Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История психологии. Хрестоматия для студентов очной и заочной форм обучения по направлениям подготовки 44.03.02 (050400) «Психолого-педагогическое обр
.pdf
мах тел; уши – о всевозможных звуках; о всех запахах – ноздри; о всех
вкусах – рот; всё тело в силу своей общей чувствительности – о том, что
твёрдо или мягко, что горячо или холодно, гладко или шероховато, тяжело
или легко, находится вне или в самом теле. Всё это память принимает для
последующей, если она
потребуется, переработки и обдумывания в свои
обширные кладовые и ещё какие-то укромные, неописуемые закоулки: для
всего имеется собственный вход, и всё там складывается.
<…>
Всё это происходит во мне, в огромных палатах моей памяти. Там в
моём распоряжении небо, земля, море и всё, что смог воспринять чувством, – всё, кроме
мной забытого. Там встречаюсь я и сам с собой и вспоминаю, что я делал, когда, где и что чувствовал в то время, как это делал.
Там находится всё, что я помню из проверенного собственным опытом и
принятого на веру от других. <…>
Велика она, эта сила памяти, Господи, слишком велика! Это
святилище величины беспредельной. Кто исследует его глубины! И однако, это
сила моего ума, она свойственна моей природе, но я сам не могу полностью вместить себя. Ум тесен, чтобы овладеть собой же. Где же находится
то своё, чего он не вмещает? Ужели вне его, а не в нём самом?
Каким же
образом он не вмещает этого? Великое изумление всё это вызывает во мне,
оцепенение охватывает меня.
И люди идут дивиться горным высотам, морским валам, речным
просторам, океану, объемлющему землю, круговращению звёзд – а себя
самих оставляют в стороне! Их не удивляет, что, говоря обо всём этом, я
не вижу этого перед
собой, но я не мог бы об этом говорить, если бы не
видел в себе, в памяти своей, и гор, и волн, и рек, и звёзд… и океана, о котором слышал, во всей огромности их, словно я вижу их въявь перед собой…
IX
Не только это содержит огромное вместилище
моей памяти. Там на-
ходятся все сведения, полученные при изучении свободных наук, и ещё не
забытые… я несу в себе не образы их, а сами предметы. Все мои знания о
грамматике, о диалектике, о разных видах вопросов живут в моей памяти,
причём ею удержан не образ предмета, оставшегося вне меня,
а самый
предмет. <…>
41
XI
<…>
Сколько хранит моя память уже известного и… лежащего под рукой… Если я перестану в течение малого промежутка времени перебирать
в памяти эти сведения, они вновь уйдут вглубь и словно соскользнут в укромные тайники. Их придётся опять как нечто новое извлекать мысленно
оттуда... чтобы с ними познакомиться, вновь свести
вместе, т. е. собрать
как что-то рассыпавшееся. Отсюда и слово cogitare. Cogo и cogito находятся между собой в таком соотношении, как ago и agito, facio и factito. Ум
овладел таким глаголом, как собственно ему принадлежащим, потому что
не где-то, а именно в уме происходит процесс собирания, т. е. сведения
вместе, а это и называется
в собственном смысле «обдумыванием».
XII
В памяти содержатся также бесчисленные соотношения и законы,
касающиеся чисел и пространственных величин; их не могло сообщить
нам ни одно телесное чувство, ибо они не имеют ни цвета, ни запаха, ни
вкуса, не издают звуков и не могут быть ощупаны. Я слышу звук слов, которыми
их обозначают, о них рассуждая, но слова эти одно, а предмет рассуждений – совсем другое. Слова звучат иначе по-гречески, иначе полатыни, самый же предмет существует независимо от греческого, латинского и любого другого языка. <…>
XIV
И мои душевные состояния хранит та же память, только не в том ви-
в каком их когда-то переживала душа, а в другом, совсем разном и со-
де,
ответствующем силе памяти. Я вспоминаю, не радуясь сейчас, что когда-то
радовался; привожу на память прошлую печаль, сейчас не печалясь; не испытывая страха, представляю себе, как некогда боялся, и бесстрастно припоминаю свою былую страсть. Бывает
и наоборот: бывшую печаль вспо-
минаю я радостно, а радость – с печалью. <…>
И вот из памяти своей извлекаю я сведения о четырёх чувствах, вол-
нующих душу, – это страсть, радость, страх и печаль. <…>
XVII
Велика сила памяти; не знаю, Господи, что-то внушающее ужас есть
в многообразии её бесчисленных глубин. И это
моя душа, это я сам. Что же
я такое, Боже мой? Какова природа моя? Жизнь пёстрая, многообразная
бесконечной неизмеримости!
42
Широки поля моей памяти, её бесчисленные пещеры и ущелья полны неисчислимого, бесчисленного разнообразия… в памяти есть всё, что
только было в душе. <…>
Книга одиннадцатая
<…>
XX
Совершенно ясно теперь одно: ни будущего, ни прошлого нет, и неправильно говорить о существовании трёх времён: прошедшего, настоящего и будущего. Правильнее было
бы… говорить так: есть три времени –
настоящее прошедшего, настоящее настоящего и настоящее будущего. Некие три времени эти существуют в нашей душе, и нигде в другом месте я
их не вижу: настоящее прошедшего – это память; настоящее настоящего –
его непосредственное созерцание; настоящее будущего – его ожидание.
<…>
Книга тринадцатая
<…>
XI
Кто поймёт всемогущую
Троицу? А кто не говорит о Ней, если действительно говорит о Ней? Редко встречается душа, которая, говоря о Ней,
знает, что она говорит. Спорят, сражаются, и никто не увидит этого видения, не имея мира в душе.
Я хотел бы, чтобы люди подумали над тремя свойствами в них са
-
мих. Они – все три, – конечно, совсем иное, чем Троица; я только указываю, в каком направлении люди должны напрягать свою мысль, исследовать и понять, как далеки они от понимания.
Вот эти свойства: быть, знать, хотеть. Я есмь, я знаю, и я хочу; я есмь
знающий и хотящий; я знаю,
что я есмь и что я хочу, и я хочу быть и знать.
Эти три свойства и составляют нераздельное единство – жизнь, и,
однако, каждое из них нечто особое и единственное; они нераздельны и
всё-таки различны. …Перед каждым стоит, конечно, он сам: пусть всмотрится в себя… <…>
43
1.3. Рационалистическая и эмпирическая психология
Нового времени и Просвещения
РЕНЕ ДЕКАРТ
ДЕКАРТ (Descartes) Рене (1596–
1650) – французский философ, математик и естествоиспытатель. Декарта называют «отцом новой философии», так
как он является основателем современного рационализма. Образование получил в иезуитской школе Ла Флеш, в которой ознакомился с образом мышления
схоластики и духовным богатством гуманизма. После этого долго путешествовал по Европе, а с 1629 по 1649 г. жил
в Голландии, где были созданы его основные сочинения: «Правила для руководства ума» (1628–1629), «Рассуждение о методе» (1637), «Метафизические
размышления о первой философии»
(1641), «Начала философии» (1644),
«Страсти души» (1649) и др. За год до
смерти по приглашению королевы Христины переехал в Стокгольм. В своих
трудах Декарт заложил основы детерминистской концепции поведения и интроспективной концепции сознания.
Первая получила наиболее последовательное воплощение в понимании рефлекса как закономерного двигательного
ответа организма на внешнее физическое раздражение; в учении о «страстях
души» как психических состояниях, испытываемых телесным органом души
(каковым Декарт считал одну из желез
головного мозга – эпифиз). Рефлексы и
«страсти души», по Декарту, представляют телесную материальную субстанцию, подчиненную тем же законам, что
и вся физическая природа. Кроме того,
Декарт выделял особую, нематериальную и непротяженную, субстанцию –
сознание – прямое и непосредственное
знание субъекта о том, что происходит в
нем самом, когда он мыслит. Это дуалистическое воззрение на душу, которая
только мыслит, и тело, которое только
движется, сыграло решающую роль в
преодолении господствовавшей в прежние века трактовки организма как вещи,
управляемой особой сущностью – душой. Согласно Декарту, тело и душа находятся во взаимодействии, которое
обеспечивается третьей субстанцией –
Богом. При воздействии внешних объектов возникают впечатления о них (сенсорные образы и образы памяти), соединяющиеся путем образования ассоциаций, но не дающие истинного знания.
Такое знание изначально заложено в душе в виде врожденных идей,
примером которых могут служить не
выводимые из опыта геометрические
аксиомы. Такой же дуалистический
подход отличал и объяснение Декарта
побудительных сил поведения. Наряду с
рефлекторно возникающими эмоциональными состояниями, движущими
«машиной тела» («Страсти души»,
1649), выделялись чисто духовные чув-
ства и бестелесные волевые импульсы.
Их источником, по его мнению, служит
субстанция сознания. Эти импульсы
способны контролировать страсти, физиологической основой которых являются нервные, молекулярные процессы
44
в организме. Декарт считал, что сознание и воля локализованы только в организме человека. Организм животных он
относил к разряду машин, работающих
автоматически. Декартом было экспериментально разработано учение о зрительном восприятии, построении сетчатого образа, роли в этом процессе
деятельности глазных мышц («Диоптрика», 1637). Под влиянием Декарта
развивалась вся психология Нового
времени, воспринявшая, с одной стороны, его учение о сознании как непосредственном знании души о самой себе, с другой – его учение о рефлексе как
закономерном отражении внешних импульсов от мозга к мышцам. Наиболее
полно система психофизиологических
воззрений Декарта изложена в трактате
«Человек» (1662) [12].
Правила для руководства ума // Декарт Р. Сочинения: в 2 т. / пер.
М. А. Гарнцева; сост., ред., вст. ст. В. В. Соколова. – Т. 1. – М.: Мысль,
1989. – С. 77–153 [7].
ПРАВИЛО I
Целью научных занятий должно быть направление ума таким образом, чтобы он мог выносить твердые и истинные суждения обо всех тех
вещах, которые ему
встречаются.
Таково обыкновение людей, что всякий раз, когда они замечают какое-либо сходство между двумя вещами, они в своих суждениях приписывают обеим даже в том, чем эти вещи различаются, то, что, как они узнали,
является истинным для одной из них. Так, неудачно сравнивая науки, которые целиком заключаются в
познании, присущем духу, с искусствами,
которые требуют некоторого телесного упражнения и расположения, и видя, что один человек не в состоянии разом обучиться всем искусствам, но
легче становится лучшим мастером тот, кто упражняется лишь в одном из
них… они думали то же самое и о науках и, отличая их друг
от друга сообразно различию их предметов, полагали, что надо изучать каждую науку в
отдельности, отбросив все прочие. …Поскольку все науки являются не чем
иным, как человеческой мудростью, которая всегда пребывает одной и той
же, на какие бы различные предметы она ни была направлена, и поскольку
она перенимает от них различие
не большее, чем свет солнца – от разнообразия вещей, которые он освещает, не нужно полагать умам какие-либо
границы… ибо познание одной истины не удаляет нас от открытия другой… но, скорее, тому способствует. <…> Итак, если кто-либо всерьёз хочет исследовать истину вещей, он не должен выбирать какую-то
45
отдель-
ную науку: ведь все они связаны между собой и друг от друга зависимы;
но пусть он думает только о приумножении естественного света разума, не
для того, чтобы разрешить то или иное школьное затруднение, но для того,
чтобы в любых случаях жизни разум (intellectus) предписывал воле, что
следует избрать, и вскоре он удивится
, что сделал успехи гораздо большие,
чем те, кто занимался частными науками, и не только достиг всего того, к
чему другие стремятся, но и превзошел то, на что они могут надеяться.
ПРАВИЛО II
Нужно заниматься только теми предметами, о которых наши умы
очевидно способны достичь достоверного и несомненного знания.
Всякая наука есть
достоверное и очевидное познание, и тот, кто сомневается во многих вещах, не более сведущ, чем тот, кто о них никогда не
думал, но при этом первый кажется более несведущим, чем последний, если о некоторых вещах он составил ложное мнение; поэтому лучше не заниматься вовсе, чем заниматься предметами настолько
трудными, что, будучи не в состоянии отличить в них истинное от ложного, мы вынуждены
допускать сомнительное в качестве достоверного, ибо в этих случаях надежда на приумножение знания не так велика, как риск его убавления.
<…>
…Из других известных дисциплин только арифметика и геометрия
остаются не тронутыми никаким пороком
лжи и недостоверности… чтобы
более основательно выяснить причину, почему это так, надо заметить, что
мы приходим к познанию вещей двумя путями, а именно посредством
опыта или дедукции. <…>
…Они являются наиболее легкими и очевидными из всех наук и
имеют предмет, который нам нужен, поскольку человек, если он внимателен, кажется, вряд
ли может в них ошибиться. <…>
Теперь из всего этого следует заключить не то, что надо изучать
лишь арифметику и геометрию, но только то, что ищущие прямой путь к
истине не должны заниматься никаким предметом, относительно которого
они не могут обладать достоверностью, равной достоверности арифметических и геометрических доказательств.
ПРАВИЛО III
Касательно обсуждаемых
предметов следует отыскивать не то, что
думают о них другие или что предполагаем мы сами, но то, что мы можем
46
ясно и очевидно усмотреть или достоверным образом вывести, ибо знание
не приобретается иначе.
Следует читать книги древних, поскольку огромным благодеянием
является то, что мы можем воспользоваться трудами столь многих людей
как для того, чтобы узнать о тех вещах, которые уже некогда были удачно
открыты, так и для того, чтобы напомнить себе
о тех остающихся во всех
дисциплинах вещах, которые еще надлежит придумать. Но при всем том
есть большая опасность, как бы те пятна заблуждений, которые возникают
из-за слишком внимательного чтения этих книг, случайно не пристали к
нам, сколь бы мы тому ни противились и сколь бы осмотрительными мы
ни были. <…> …
Хотя бы все они были искренними и откровенными и никогда не навязывали нам ничего сомнительного в качестве истинного, но
всё излагали по чистой совести, однако, поскольку вряд ли одним человеком было сказано что-нибудь такое, противоположное чему не было бы
выдвинуто кем-либо другим, мы всегда пребывали бы в
нерешительности,
кому из них следует поверить. …Если дело касается трудного вопроса, более вероятно, что истина в нем могла быть обнаружена скорее немногими,
чем многими. <…>
<…>
…Рассмотрим здесь все действия нашего разума, посредством кото-
рых мы можем прийти к познанию вещей без всякой боязни обмана, и допустим только два, а
именно интуицию и дедукцию...
Под интуицией я подразумеваю не зыбкое свидетельство чувств и не
обманчивое суждение неправильно слагающего воображения, а понимание
(conceptum) ясного и внимательного ума, настолько лёгкое и отчётливое,
что не остается совершенно никакого сомнения относительно того, что мы
разумеем, или, что то же самое, несомненное понимание ясного и внима
-
тельного ума, которое порождается одним лишь светом разума и является
более простым, а значит, и более достоверным, чем сама дедукция, хотя
она и не может быть произведена человеком неправильно...
<…> …Эта очевидность и достоверность интуиции требуется не
только для высказываний, но также и для каких угодно рассуждений.
Взять, к примеру, такой
вывод: 2 и 2 составляют то же, что 3 и 1; тут следует усмотреть не только то, что 2 и 2 составляют 4 и что 3 и 1 также составляют 4, но вдобавок и то, что из этих двух положений с необходимостью выводится и это третье.
47
Впрочем, может возникнуть сомнение, почему к интуиции мы добавили здесь другой способ познания, заключающийся в дедукции, посредством которой мы постигаем все то, что с необходимостью выводится из
некоторых других достоверно известных вещей. Но это нужно было сделать именно так, поскольку очень многие вещи, хотя сами по себе они
не
являются очевидными, познаются достоверно, если только они выводятся
из истинных и известных принципов посредством постоянного и нигде не
прерывающегося движения мысли, ясно усматривающей каждую отдельную вещь… Итак, мы отличаем здесь интуицию ума от достоверной дедукции потому, что в последней обнаруживается движение, или некая последовательность, чего нет
в первой, и, далее, потому, что для дедукции не
требуется наличной очевидности, как для интуиции, но она, скорее, некоторым образом заимствует свою достоверность у памяти. Вследствие этого
можно сказать, что именно те положения, которые непосредственно выводятся из первых принципов, познаются в зависимости от различного их
рассмотрения то посредством интуиции
, то посредством дедукции, сами
же первые принципы – только посредством интуиции, и, напротив, отдалённые следствия – только посредством дедукции...
Эти два пути являются самыми верными путями к знанию, и ум не
должен допускать их больше – все другие надо отвергать, как подозрительные и ведущие к заблуждениям; однако это не мешает нам
поверить,
что те вещи, которые были открыты по наитию, более достоверны, чем
любое познание, поскольку вера в них… является действием не ума, а воли, и, если бы она имела основания в разуме, их прежде всего можно и
нужно было бы отыскивать тем или другим из уже названных путей...
ПРАВИЛО IV
разыскания истины вещей необходим метод. <…> …Гораздо
Для
лучше никогда не думать об отыскании истины какой бы то ни было вещи,
чем делать это без метода… вследствие… неясных размышлений рассеивается естественный свет и ослепляются умы; и у всех тех, кто привык таким образом бродить во мраке, настолько ослабляется острота зрения,
что
впоследствии они не могут переносить яркого света; это подтверждается и
на опыте, так как очень часто мы видим, что те, кто никогда не утруждал
себя науками, судят о встречающихся вещах гораздо более основательно и
ясно, чем те, кто все свое время проводил в школах. Под методом же я разумею
достоверные и легкие правила, строго соблюдая которые человек
48
никогда не примет ничего ложного за истинное и, не затрачивая напрасно
никакого усилия ума, но постоянно шаг за шагом приумножая знание,
придет к истинному познанию всего того, что он будет способен познать.
…Если метод правильно объясняет, каким образом следует пользоваться интуицией ума, чтобы не впасть в заблуждение, противное истине,
и каким образом следует отыскивать дедуктивные выводы, чтобы прийти к
познанию всех вещей, то, мне кажется, для того чтобы он был совершенным, не нужно ничего другого, поскольку невозможно приобрести никакого знания, кроме как посредством интуиции ума или дедукции… Ведь он
не может простираться и до того, чтобы указывать, каким
образом следует
совершать эти действия, ибо они являются первичными и самыми простыми из всех, так что, если бы наш разум не мог пользоваться ими уже раньше, он не воспринял бы никаких предписаний самого метода, сколь бы
легки они ни были. Другие же действия ума… нужно отнести к числу
препятствий, так как невозможно прибавить к чистому свету разума ничего,
что бы некоторым образом его не помрачило.
Поскольку же польза от этого метода столь велика, что предаваться
без него наукам, кажется, скорее вредно, чем полезно, я легко убеждаюсь в
том, что он был некоторым образом постигнут уже прежде более сильны
-
ми умами, хотя бы под руководством одной лишь природы. Ведь человеческий ум заключает в себе нечто божественное, в чем были посеяны первые семена полезных мыслей, так что часто, как бы они ни были
попираемы и стесняемы противными им занятиями, они все-таки производят плод, вызревающий сам собой. <…>
И хотя здесь я буду много говорить о фигурах и числах… тем не менее всякий, кто будет внимательно
следить за моей мыслью, легко заметит, что ни о чем я не думаю здесь так
мало, как об общепринятой математике, но излагаю некую другую дисциплину…
эта наука должна содержать в себе
первые начала человеческого рассудка
и достигать того, чтобы извлекать истины из какого угодно предмета…
я убежден, что она превосходит любое другое знание, переданное нам
людьми, так как она служит источником всех других знаний.
<…>
Я убеждён, что какие-то первые семена истин, которые присущи че-
ловеческим умам от природы и которые
мы в себе заглушаем, ежедневно
читая и слыша о стольких различных заблуждениях, обладали в той безы-
49
скусной и незатейливой древности такою силой, что благодаря тому самому свету ума, при посредстве которого люди видели, что следует предпочитать добродетель удовольствию, а честное – полезному, даже если они и
не знали, почему это обстояло именно так, они также познали истинные
идеи философии и математики, хотя и не могли еще
овладеть в совершен-
стве самими науками. <…>
…Сознавая свою слабость, я решил в поисках знания о вещах твердо
придерживаться такого порядка, чтобы, всегда начиная с самых простых и
легких вещей, никогда не переходить к другим до тех пор, пока мне не покажется, что в самих этих вещах не осталось более
ничего из того, к чему
следует стремиться. Вот почему, насколько было в моих силах, я до сих
пор разрабатывал эту всеобщую математику так, чтобы потом я мог считать себя способным изучать несколько более возвышенные науки с усердием, отнюдь не преждевременным.
ПРАВИЛО V
Весь метод состоит в порядке и расположении
тех вещей, на которые
надо обратить взор ума, чтобы найти какую-либо истину. Мы будем строго
придерживаться его, если шаг за шагом сведем запутанные и темные положения к более простым, а затем попытаемся, исходя из усмотрения самых простых, подняться по тем же ступеням к познанию всех прочих.
В одном
этом заключается итог всего человеческого усердия…
Однако многие или не размышляют над тем, что оно предписывает, или
вовсе не знают его, или предполагают, что в нём нет нужды, и часто исследуют труднейшие вопросы настолько беспорядочно, что кажутся мне поступающими точно так же, как если бы они попытались одним
прыжком
преодолеть расстояние от самой нижней части до верха какого-то здания,
пренебрегая ступенями лестницы...
ПРАВИЛО VI
Для того чтобы отделять самые простые вещи от запутанных и исследовать их по порядку, необходимо в каждом ряде вещей, в котором мы
прямо вывели некоторые истины из других, усматривать, что в нем являет-
наиболее простым и насколько удалено от этого всё остальное – более,
ся
или менее, или одинаково.
...Это положение… указывает, что все вещи могут быть выстроены в
некие ряды… поскольку одни из них могут быть познаны на основании
других так, что всякий раз, когда возникнет какое-либо затруднение, мы
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]