Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Итальянское путешествие
.pdf
Второе пребывание вРиме сиюня 1787г. до апреля 1788г.
чуть-чуть шире, панели по обеим сторонам выше, чем
везде. Там располагается прекрасный пол, и все стулья
очень скоро оказываются занятыми или резервированными. Красивейшие женщины среднего сословия,
очаровательно замаскированные и окруженные друзьями, являют себя тут любопытным взорам прохожих. Кто бы здесь ни очутился, не может не остановиться и не оглядеть столь привлекательные ряды;
каждому хочется среди множества мужских фигур, сидящих на стульях, обнаружить женскую, а не то и угадать предмет своих воздыханий в каком-нибудь изящном офицерике. На этом месте всегда происходит
первый затор, ибо кареты простаивают здесь очень
долго. Раз все равно приходится застревать, то уж лучше застрять в столь приятном обществе.
Конфетти
Если наше описание до сих пор давало понятие о
тяжком и даже несколько устрашающем положении
толпы, то, наверное, еще более странное впечатление
оно произведет, когда мы скажем, что эта веселая
давка оживляется еще и неким подобием маленькой,
в большинстве случаев шутливой, но частенько и довольно серьезной войны.
Вероятно, в давние времена какая-нибудь замаскированная красотка в гуще толпы, желая обратить
на себя внимание своего милого, швырнула в него засахаренными орешками. Ведь ясно, что тот, в кого
371
Иоганн Вольфганг Гёте
угодил этот заряд, волей-неволей должен был обернуться и узнать плутовку. Теперь это вошло в обычай, и после такого приветствия нередко следует
вполне дружеская встреча. Но отчасти соображения
бережливости, не позволяющие разбрасываться настоящими сластями, отчасти же злоупотребление
этим обычаем потребовали создания большего, хотя
и менее дорогостоящего запаса этих снарядов.
Так возник целый промысел— продажа гипсо-
вых шариков, отлитых через воронку и напоминающих драже, которые торговцы большими корзинами
разносят в толпе.
Никто не уверен в своей безопасности; каждый
готов обороняться. То задор, то необходимость приводят к поединку, к схватке или битве. Пешеходы,
проезжающие в экипаже, зрители в окнах, зрители,
сидящие на стульях или толпящиеся на подмостках,
попеременно то нападают, то защищаются.
Дамы держат в руках позолоченные или посере-
бренные корзиночки, полные таких ядрышек, а спутники не умеют постоять за своих красоток. Сидящие
в каретах, ожидая нападения, спускают окна, перекидываются шутками с друзьями и упорно обороняются от незнакомых.
Но нигде это сражение не бывает столь ожесто-
ченным и всеобщим, как у дворца Русполи. Все маски там заранее запаслись корзиночками, мешочками, узелками, связанными из носовых платков.
Они чаще нападают, чем подвергаются нападению;
372
Второе пребывание вРиме сиюня 1787г. до апреля 1788г.
ни одной карете не удается проехать безнаказанно.
Несколько масок уж обязательно атакуют ее. Ни
один пешеход не чувствует себя в безопасности;
если же покажется аббат в черной сутане, обстрел
начинается со всех сторон, а поскольку гипс и мел
мажутся, то вскоре он оказывается весь в белых и
серых крапинках. Впрочем, эта борьба нередко становится серьезной и всеобщей; с удивлением видишь, как прорываются на свободу ревность и даже
ненависть.
Вот незаметно подкрадывается какая-то закутанная фигура и полной пригоршней конфетти запускает в одну из первых красавиц. Удар так силен и
так меток, что слышно, как шарики ударяют по маске; шея красотки поранена. Спутники, сидящие по
обе стороны от нее, зашлись от гнева и начинают
яростно швырять в грубияна содержимое своих
корзинок и мешочков. Но он плотно закутан и так
защищен одеждой, что едва ощущает осыпающие
его удары. Чем меньше он подвержен опасности,
тем ретивее продолжает нападать сам; защитники
прикрывают женщину своими табарро, и так как нападающий в пылу битвы уже успел угодить и в соседей, да и вообще оскорбил всех своей грубостью и
неистовством, то окружающие вмешиваются в эту
драку. Они не жалеют гипсовых ядер и пускают в
ход припасенные на всякий случай даже более действенные снаряды, вроде засахаренного миндаля.
Вконце концов забияку обстреливают уже со всех
373
Иоганн Вольфганг Гёте
сторон, так что ему не остается ничего, как ретироваться, в особенности если он уже израсходовал
свои боеприпасы.
Тот, кто решился на такую авантюру, обычно име-
ет при себе секунданта, который подает ему снаряды;
торговцы же гипсовыми конфетти во время такой
схватки торопливо отвешивают каждому потребное
ему количество снарядов.
Мы видели подобную схватку вблизи, когда про-
тивники, истощив свои боеприпасы, стали швырять
в физиономию друг другу позолоченные корзиночки, не внимая предупреждениям стражи, которой, в
свою очередь, порядком досталось.
Разумеется, такие стычки частенько кончались бы
поножовщиной, если бы на некоторых углах не были
заготовлены «корды», небезызвестные орудия наказания в итальянской полиции, которые в разгаре веселья напоминают каждому, что прибегать к опасному оружию не рекомендуется.
Стычек такого рода происходит множество, но
большинство из них скорее веселые, чем серьезные.
К дворцу Русполи подкатывает открытый экипаж,
битком набитый Пульчинеллами. Проезжая мимо толпы зрителей, они охвачены желанием попасть решительно в каждого: к несчастью, давка так велика, что
экипажи застревают посреди улицы. Толпа внезапно
становится единодушной, и на экипажи со всех сторон
сыплется град конфетти. Пульчинеллы, уже расстрелявшие все свои снаряды, вынуждены довольно долго оста-
374
Второе пребывание вРиме сиюня 1787г. до апреля 1788г.
ваться под перекрестным огнем, так что, когда экипаж в
конце концов медленно отъезжает под общий смех и
шутки, кажется, что он засыпан снегом и градом.
Диалог на верхнем конце Корсо
В то время как в средней части Корсо народ забавляется этими оживленными и пылкими играми, публика на верхнем конце его развлекается по-иному.
Неподалеку от Французской академии из толпы
масок, теснящихся на подмостках, нежданно выступает так называемый капитан итальянского театра
в испанском платье, в шляпе с перьями, при шпаге и
в перчатках с крагами. Он начинает патетический
рассказ о своих подвигах на суше и на море. Проходит несколько мгновений, и навстречу ему из толпы
поднимается Пульчинелла; он сомневается во всех
показаниях капитана, ввертывает свои замечания и,
как будто поддакивая ему, своими каламбурами и нелепыми комментариями выставляет в смешном свете
разглагольствования последнего.
Здесь тоже останавливаются все прохожие, прислушиваясь к оживленному спору.
Король Пульчинелл
Случается, что новое шествие еще увеличивает
давку. Десять— двенадцать Пульчинелл, собравшись
вместе, выбирают короля, нахлобучивают на него ко-
375
Иоганн Вольфганг Гёте
рону, суют ему в руки скипетр и под звуки музыки с
громкими криками провозят его в разукрашенной
тележке по Корсо. Завидя этот поезд, все Пульчинеллы выскакивают из толпы и присоединяются к процессии, чтобы, размахивая шляпами и горланя, прокладывать дорогу королю.
Тогда только начинаешь замечать, как каждый стре-
мится разнообразить эту общепринятую маску.
У одного на голове парик, у другого над смуглой физиономией высится женский чепец, третий вместо шляпы
надел на голову клетку, в которой с жердочки на жердочку прыгают две птицы в костюмах аббата и дамы.
В переулке
Ужасающая давка, которую мы постарались по
мере возможности воссоздать для нашего читателя,
естественно, вытесняет многих ряженых с Корсо на
соседние улицы. Влюбленным парочкам там спокойнее и привольнее, а молодым людям на свободе сподручнее разыгрывать всевозможные комедии.
Компания мужчин в простонародных воскресных
костюмах — коротких куртках и расшитых золотом
жилетах под ними, с волосами, подобранными в длинную сетку,— разгуливают с молодыми людьми, нарядившимися в женское платье. Одна из этих «женщин»,
с виду уже на сносях, мирно прохаживается со своими
спутниками. Внезапно между мужчинами вспыхивает
ссора, начинается шумная перебранка, вмешиваются
376
Второе пребывание вРиме сиюня 1787г. до апреля 1788г.
женщины, стычка становится все ожесточеннее. Наконец спорщики выхватывают большие ножи из посеребренного картона и налетают друг на друга. Женщины
с отчаянными воплями бросаются разнимать их, одного оттаскивают в одну сторону, другого— в другую;
оказавшиеся вблизи прохожие впутываются в свалку,
словно она происходит всерьез, и всеми средствами стараются угомонить расходившихся противников.
Между тем беременной женщине от испуга становится дурно; кто-то приносит стул, подруги хлопочут вокруг нее. Она жалобно стонет и вдруг, к вящей
потехе окружающих, производит на свет какое-то
безобразное существо. Представление окончено, и
труппа уходит, чтобы в другом месте разыграть ту же
самую или похожую комедию.
Так римлянин, воображение которого всегда распалено историями всевозможных убийств, при каждом удобном случае охотно обыгрывает мотив убийства. Даже у детей есть игра под названием «Chiesa».
Она напоминает нашу «Хозяин дома». Но, в сущности, в ней подразумевается убийца, укрывшийся
на церковной паперти; остальные ребята изображают сбиров и на все лады стараются изловить его, не
смея, однако, переступить черту «дома».
Вот каким потехам предаются на соседних улицах, главным образом на Strada Babuino и на Испанской площади.
Квакеры тоже толпой заявляются сюда, чтобы на
досуге проделывать свои штуки.
377
Иоганн Вольфганг Гёте
Есть у них один прием, всех заставляющий хохо-
тать. Они идут шеренгой в двенадцать человек на цыпочках, мелкими скорыми шажками, образуя прямой
фронт; дойдя до места, по команде: «налево» или
«направо, марш»— они строятся в колонны и семенят друг за другом. Затем снова: «направо, марш»—
и опять шеренгой движутся по улице; не успеешь
оглянуться, они снова перестроились; кончается это
тем, что колонна, как копье, впивается в какуюнибудь дверь, и вся компания исчезает за нею.
Вечер
Близится вечер, и все большая толпа наводняет
Корсо. Движение экипажей уже давно остановилось.
Случается, что часа за два до наступления темноты
ни одна карета больше не может двинуться с места.
Папская гвардия и пешая стража стараются отве-
сти экипажи как можно дальше от середины и уставить их в одну ровную линию, что при огромном их
скоплении вызывает немало беспорядка и недоразумений. Лошади пятятся, экипажи сталкиваются, напирают друг на друга, один подается назад, и всем
задним приходится делать то же самое, покуда какаянибудь карета не очутится в таких тисках, что кучер
вынужден снова править на середину. Тут начинается
ругань гвардии, поношения и угрозы стражи.
Злополучный кучер тщетно доказывает неизбеж-
ность такого маневра: его осыпают бранью и угроза-
378
Второе пребывание вРиме сиюня 1787г. до апреля 1788г.
ми. Он должен либо снова втиснуться в ряд, либо ни
за что ни про что ретироваться в переулок, если таковой имеется поблизости.
Обычно эти переулки тоже забиты опоздавшими
экипажами, которые подъехали, когда движение уже
застопорилось, и не смогли попасть на Корсо.
Приготовления кристаниям
Момент начала конских ристаний неуклонно
приближается, и напряженный интерес многих тысяч людей уже сосредоточен на нем.
Владельцы стульев и хозяева подмостков теперь
еще настойчивее зазывают публику: «Luoghi! Luoghi
avanti! Luoghi nobili! Luoghi, Padroni!» Они во что
бы то ни стало хотят в эти последние минуты пусть
за меньшую плату, но продать все места.
И слава богу, что где-то еще можно сыскать место,
ибо по Корсо скачет генерал в сопровождении своих
гвардейцев, вытесняя пешеходов и с того малого
пространства, которое им еще оставалось. Каждый
спешит в эту минуту пристроиться на каком-нибудь
местечке: на стуле, на подмостках, на козлах, между
каретами или в знакомой квартире у окна, которое и
без того ломится под напором зрителей.
Тем временем площадь перед обелиском уже полностью очищена от народа и являет собою одно из прекраснейших зрелищ, которое можно увидеть в наши дни.
379
Иоганн Вольфганг Гёте
Фасады трех увешанных коврами помостов, о ко-
торых мы говорили выше, замыкают площадь. Тысячи возвышающихся друг над другом голов создают
подобие древнего амфитеатра или цирка. Над средним помостом во всю длину высится обелиск; помост закрывает только его пьедестал, и лишь сейчас,
когда мерилом становится столь огромная масса людей, замечаешь его неимоверную высоту.
Свободная площадь тешит взор своим прекрасным
спокойствием, и весь народ, замирая от ожидания, смотрит на еще пустые стойла и натянутый перед ними канат.
Но вот генерал возвращается с Корсо в знак того,
что улица очищена; теперь стража уже никому не
разрешает выступать за линию стоящих карет. Генерал занимает место в одной из лож.
Начало ристаний
Расфранченные конюхи уже вводят лошадей в
стойла, за протянутый канат, по порядку, установленному жребием. На лошадях нет ни упряжи, ни попоны. Ких крупу в нескольких местах шнурами прикрепляют колючие шарики, подкладывая под них до
того момента, когда они должны будут пришпоривать
лошадь, небольшие кусочки кожи; кроме того, на лошадь наклеивают листы сусального золота.
Кони резвятся и нетерпеливо рвутся, уже когда их
вводят в стойла, и конюхам приходится пускать в ход
всю свою силу и ловкость, чтобы удержать их.
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]