европа (Венгрия) лежала
за пределами территории, в которой османы могли вести успешные войны. Учитывая транспортные и технические условия той
125
эпохи
на основании конкретных политических и военных мер
123
For instance, Nicolae Jorga, Geschichte des osmanischen Reiches. Nach den
Quellen dargestellt. Zweiter Band (bis 1538). (Gotha, 1909), 350, 356. Cf. İnalcık, The
Ottoman Empire, 34–36.
124
See for example, Káldy-Nagy, ‘Suleimans Angri auf Europa’, 165. Jean
Bérenger, Histoire de l’Empire des Habsbourgs. (Paris, 1990), 209–219.
125
William H. McNeill, Europe’s Steppe Frontier 1500–1800. (Chicago, London,
1964), 41–42, 50. Vernon J. Parry, ‘The Reign of Sulaimān the Magnicent’, in Cook
62
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
и нескольких источников, как правило, делали вывод о том, что
Сулейман изначально не стремился завоевать Венгрию (за исключением того, что сделал ее своим вассалом). По их мнению,
к этому его вынудили Габсбурги
126
.
Согласно недавней гипотезе, непрекращающаяся борьба
с «неверными» и Карлом V, представляющим христианский
мир, была просто образом (самого себя), созданным политической пропагандой двора султана, легитимизирующей идеологией, в которой «идеальный правитель» стал «воинствующим
султаном»
127
. Самый крайний вариант этой концепции утверждает, что у Сулеймана не было продуманной стратегии для Европы; он не хотел ее завоевывать, а просто отвечал на «провокации» венгров и Габсбургов
128
.
Между тем противник султана Карл V также стал жертвой
подобной «дегероизации». Один из недавних толкователей политики императора заявил, что борьба с османской экспансией,
остановка Сулеймана и непрекращающаяся борьба между двумя религиями были всего лишь мифом, ложной картиной, созданной пропагандой, как и в случае с османским правителем:
«Во время правления Карла V имперская пропаганда создавала
(ed.), A History of the Ottoman Empire to 1730, 84–85. Perjés, The Fall of the Medieval Kingdom of Hungary, 78–80.
126
Gilles Veinstein, ‘La politique hongroise de Sultan Süleymân et d’Ibrâhîm
pacha à travers deux lettres de 1534 au roi Sigismond de Pologne’’, in Jean-Louis
BacquéGrammont — İlber Ortaylı — Emeri van Donzel (eds.), CIÉPO … VII.
Sempozyumu Bildirileri. Peç: 7–11 Eylül 1986. (Ankara, 1994), 333–380.
127
Cf. Imber’s and Woodhead’s cited studies (‘Perspectives on Süleyman’, 164–
190, esp. 167 ).
128
Murphey, ‘Suleyman I and the Conquest of Hungary’, 199: «Все его интервенции к северу от Дуная в течение первых двух десятилетий его правления происходили в ответ на провокации, исходящие от соседних государств». По мнению
Мерфи, правление османов на Балканах зависело от защиты султаном местных
православных подданных от опасности латинского господства. Тем не менее,
лобовая атака на Латинский Запад оттолкнула бы их, и поэтому султан не мог
рисковать (там же). Кто-то может спросить: если бы православные подданные
были счастливы, что их защищают, разве они не были бы еще счастливее, увидев
окончательное подавление латинян? Мерфи придерживался подобных взглядов
в своей «Османской войне», 1500–1700 гг. (Лондон, 1999), 1–11.
63
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
образ императора как христианского монарха, который противостоял османскому султану и остановил его продвижение по Европе и Средиземноморью».
Сам монарх лично способствовал развитию этого мифа в своих воспоминаниях, когда он утверждал, что «турок, который
хотел приблизиться к Вене <…> вернулся в Константинополь
с большой потерей <…> это было началом, и с этого момента
его сила будет уменьшаться». В рамках столетней пропаганды
современная испанская историография продолжает поддерживать тезис о том, что испанская монархия и Османская империя
находились в постоянном противостоянии в течение первой половины XVI века. Тем не менее становится очевидным победа
османов над христианами на континенте и на море, а также
ограниченное количество войн, которые на самом деле продолжались много лет между этими двумя средиземноморскими
правителями
129
.
Если историк серьезно отнесется ко всем этим новым заявлениям или мнениям, он явно столкнется с неприятностями.
У него были бы два главных героя, ведущих войны на протяжении всей своей жизни как монархи с претензиями на «универсальный суверенитет», организуя армии и флот из года в год
и тратя невероятные суммы денег только потому, что — с точки
зрения этой интерпретации — они неправильно понимали намерения друг друга.
Или, чтобы остаться на стороне Османской империи, он должен был бы признать, что османский правитель, причем весьма
способный, несколько раз прошел из Стамбула в Буду и Вену
в ответ на «провокации» (1526, 1529, 1541, 1543), или, как недавно утверждалось, что он двинулся к австрийской границе
с огромными усилиями, просто чтобы продемонстрировать свое
богатство, мощь и регалии на военных парадах по дороге
130
.
129
Miguel Ángel de Bunes Ibarra, ‘Charles V and the Ottoman War from the
Spanish Point of View’, Eurasian Studies 1:2 (2002) 161.
130
Gábor Ágoston, ‘Ideologie, Propaganda und politischer Pragmatismus. Die
Auseinandersetzung der osmanischen und habsburgischen Großmächte und die mitteleuropäische Konfrontation’, in Martina Fuchs — Teréz Oborni — Gábor Újváry
(Hgg.), Kaiser Ferdinand I. Ein mitteleuropäischer Herrscher. (Münster, 2005), 207–
64
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
Какова должна быть позиция историка, который не желает этого? Считать двух могущественных правителей века глупцами? Как знаток истории Османской империи, он, очевидно,
будет придерживаться фактов и оценивать основные события,
тенденции, внутренние и внешние условия 1520-х годов, решающего периода в его суждениях, пытаясь сделать выводы из полученных данных.
Для начала следует отметить, что в семейной политике Габсбургов антитурецкая борьба по-прежнему считалась второстепенным вопросом, менее важным, чем религиозная борьба
против протестантов и борьба за власть с Францией. Любые действия, предпринятые восточной ветвью, то есть королем Фердинандом I, должны были учитывать эти два фактора
131
.
Это исключало любую инициативу на Османском фронте.
По этой причине именно события 1526 и 1529 годов заставили
Карла V понять, что он должен уделять больше внимания восточной части их империи. Ни до, ни после Мохача венгерское государство не было в состоянии начать наступление на османов
132
Поскольку 1520-е годы изобиловали лобовыми столкновениями между Османской и Венгрией и Османской империей
и Габсбургами, они должны были быть инициированы Сулейманом, поскольку только он один был способен на такие действия.
Но каковы были цели османского правителя? Прежде всего,
из обсуждения в первой части исследования следует, что империя не могла позволить себе мир на всех своих границах в долгосрочной перспективе — или даже в среднесрочной перспективе,
потому что это нарушило бы внутренний баланс.
После своего вступления на престол Сулейман столкнулся с опасными врагами на четырех разных фронтах; наступа-
.
233. Idem, ‘Information, Ideology’, 75–103. Cf. Murphey, ‘Süleyman I and the Conquest of Hungary’, 214–216 and Şahin, Empire and Power, 82.
131
Robert A. Kann, A History of the Habsburg Empire 1526–1918. (Berkeley, Los
Angeles, London), 1980, 34–36.
132
Yet such irrealistic plans were also forged on the eve of Mohács. For the last attempt in 1522–23, see István Zombori, ‘The Jagiello–Habsburg Attempt at War against
the Ottomans in 1523. Based on Chancellor K. Szydłowiecki’s Diary’, in Zombori
(ed.), Fight against the Turk, 147–153
65
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
тельные войны можно было вести по четырем направлениям.
На иранском фронте источником беспокойства была неспособность — несмотря на победу его отца в битве при Чалдиране
(1514 г.) — уничтожить шаха Исмаила I и его государство.
Можно было ожидать, что Исмаил, консолидировав свою
власть, снова перехватит инициативу, заручившись поддержкой
групп кызылбаш. Опасения усилились, когда в конце 1520 —
начале 1521 года поступили сообщения о восстаниях из восточной части империи. Второй такой отчет поступил во время подготовки к кампании в Венгрии, и не было сомнений в том, что
повстанцы получили поддержку от шаха Исмаила
133
. С момента
своего унижения в Чалдиране правитель Сефевидов столкнулся с угрозами Селима из-за отсутствия значительной военной
мощи. Единственным выходом для него было противостоять
своей слабости, используя хитроумную тактику, вызывая беспорядки и укрепляя политические отношения
134
.
С 1516 года Исмаил прилагал огромные усилия, чтобы получить огнестрельное оружие и продолжать демонстрировать его
на османской границе. По всей видимости, это уменьшило энтузиазм османских солдат в отношении новой персидской кампании. Явное свидетельство этого появилось весной 1518 года, ког-
133
Jean-Louis Bacqué-Grammont, ‘Études Turco–Safavides, III. Notes et
documents sur la révolte de Şâh Velî b. Şeyh Celâl’, Archivum Ottomanicum 7 (1982)
5–69. Idem, ‘Şah İsmail ve Canberdi Gazali İsyanı’, Erdem 5:13 (1989) 227–237.
134
For the following, see also Sohrweide, Der Sieg der Safaviden, 95–223.
Selâhattin Tansel, Yavuz Sultan Selim. (Ankara, 1969). Adel Allouche, The Origins
and Development of the Ottoman–Safavid Conict (906–962/1500–1555). (Islamkundliche Untersuchungen, 91.) (Berlin, 1983). Jean-Louis Bacqué-Grammont, Les
Ottomans, les Safavides et leurs voisins. Contribution à l’histoire des relations internationales dans l’Orient islamique de 1514 à 1524. (Istanbul, 1987). Idem, ‘XVI.
Yüzyılın İlk Yarısında Osmanlılar ve Safevîler’, in Prof. Dr. Bekir Kütükoğlu’na Armağan. (İstanbul, 1991), 205–215. Idem, ‘Études Turco–Safavides, I. Notes sur le
blocus du commerce iranien par Selîm Ier’, Turcica 6 (1975) 68–88. Irène Beldiceanu-Steinherr, ‘Le règne de Selīm Ier: tournant dans la vie politique et religieuse de
l’Empire ottoman’, Turcica 6 (1975) 34–48. Irène Meliko, ‘Le problème kızılbaş’,
Turcica 6 (1975) 49–67. Hans-Joachim Kissling, ‘Šâh Ismâ’îl Ier, la nouvelle route des
Indes et les Ottomans’, Turcica 6 (1975) 89–102. Feridun Emecen, Zamanın İskenderi,
Şarkın Fatihi Yavuz Sultan Selim. (İstanbul, 2010).
66
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
да войска возвращались из Египта. Их господин Селим выразил
желание атаковать шаха, но, придя с полей Марка Дабика, где
двумя годами ранее был побежден султан мамлюков, они (в основном янычары) сопротивлялись его призыву, и поэтому Селим
был вынужден вернутся в Стамбул вместо похода в Иран.
Отчасти из-за изнурительного марша 1514 года, а отчасти
из-за горьких воспоминаний о битве при Чалдиране янычары,
шесть лет назад помогавшие Селиму взойти на престол, теперь
помешали осуществлению его мечты — последней битве с шахом
Исмаилом.
Со своей стороны, шах Исмаил искал отношений с противниками Османской империи: с рыцарями Родоса (он хотел бы
приобрести у них Мурада, сына принца Джема, брата Баязида
II, который умер в европейском изгнании), с португальцами (он
поддержал торговое соглашение с ними) и с европейскими державами (он пытался убедить их начать согласованное наступление).
Он также установил хорошие отношения со странами на Кавказе (тем самым улучшив свои линии снабжения), и он не уклонялся от вмешательства в тыл на собственной территории Селима. Догадавшись, что военные приготовления султана были
направлены против него, во второй половине 1519 года он организовал восстание среди своих последователей в Анатолии, особенно в провинции Рум.
В день, назначенный Исмаилом (5 февраля 1520 г.), шах
Вели бин Шейх Джелал развернул знамя восстания. В конце
концов, однако, Исмаил бросил повстанцев, которые после нескольких первых побед уступили натиску правительственных
войск. В конце 1520 — начале 1521 года, несмотря на предварительное обещание о поддержке, Исмаил аналогичным образом
подвел мятежника Каберди Газали в Сирии. Прекращая свою
поддержку, Исмаил действовал прежде всего для того, чтобы
лишить Селима повода для нападения. Второстепенной задачей
было спасти долгожданное мирное соглашение.
После 1514 г. Селим отверг все попытки Исмаила добиться
сближения. Он даже приказал задержать и казнить членов трех
делегаций, присланных Исмаилом. Между 1518 и 1520 годами
67
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
он спровоцировал Исмаила на серию возмутительных действий,
чтобы дать османскому общественному мнению повод для нападения. Сегодня мы знаем, что Канберди первоначально связался
с Исмаилом с согласия султана и даже на основании его указаний; запланированное «мнимое восстание» было направлено
на то, чтобы втянуть шаха в новую войну.
Однако после смерти Селима эксперимент провалился; Канберди понял, что ему пора занять независимую позицию. Со временем тотальная война Селима против Ирана вызвала растущее
недовольство внутри империи. Введенная им коммерческая блокада нанесла огромные убытки не только Ирану, но и подданным
Османской империи и ее казне. Растущее число людей становилось жертвами злоупотреблений, связанных с контролем и конфискациями. Им не понравилось, что торговцы Тебриза, Алеппо
и Египта были вынуждены прибыть в Константинополь.
Настроение армии и ее готовность к бою вызывали беспокойство. Длительные кампании в отдаленных местах, труднопроходимая местность, методы «собачьего боя» (köpek savaşı), использовавшиеся персами (т.e. тактика «выжженной земли»
135
и как
следствие, нехватка продовольствия), истощение военных районов, храбрость повстанцeв кызылбашeй и нежелание солдат сражаться с единоверцами — все эти факторы означали, что на востоке власти могли все меньше и меньше полагаться на солдат,
которые в районах, пострадавших от столкновений с повстанцами кызылбашeй, имели тенденцию поменять веру или сбежать
без объяснения причин.
В своем донесении от 10 марта 1519 года венецианский посланник Бартоломео Контарини не зря писал, что османские
солдаты устали от борьбы с шахом и предпочли бы возобновить
битву против более знакомых им венгров
136
.
Поэтому неудивительно, что одной из первых мер султана Сулеймана было снятие торговой блокады Ирана (правда, экспорт
некоторых металлов все еще был разрешен). Затем он освободил
135
Rhoads Murphey, ‘Süleyman’s Eastern Policy’, in Halil İnalcık — Cemal
Kafadar (eds.), Süleymân the Second and His Time. (İstanbul, 1993), 233.
136
Bacqué-Grammont, Les Ottomans, les Safavides et leurs voisins, 172.
68
Глава 1. Испанские Габсбурги и Великая Порта
торговцев из Ирана и арабских стран, которые были насильно
переселены в империю, и вернул активы торговцам, которые
были лишены их собственности. Политические изменения потребовали от османского руководства урегулирования своих отношения с Исмаилом хотя бы в минимальной степени.
Прежде всего, лидеры должны были гарантировать, что
шах останется пассивным, когда начнется кампания против
Венгрии. Частично это было достигнуто за счет приказа анатолийским войскам развернуться в Центральной Анатолии под
командованием Ферхад-паши. Кроме того, по велению великого визиря Пири-паши (который был основным представителем
примирения даже при Селиме) и без информирования руководства кызылбаша османы отправили послов в Тебриз с задачей
сделать двусмысленное компромиссное предложение, чтобы отсрочить любое нападение силами шаха.
Как оказалось, опасения перед нападением Сефевидов были
необоснованными; шахские министры давно ждали такого предложения и были рады подтвердить готовность суда Сефевидов
пойти на компромисс. В конце 1521 года умер генерал-губернатор Диярбекира, бывший доверенным лицом Селима Бийиклы
Мехмед-паша. С уходом этого непримиримого врага кызылбаша
исчезло одно из самых больших препятствий на пути к примирению. После дипломатических приготовлений, подробности
которых остаются неизвестными, в сентябре 1523 года в Стамбул прибыл посланник шаха Исмаила по имени Таседдин Хасан
с щедрыми дарами. Исмаил хотел выразить свои соболезнования
в связи со смертью Селима и поздравить Сулеймана с его победами в Белграде и на Родосе. На переговорах османские лидеры
якобы потребовали от шаха отказаться от Багдада и некоторых
иранских территорий.
Похоже, из этого ничего не вышло, но когда посланник покинул столицу Османской империи, две империи после десятилетия враждебности снова стали разговаривать. 23 мая 1524 года
шах Исмаил скончался и его страна, которую он с большим
умением защищал от могущественных врагов, впала в полную
анархию после борьбы за власть между различными племенами
кызылбашeй.
69
Морские сражения Португалии и Испании с Османским флотом в Средиземноморье в XVI векe
До 1528 года Сулейман не сталкивался со своим (пока еще
слабым) иранским соседом. Соответственно, в 1520-х годах при
полной поддержке различных участников империи он мог «брать
бразды правления своей победоносной имперской кампании против<…> проклятых венгров»
137
, откладывая решение «восточного вопроса». Другой фронт на востоке находился в Красном море
и Индийском океане, с другой стороны — португальцы, которые
прибыли туда, обогнув Mыс Доброй Надежды на рубеже веков.
Закрепившись на западных берегах Индии, португальцы вторглись в Красное море, угрожая Мекке и, что более важно, мусульманской торговой монополии в Индийском океане
138
. Внутренняя опасность была очевидна, особенно с учетом их контактов
с Шахом Исмаилом из Ирана; португальцы даже планировали
заключить антиосманский и анти-мамлюкский альянс
139
.
Мамлюки, владыки священных городов, надзиратели и главные бенефициары мусульманских паломничеств и торговли между Аравией и Индией, все меньше и меньше могли противостоять давлению португальцев, и с 1507 г. им пришлось прибегнуть
к османской материальной помощи. Таким образом, последние
оказались вовлечены в антипортугальскую борьбу, и после поражения мамлюков (1517 г.) они взяли на себя ответственность
за защиту святынь ислама и мусульманской, в основном египетской, торговли, которая имела для них решающее значение.
Хотя некоторые утверждали, что османы завоевали империю
мамлюков с намерением использовать ее территорию в качестве
137
Feridun Ahmed Bey, Münşeatü’s-selatin. Vol. I. (İstanbul, 1274/18582),
547. Cf. József Thúry, Török történetírók [Turkish chroniclers]. (Török–Magyarkori
Történelmi Emlékek. Második Osztály: Írók.) Vol. I. (Budapest, 1893), 379.
138
Charles R. Boxer, The Portuguese Seaborne Empire, 1415–1825. (London,
1969), 1–47. Salih Özbaran, ‘Osmanlı İmparatorluğu ve Hindistan Yolu. Onaltıncı
Yüzyılda Ticâret Yolları Üzerinde Türk–Portekiz Rekâbet ve İlişkileri’, Tarih Dergisi
31 (1977[1978]) 71–81. Most of Özbaran’s studies cited here can be found in Idem,
Yemen’den Basra’ya: Sınırdaki Osmanlı. (İstanbul, 2004). Cf. recently Casale, The
Ottoman Age of Exploration. For more on this book, see Soucek, ‘About the Ottoman
Age of Exploration’, particularly 338–342, and my remarks in the introduction to the
present volume.
139
Palmira Brummett, Ottoman Seapower and Levantine Diplomacy in the Age of
Discovery. (Albany, 1994), 45.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]