Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Мир, полный демонов наука – как свеча во тьме
.pdf
сли все построения науки вполне могут оказаться ошибочными (или произвольными, нерелевантными, анти-
Е
патриотичными, неблагочестивыми или же обслуживающими
власть), то почему бы не избавить себя от усилий усвоить эти
знания, в глазах многих людей и без того сложные и трудные,
сплошь математические, противоречащие живой интуиции.
Тут-то и поплатятся надменные ученые — и по заслугам. Простой народ освободится от зависти к их знаниям, а те, кто следовал к знанию иным путем и втайне, но горячо презирал науку, теперь займут свое место под солнцем.
Отчасти наука сама навлекает на себя вражеский огонь
именно тем, как быстро она меняется. Стоит публике понять,
о чем там толкуют специалисты, и пожалуйста: это уже отменили. А если какие-то открытия и продержатся, все равно
полно новых, о которых мы и не слыхивали, в которые трудно поверить, с пугающими выводами — они, видите ли, опять
что-то такое наоткрывали. Ученые забавляются с нами, переворачивают все вверх дном. Да они опасные смутьяны!
Эдвард Кондон, выдающийся американский физик, пионер
квантовой механики, во время Второй мировой войны разрабатывал радары и ядерное оружие, возглавлял отдел исследований в Corning Glass, занимал пост директора Национального бюро стандартов и президента Американского физического
общества (а под старость — профессора физики в Университете Колорадо, где вел несколько сомнительные поиски НЛО
с помощью Военно-воздушных сил). Кондон был из числа тех
физиков, чью лояльность по отношению к Соединенным Штатам на рубеже 1940–1950-х гг. поставили под сомнение — в числе опасавшихся оказался и конгрессмен Ричард Никсон, требовавший отозвать у Кондона допуск к секретным материалам.
Сверхпатриотичный председатель Комитета по антиамерикан-
302 ˙ Мир, полный демонов
ской деятельности (HCUA) Парнелл Томас, коверкая фамилию
ученого, именовал его «доктором Кондомом», «слабым звеном»
(а однажды и «недостающим звеном») американской безопасности. Понятия этого представителя народа о Конституционных гарантиях очевидны хотя бы из его отповеди адвокату свидетеля: «Прав у вас ровно столько, сколько даст вам Комитет.
Мы решаем, какие права у вас есть, а каких нет, когда вас допрашивают в Комитете».
Альберт Эйнштейн публично призывал всех, кого затребуют в Комитет, отказываться от сотрудничества. В 1948 г. президент Гарри Трумэн на ежегодном собрании Американской
ассоциации развития науки (Кондон сидел рядом с президентом) осудил деятельность конгрессмена Томаса и его Комитета
на том основании, что важнейшие научные исследования «сделаются невозможными в атмосфере, когда никто не чувствует
себя в безопасности перед безосновательными слухами, сплетнями и клеветой». Деятельность HCUA он назвал «самой антиамериканской деятельностью нашего времени. Насаждаются
принципы тоталитарного государства»*.
Драматург Артур Миллер в ту пору написал пьесу «Горнило»
о салемских процессах ведьм. Когда пьесу поставили в Европе,
Госдепартамент отказал автору в паспорте на том основании,
что его заграничные путешествия не соответствовали интересам Соединенных Штатов. На премьере в Брюсселе разразилась овация, и присутствовавший в зале американский посол
встал и раскланялся. Миллера вызвали в Комитет по антиамериканской деятельности и упрекнули в том, что он проводит параллель между расследования конгресса и процессами
ведьм. Драматург ответил: «Сравнение напрашивается, сэр».
В скором времени Парнелл Томас был уличен в мошенничестве
и угодил в тюрьму.
* Но и Трумэн в полной мере причастен к охоте на ведьм на рубеже 1940–
1950-х гг. Его указ № 9835 от 1947 г. санкционировал проверку мнений и круга общения любого государственного служащего, не оставляя подозреваемому права
на очную ставку с обвинителем. Зачастую люди даже не знали, в чем их обвиняют.
