Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История психологии. Хрестоматия для студентов очной и заочной форм обучения по направлениям подготовки 44.03.02 (050400) «Психолого-педагогическое обр
.pdf
ный подход» или «общепсихологическую теорию деятельности». Аппарат
деятельностной теории он применяет
для анализа восприятия, мышления,
психического отражения в широком
смысле слова. Рассмотрение их как активных процессов, имеющих деятельностную природу, позволило продвинуться на новый уровень их понимания.
В частности, Леонтьевым была выдвинута и подкреплена эмпирическими
данными
щая, что для построения чувственных
образов необходима встречная активность органов восприятия. В конце
1960-х гг. Леонтьев обращается к проблеме личности, рассматривая ее в рамках единой системы с деятельностью и
сознанием. В 1975 г. выходит книга Леонтьева «Деятельность. Сознание. Личность», в которой он, подводя
своим работам 60–70-х гг., излагает философско-методологические основания
психологии, стремится «психологически осмыслить категории, наиболее
важные для построения целостной системы психологии как конкретной науки
о порождении, функционировании и
строении психического отражения реальности, которое опосредствует жизнь
индивидов». Категория деятельности
вводится Леонтьевым в этой книге
как путь преодоления «постулата непосредственности» воздействия внешних раздражителей на индивидуальную
психику, который нашел наиболее завершенное выражение в бихевиористской формуле «стимул – реакция». Деятельность выступает как «молярная, не
аддитивная единица жизни телесного,
материального субъекта». Ключевым
признаком деятельности выступает ее
гипотеза уподобления, глася-
итоги
предметность, в понимании которой
Леонтьев опирается на идеи Гегеля и
раннего Маркса. Сознание есть то, что
опосредует и регулирует деятельность
субъекта. Оно многомерно. В его структуре выделяются три основных составляющих: чувственная ткань, служащая
материалом для построения субъективного образа мира, значение, связывающее индивидуальное сознание с общественным опытом или социальной
памятью, и личностный смысл, связывающий сознание с реальной жизнью
субъекта.
Основанием для анализа личности также выступает деятельность, вернее, система деятельностей, осуществляющих разнообразные отношения
субъекта с миром. Их иерархия, а точнее иерархия мотивов или смыслов, и
задает структуру личности человека.
В 1970-е гг. Леонтьев вновь обращается
к проблемам восприятия и психического отражения, но по-иному. Ключевым
для него становится понятие образа мира, за которым стоит прежде всего идея
непрерывности воспринимаемой картины действительности и образов отдельных объектов. Невозможно воспринять
отдельный объект, не воспринимая его в
целостном контексте образа мира. Этот
контекст задает перцептивные гипотезы, направляющие процесс восприятия
и опознания. Это направление работ не
успело получить какого-либо завершения. Леонтьев создал обширную научную школу в психологии, его работы
оказали заметное влияние на философов, педагогов, культурологов и представителей других гуманитарных наук.
В 1986 г. было создано Международное
общество исследований по теории дея-
161
тельности. Леонтьев также автор книг:
«Развитие памяти», М., 1931; «Восстановление движения», в соавт., М.,
1945; «Избранные психологические
произведения», в 2 т., М., 1983; «Философия психологии», М., 1994 [12].
Марксизм и психологическая наука // Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность / А. Н. Леонтьев. – М.: Смысл; Издательский
центр «Академия», 2005. – С. 17–39 [13].
Об общих основаниях марксистской психологии
Учение К. Маркса создало переворот в общественных науках: в философии, в политической экономии, в теории социализма. Психология, как
известно, оставалась многие годы изолированной от влияния марксизма.
Марксизм не допускался в официальные научные психологические центры, и имя К. Маркса на протяжении более полустолетия после опубликования его основных произведений почти
не упоминалось в трудах психо-
логов.
Только в начале 20-х гг. учёными нашей страны было впервые выдвинуто требование сознательно строить психологию на основе марксизма
[ссылка на Корнилова]. Таким образом, именно советские учёные открыли
Маркса для мировой психологической науки.
Первоначально задача создания марксистской психологии понималась как задача критики идеалистических
философских взглядов, господствовавших в психологии, и внесения в неё некоторых положений марксистской диалектики. Характерным в этом отношении было название
вышедшего в 1926 году нового учебника психологии, написанного
К. Н. Корниловым. