Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Итальянское путешествие
.pdf
Второе пребывание вРиме сиюня 1787г. до апреля 1788г.
Из вышеописанного видно, что эта маска напоминает Bu o caricato комической оперы, и если последний обычно представляет пошлого, влюбленного,
обманутого дурака, то эти изображают нелепых
франтов. Они суетливо шныряют, на цыпочках заглядывая во все кареты, уставляясь на все окна, и
вместо лорнета то и дело подносят к глазам большие
черные кольца без стекол. Квакеры отвешивают чопорные и низкие поклоны, радость же свою, главным
образом при встрече с себе подобными, выражают
тем, что несколько раз подпрыгивают на обоих ногах
и при этом издают звонкий, пронзительный и нечленораздельным звук с раскатом на согласные «бррр».
Частенько такой звук служит сигналом, на который откликаются оказавшиеся поблизости квакеры,
и через несколько секунд этот крик уже разносится
по всему Корсо.
В это же время проказливые мальчишки дуют в
крупные витые раковины, раздирая вам уши невыносимыми звуками.
Вскоре начинаешь понимать, что при такой тесноте
и при сходстве столь многих маскарадных костюмов
(ибо по Корсо обычно снует несколько сотен Пульчинелл и около сотни квакеров) мало кто может надеяться обратить на себя внимание. Для этого надо было бы
заявиться на Корсо уж очень рано. И каждый стремится лишь к одному: повеселиться, вдоволь подурачиться и получше насладиться свободой этих дней.
361
Иоганн Вольфганг Гёте
Больше всего хотят и по-своему умеют веселиться
в это время девушки и женщины. Каждая рвется убежать из дому и хоть как-нибудь да перерядиться, а
так как лишь очень немногие могут потратиться на
костюмы, то они проявляют немалую изобретательность, чтобы получше замаскироваться и принарядиться.
Очень нетрудно соорудить себе костюмы нищих
или нищенок; для этого прежде всего требуются красивые волосы, далее — белая маска, глиняный горшочек на цветной ленте, посох и шляпа в руках. Они
смиренно приближаются к окнам, к прохожим и от
каждого вместо милостыни получают сласти, орехи и
прочие лакомства.
Другие поступают еще проще: закутываются в
меха или же появляются в хорошеньком домашнем
платье и только с полумаской на лице. Они прохаживаются большей частью без мужчин и в качестве наступательного и оборонительного оружия держат в
руках метелочку из камыша, которой либо отбиваются от докучливых приставаний, либо, достаточно
резво, заезжают в физиономию знакомых и незнакомых, не носящих маски.
Тот, кого наметила в жертву компания из четырех-
пяти таких девушек, не знает, как от них спастись.
Толкотня кругом не позволяет ему пуститься наутек,
и, куда бы он ни оборотился, в нос ему тычутся метелки. Всерьез обороняться от подобных шалостей весь-
362
Второе пребывание вРиме сиюня 1787г. до апреля 1788г.
ма опасно, ибо маски неприкосновенны и страже отдан приказ защищать их.
Обычные костюмы всех сословий тоже используются в качестве маскарадных. Конюхи огромными
скребницами чистят спину, кому им заблагорассудится. Возницы с обычной навязчивостью предлагают свои услуги. Более изящные маски— это жительницы Фраскатти, поселянки, рыбаки, неаполитанские мореходы, неаполитанские сбиры и греки.
Иному приходит в голову воспроизвести какуюнибудь театральную маску. Иной выходит из положения совсем просто: завертывается в ковер или в простыню, связанную над головой.
Такая белая фигура обычно заступает дорогу прохожим и прыгает перед ними, воображая, что представляет привидение. Некоторые пытаются выделиться из толпы вызывающими сочетаниями в костюме, но благороднейшей маской неизменно считается
табарро, ибо оно ничем не бросается в глаза.
Шуточные или сатирические маски встречаются
редко, так как они уже преследуют определенную
цель и хотят быть замеченными. Все же нам довелось
встретить Пульчинеллу в образе рогоносца. Рога у
него были подвижные, он мог наподобие улитки высовывать и задвигать их. Когда, проходя под окном
молодоженов, он слегка выдвигал один рог или под
другим окном довольно заметно выставлял оба и бубенчики, прикрепленные к ним, бодро позвякивали,
радостное внимание публики на мгновение сосредо-
363
Иоганн Вольфганг Гёте
точивалось на нем, и то тут, то там слышался громкий шепот.
Вон в толпу замешался волшебник, он раскрывает
книгу с какими-то цифрами и корит народ за пристрастие к игре в лото.
А там протискивается кто-то двуликий, не пой-
мешь, где у него зад, где перед, приближается он или
уходит.
Иностранцу в эти дни тоже приходится мириться
с насмешками. Долгополая одежда северян, большие
пуговицы, диковинные круглые шляпы удивляют
римлян, и чужеземец становится маской.
Так как иностранные художники, и в первую оче-
редь те из них, которые пишут ландшафты и архитектуру, работают прямо на улицах Рима, то карнавальная
толпа часто воспроизводит их образы; они деловито
расхаживают с огромными портфелями, в длинных
сюртуках, вооруженные гигантскими рейсфедерами.
Немецкие булочники слывут в Риме пьяницами.
Поэтому их представляют с бутылкой вина, идущими нетвердой походкой, в обычном или только слегка приукрашенном платье.
Мы припоминаем лишь одну-единственную уко-
ризненную маску.
Перед церковью Trinita de’ Monti предполагалось
воздвигнуть обелиск. Народу это пришлось не по
вкусу. Отчасти потому, что площадь была узка, отчасти же потому, что для придачи определенной высоты маленькому обелиску его нужно было водрузить
364
Второе пребывание вРиме сиюня 1787г. до апреля 1788г.
на очень высокий пьедестал. Это дало кому-то повод
вместо шапки нахлобучить себе на голову большой
белый пьедестал с укрепленным на нем крошечным
красноватым обелиском. На пьедестале были начертаны крупные буквы, смысл которых могли разгадать
лишь очень немногие.
Кареты
В то время как масок становится все больше, на
Корсо начинают въезжать кареты в порядке, который мы уже описали выше, говоря о воскресных и
праздничных катаньях. Разница только та, что теперь
экипажи, едущие от Венецианского дворца по левой
стороне, поворачивают там, где кончается Корсо, и
тотчас же возвращаются обратно по правой.
Мы уже упоминали однажды, что ширина улицы,
не считая панелей, в большинстве мест едва ли превосходит ширину трех карет.
Эти панели теперь сплошь загромождены подмостками и уставлены стульями; многие зрители уже
сидят на своих местах. На очень малом расстоянии от
подмостков и стульев тянутся вереницы экипажей,
по одной стороне вверх, по другой вниз. Пешеходы
стиснуты между ними на пространстве не более восьми футов шириной, каждый по мере сил проталкивается туда или обратно, а из всех окон, со всех балконов на эту толчею смотрят целые толпы римлян.
365
Иоганн Вольфганг Гёте
В первые дни обычно видишь только простые
экипажи, ибо каждый приберегает напоследок все,
что у него есть красивого и нарядного. Под конец
карнавала появляется больше открытых выездов, некоторые из них шестиместные; две дамы восседают
друг против друга на высоких сиденьях, так что их
видно с головы до ног; по сторонам четверо мужчин;
кучер и слуги в масках, лошади убраны флером и цветами.
Случается, что в ногах у кучера стоит красивый
белый пудель, украшенный розовыми лентами, в звенящей бубенчиками сбруе, и тогда внимание публики на несколько мгновений задерживается на этом
торжественном выезде.
Нетрудно себе представить, что лишь красивые
женщины рискуют так возвышаться над толпой и
что только прекраснейшая показывается без маски.
По мере приближения такого экипажа, обычно вы-
нужденного ехать достаточно медленно, все глаза устремляются на него, и красавица радостно внимает несущимся со всех сторон возгласам: «O quanto e bella!»
Говорят, что в прежние времена эти роскошные
выезды встречались еще чаще и вдобавок были украшены мифологическими и аллегорическими изображениями; в наши дни римская знать по той или иной
причине, видимо, предпочитает теряться в толпе и
больше наслаждается праздником, чем выставляет
себя напоказ.
366
Второе пребывание вРиме сиюня 1787г. до апреля 1788г.
Чем дольше длится карнавал, тем наряднее выглядят экипажи.
Даже весьма солидные особы, восседающие в коляске с открытым лицом, позволяют маскироваться своим кучерам и лакеям. Кучера же обычно облюбовывают женское платье, и в последние дни кажется, что
одни только женщины правят лошадьми. Они нередко одеты изящно, более того— очаровательно; и надо
сказать, что широкоплечий, безобразный малый в новомодном убранстве и с высокой прической, украшенной перьями, выглядит поистине карикатурно.
И как упомянутые красавицы внемлют восторженным возгласам, так он должен терпеливо сносить,
что то и дело кто-нибудь выскакивает из толпы и
кричит ему прямо в лицо: «O fratello mio, che brutta
puttana sei!»
Обычно кучер любезно подсаживает к себе на
козлы одну или нескольких из своих приятельниц,
встреченных им в толпе. По большей части в мужском наряде, они восседают рядом с ним; хорошенькие ножки этих Пульчинелл, обутые в башмачки с
высокими каблуками, болтаются над головами прохожих.
Лакеи тоже берут к себе на запятки друзей и подруг. Не хватает разве что пассажиров на крыше, как в
английских сельских дилижансах.
Господам, по-видимому, нравится, что их экипажи набиты до отказа; в эти дни все дозволено, все подобает.
367
Иоганн Вольфганг Гёте
То л ч е я
Итак, давайте взглянем на эту длинную и узкую
улицу, где со всех балконов, из всех окон, поверх висящих пестрых ковров толпы зрителей смотрят на переполненные такими же зрителями помосты и ряды стульев по обеим сторонам улицы. Две вереницы карет
медленно движутся посредине, а пространство, которого бы достало для третьей, битком набито людьми;
они уже не идут в ту или другую сторону, но проталкиваются. Так как кареты, по мере возможности, соблюдают известное расстояние, чтобы при первой же
остановке не наехать друг на друга, то многие пешеходы, желая хоть немного отдышаться, выбираются из
давки и отважно шествуют между колесами передней
и дышлом задней кареты; чем грознее опасность, тем
больше такой пешеход выказывает отваги и задора.
В большинстве случаев пешеходы, пробирающие-
ся между обоими рядами карет, пытаясь уберечь себя
и свое платье, жмутся подальше от колес и осей. Таким образом, между ними и каретами возникает небольшой промежуток; тот, кто уже больше не в силах
приноравливаться к медленному течению толпы и у
кого хватает смелости затесаться между опасностью
и теми, кто от нее спасается, может за короткое время пройти немалое расстояние, покуда его не остановит какое-нибудь новое препятствие.
Наше описание уже и сейчас как будто выходит из
границ правдоподобия, и мы бы едва осмелились
368
Второе пребывание вРиме сиюня 1787г. до апреля 1788г.
продолжать его, если бы многие из тех, кто видел
римский карнавал, не могли засвидетельствовать,
сколь строго мы придерживаемся истины, и если бы
этот карнавал не был ежегодно повторяющимся
празднеством, на которое в будущем многие будут
смотреть, держа в руках эту книгу.
Но что же скажут наши читатели после того, как
мы заметим, что все нами рассказанное только первая стадия давки, суматохи, шума и дурачеств.
Поезд губернатора исенатора
Пока кареты, то и дело останавливаясь, медленно
пробираются вперед, пешеходы терпят всевозможные мучения.
Папские гвардейцы верхами разъезжают среди
толпы, чтобы по мере возможности улаживать случайно возникшие недоразумения и предотвращать
заторы. Ивот не успеет пешеход отскочить от надвигающейся на него упряжки, как в затылок ему уже
упирается морда верхового коня. Но этим неудобства еще далеко не исчерпываются.
Губернатор в большом казенном экипаже, эскортируемый целым рядом карет, проезжает посередине
между двумя вереницами. Папская гвардия и слуги
расчищают ему дорогу, и на какое-то мгновение эта
процессия занимает все пространство, еще остававшееся для пешеходов. Они всеми силами стараются
протиснуться между каретами или каким-то образом
369
Иоганн Вольфганг Гёте
подаются в сторону. Икак вода, на секунду расступившись, тотчас же смыкается за кормою корабля, так
толпа масок и других пешеходов, пропустив этот поезд, немедленно сливается воедино. Проходит не-
сколько минут, и новый напор движения делит толпу.
Приближается сенатор в сопровождении такого
же поезда; его большая карета и экипажи его свиты
словно плывут по головам стиснутого люда. Местные жители, равно как и иностранцы, пленены и очарованы любезностью нынешнего сенатора, князя
Реццонико, и потому это, вероятно, единственный
случай, когда все радуются его исчезновению.
Если оба эти поезда главных властителей Рима, су-
дебного и полицейского, в первый день прорываются на Корсо лишь для того, чтобы торжественно открыть карнавал, то герцог Албанский, к вящему неудовольствию толпы, проезжал этот путь ежедневно,
в пору всеобщего маскарада напоминая древней владычице царей о том, сколь карикатурный характер
носят его претензии на королевский трон.
Посланники, обладающие теми же привилегия-
ми, пользуются ими весьма умеренно и с гуманной
скромностью.
Прекрасный пол у дворца русполи
Но не только эти поезда нарушают и задерживают
движение народа на Корсо; возле самого дворца Русполи и поблизости от него, где улица становится
370
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]