Генеральный прокурор Том Кларк составил настолько широкий список подрывных организаций, что включил в него даже Союз потребителей.
Антинаука ˙ 303
Однажды летом я проходил практику у доктора Кондона
и запомнил его рассказ о том, как его вызвали в одну из комиссий, занимавшихся проверкой лояльности:
«Доктор Кондон, здесь говорится, что вы были в первых
рядах революционного движения в физике, именуемого, —
инквизитор прочел по бумажке, тщательно выговаривая слова, — “квантовая механика”. Напрашивается вывод: если вы
возглавляли одно революционное движение… вполне можете
связаться и с другим».
Живой и остроумный Кондон с ходу отверг обвинение:
он вовсе не был революционером в физике. Подняв правую
руку, он поклялся: «Я верю в закон Архимеда, сформулированный в III в. до н. э. Верю в открытые в XVII в. Кеплером законы движения планет. Верю в законы Ньютона…» — и так он
перечислял достаточно долго, не забыв и Бернулли, Фурьера,
Ампера, Больцмана, Максвелла. Эти физические Четьи Минеи
не очень-то ему помогли: трибунал раздражали проявления
юмора по столь серьезному поводу. Впрочем, единственное
обвинение, которое судьям, насколько помню, удалось доказать: в старших классах Кондон развозил на велосипеде социалистическую газету.
Предположим, вы решили всерьез разобраться в квантовой
механике. Сначала нужно овладеть математическим аппаратом, целым рядом математических дисциплин, каждая из которых подводит к следующей, более высокой ступени. Арифметика, Евклидова геометрия, алгебра по программе старших
классов, дифференциальное и интегральное исчисление, обыкновенные дифференциальные уравнения и дифференциальные уравнения в частных производных, векторное исчисление, матричная алгебра и теория групп. Большинство студентов изучают эти предметы с третьего класса школы до первых
курсов института, примерно 15 лет. В этот объем знаний квантовая механика еще и не входит, но без такой математической
подготовки квантовую механику не понять.
304 ˙ Мир, полный демонов
Нелегка задача популяризатора науки, который захочет
дать широкой публике, не прошедшей такой обряд посвящения, хоть какое-то представление о квантовой механике.
На мой взгляд, удачных популяризаций квантовой механики
нет, отчасти потому, что квантовая теория сама по себе противоречит «здравому смыслу», а тут еще в математике копайся. Действительно, интуицией и здравым смыслом квантовую
механику не осилишь. Бессмысленно спрашивать, почему так,
предупреждал Ричард Фейнман
63
. Этого никто не знает. Так
устроено, и все тут.
Предположим, мы решили скептически рассмотреть какуюнибудь мистическую религию, или учение нью-эйджа, или верования шаманистов. Ум наш открыт, мы видим, что тут имеется нечто интересное, обращаемся к приверженцу этой веры
и просим объяснить, что к чему. Вместо внятного ответа нам
говорят, что простое и краткое объяснение невозможно, все
это «таинства», но если мы готовы на пятнадцатилетнее послушание и ученичество, то по завершении этого периода перед
нами хотя бы отчасти приоткроется завеса. Думаю, большинство из нас скажет, что таким сроком не располагает, и срок
в 15 лет покажется подозрительным: не иначе как все это сплошное мошенничество, ведь если мы не можем этого понять, значит, не можем и осмысленно критиковать. Отличное прикрытие
для мошенничества.
Чем же квантовая механика лучше шаманизма, богословия и учений нью-эйджа? Дело в том, что, хотя мы и не понимаем квантовую механику, мы можем на деле убедиться в ее
правильности. Мы можем сравнить предсказания этой теории со спектральными линиями химических элементов, поведением полупроводников и жидкого гелия, убедиться в том,
что некоторые молекулы строят из своих атомов нечто вроде микропроцессоров. Эту теорию подтверждает сам факт
существования белых карликов и свойства этих звезд, мазеры и лазеры, чувствительность некоторых материалов к определенным видам магнетизма. Даже не понимая сути теории,
мы знаем, что она предсказывает. Не требуется полноценного
Антинаука ˙ 305
физического образования, чтобы ознакомиться с открытиями,
полученными в эксперименте. Во всех перечисленных случаях и во многих других предсказания квантовой механики подтверждаются с поразительной точностью.
Однако шаман возразит, что и его учение верно, ибо оно
тоже работает на деле, причем не в этой вашей никому не нужной математической физике, а в гораздо более важной области: исцеляет людей. Отлично, соберем статистику исцелений
и проверим, работает ли метод шамана лучше плацебо. Если
работает, с готовностью признаем, что тут что-то есть, пусть
даже некоторые болезни имеют психогенное происхождение
и вылечиваются или купируются правильным настроем и соответствующим состоянием ума. Стоило бы, кстати, сравнить
эффективность разных систем шаманизма.
Другой вопрос, понимает ли сам шаман, почему его метод
работает. Квантовая механика опирается на определенное
представление о природе, исходя из которого мы шаг за шагом,
постепенно делаем предсказания об исходе очередного эксперимента, которого никогда прежде не проводили. Если эксперимент подтвердит теорию, в особенности если результат сойдется с большой точностью и многократно, мы проникаемся
уверенностью: мы знаем, что делаем. Такого рода примеров
шаманы, священники и гуру нью-эйджа не смогут привести.
И еще одно важное разграничение провел в своей книге «Разум и природа» (Reason and Nature, 1931) Моррис Коэн, знаменитый философ науки:
Конечно, большинство людей, не прошедших специаль-
ной подготовки, могут принимать результаты науки лишь
на веру, от авторитета. Но есть существенная разница меж-
ду открытым институтом, приглашающим всех желающих
войти, изучить его методы, предложить усовершенствова-
ния, и системой, которая на вопрос о надежности источ-
ников своих знаний и авторитета реагирует, как на «извра-
щенность ума» — именно так кардинал Ньюмен охаракте-
ризовал тех, кто сомневается в непогрешимости Библии…
306 ˙ Мир, полный демонов
Рациональная наука по первому требованию предъявляет
свои верительные грамоты, а иррациональный авторитаризм воспринимает требование предъявить эти самые грамоты как предательское недоверие.
Фольклор, мифы древних культур пытаются что-то объяснить или хотя бы имеют мнемоническую ценность. В доступных, порой даже наглядных формах они сохраняют знания
об окружающем мире. Восход и заход созвездий, конфигурация
Млечного пути в определенный день года запоминаются через
рассказ о воссоединившихся влюбленных или о каноэ, плывущем по священной реке. Поскольку по небесным знамениям
люди ориентировались в сроках сева и жатвы, в сезонах охоты,
эти рассказы имели несомненное практическое значение. Они
также служат психологическими упражнениями (проекциями) и закрепляют место человека во Вселенной. Тем не менее
из этого вовсе не следует, будто Млечный путь и в самом деле
река, по которой плывет каноэ.
Хинин добывали из коры дерева, растущего в джунглях Амазонки. Каким образом туземцы обнаружили, что чай из этой
коры, в отличие от любого другого настоя, снимает симптомы
малярии? Наверное, они перепробовали все растения в округе и разные их части (корни, стебли, кору, листья), жевали их,
размалывали, готовили отвары. В сущности, это был целый
ряд научных экспериментов, проводившихся из поколения
в поколение, — теперь такой эксперимент был бы невозможен по соображениям медицинской этики. Только подумайте, сколько отваров были бесполезны, от скольких пациентов
тошнило, а иные и вовсе оказались ядом. Экспериментаторы
вычеркивали одно средство за другим и пробовали следующее.
Конечно, вряд ли этномедицина развивалась систематически
и сознательно. Тем не менее методом проб и ошибок, тщательно запоминая результаты, они добрались до нужного, использовали богатство растительного мира для создания действенных средств. В народной медицине хранится насущная, спасающая жизни информация, и никаким другим путем этих знаний
Антинаука ˙ 307
не приобрести. Нам бы следовало куда больше усилий приложить к сбору сокровищ, рассыпанных по фольклору разных
народов.
Или, скажем, предсказания погоды в долине Ориноко:
вполне возможно, за тысячи лет туземцы накопили огромное количество наблюдений — и за регулярными событиями, и за не обычными — и установили определенные причинно-следственные связи для определенной области, какими
ни один университетский специалист не располагает. Однако
шаманы Ориноко отнюдь не способны предсказывать погоду
в Париже и Токио, не говоря уж о глобальном климате.
Определенные виды фольклорных знаний надежны и даже
бесценны. Другие — в лучшем случае метафоры или способ
кодифицировать действительность. Этномедицина верна,
народная астрофизика — отнюдь нет. Безусловно, все верования и все мифы заслуживают уважительного отношения,
однако нельзя утверждать, будто они равноценны как способ
постичь объективную реальность.
Одну из претензий науке веками предъявляет не столько псевдо-, сколько антинаука. Ныне говорят, что наука и академические знания чересчур субъективны, порой даже точные науки
приравнивают к гуманитарным и говорят, что все они полностью зависят от человеческого фактора. Историю, мол, пишут
победители, оправдывают свои действия, пробуждают в «своих» патриотическую гордость, подавляют законные требования
побежденных. Если же битва не увенчалась решающей победой,
обе стороны пишут собственный отчет о том, что произошло
«на самом деле». Английские историки поносили французов,
и те отвечали взаимностью; американская история до недавнего
времени игнорировала факт геноцида коренных американцев
и политики «лебенсраум»
64
; японцы, излагая историю Второй
мировой войны, до минимума сводят собственные акты жестокости и выставляют себя альтруистами, героически бившимися
за освобождение Восточной Азии от западных колонизаторов.
308 ˙ Мир, полный демонов
Нацисты утверждали, что Польша сама спровоцировала вторжение, беспричинно и беспардонно обстреляв немецких пограничников; в истории СССР советские войска, подавлявшие венгерское (1956) и чехословацкое (1968) восстания, являлись в эти
страны по единодушному приглашению народа, а не марионеточного социалистического правительства. Бельгийские хроники умалчивают о злодействах своих сограждан в колониальном Конго; китайские как-то подзабыли о десятках миллионов
жертв «Большого скачка»
65
. В рабовладельческих штатах с амвона и школьной кафедры провозглашалось, что христианство
допускает и даже поощряет рабство, а христианские государства, освободившие своих рабов, предпочитают не обсуждать
этот вопрос; блестящий, трезвомыслящий, поныне читаемый
и чтимый историк Эдвард Гиббон отказался общаться с Бенджамином Франклином, случайно оказавшись с ним в одной
гостинице, — не мог ему простить Американскую революцию.
(Франк лин еще и предложил снабдить Гиббона материалом,
когда тот от упадка и разрушения Римской империи обратится
к упадку и разрушению империи Британской, но тут Франклин
забежал на пару веков вперед.)
Монументальную историю пишут признанные светила,
столпы академического мира. На местных диссентеров никто
не обращает внимания. Объективность приносят в жертву
высшим интересам. Из этого печального факта многие делают
далеко идущий вывод: нет такой науки — истории, реальные
события реконструировать невозможно, мы располагаем лишь
пристрастными суждениями и самооправданиями. Затем этот
вывод распространяется и на другие виды знания, в том числе
на точные науки.
Но разве можно отрицать вполне реальные цепочки событий, прослеживаемые причинно-следственные связи, даже
если мы не в состоянии восстановить ткань целиком и информативный сигнал тонет в океане самодовольного хрюканья?
С самого начала историографии было ясно, какую роль в ней
играют пристрастие и субъективность. Об этом предостерегал
еще Фукидид, а Цицерон писал:
Антинаука ˙ 309
Первый закон для историка — никогда не писать неправду, второй — никогда не скрывать истину, третий — чтобы
не было в его труде ни следа пристрастия в пользу или против кого-либо.
Лукиан из Самосаты в сочинении 170 г. «Как следует писать
историю» (How History Should Be Written) настаивал: «Историку подобает быть бесстрашным и неподкупным, человеком
независимым, любящим истину и честность».
Обязанность историка — всеми силами восстанавливать
истинную последовательность событий, какой бы постыдной или неприятной ни была эта реальность. Историки учатся подавлять естественное негодование из-за обид, причиненных их народу, и признавать, где следует, преступления
и жестокости своих вождей. Возмущенные возгласы «патриотов» — для них часть профессионального риска. Они сознают, что любой отчет о событиях проходит сквозь фильтр человеческой предвзятости, что и у них имеются предрассудки
и пристрастия. Тому, кто хочет выяснить, что же происходило на самом деле, нужно ознакомиться с мнениями историков
другого народа — «противника». В лучшем случае можно лишь
надеяться на постепенное приближение к истине: медленными шагами, постоянное совершенствуя знания, в том числе
и знание о самих себе, мы достигаем нового уровня понимания исторических событий.
То же относится и к науке: у нас есть свои пристрастия,
мы, как и все люди, живем господствующими предрассудками своей среды и эпохи. Неоднократно ученые поддерживали и подкрепляли всевозможные опасные учения (превосходство какой-либо этнической группы или одного пола над другим на основании размеров черепа, или шишек на черепе,
или тестов IQ). Зачастую ученые стараются не ссориться
с богатыми и власть имущими. Иные из ученых были уличены
в воровстве или обмане. Работали — порой даже без угрызений
совести — на нацистов. И всевозможные предрассудки, проистекающие из человеческого шовинизма и других интеллекту-
310 ˙ Мир, полный демонов
альных слабостей, ученым точно так же присущи. Выше я уже
говорил об ответственности ученых за создание смертоносных
технологий — какие-то технологии изобретались умышленно,
в других случаях изобретатель не позаботился насчет нежелательных побочных эффектов. И все же именно ученые в большинстве подобных случаев первыми били тревогу.
Да, ученые допускают промахи. И потому они обязаны помнить о человеческих слабостях, проверять все мыслимые гипотезы, самый широкий их спектр, быть беспощадно самокритичными. Наука — совместное предприятие, и механизм коррекции ошибок в ней достаточно хорошо отлажен. К тому же
у точных наук имеется огромное преимущество перед историей: возможность провести эксперимент. Если вы не вполне уверены, как шли переговоры, увенчавшиеся Парижским
договором 1815 г., вы не можете заново проиграть эти события и посмотреть, чем они обернутся. Не можете и расспросить
участников — все давно мертвы. Остаются лишь архивы.
А решая научные споры, вы, как правило, можете воспроизводить события вновь и вновь, сколько понадобится, рассматривать их под разными углами, проверять любые гипотезы.
Появятся новые приборы — и ученые вернутся к тому же вопросу, проведут эксперимент на новый лад и посмотрят, какие
данные удастся получить на более чувствительной аппаратуре. Поскольку в исторической науке повторов не бывает, можно рассмотреть схожие случаи, и постепенно проступят общие
элементы. Мы тоже не взрываем звезды на заказ и не производим вновь, путем долгих проб и ошибок, человечество от приматов. Зато мы можем воссоздать физические условия взрыва суперновой в лаборатории и накопить все больше данных
о генетическом коде приматов и рептилий.
Иногда претензия к науке еще более обобщается: наука
столь же произвольна и иррациональна, как всякое знание, сам
разум — не более чем иллюзия. Американский революционер
Итан Аллен
66
, глава отряда «Парни Зеленых гор», захватившего форт Тикондерога, столь же героически дал отпор и подобным суждениям:
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]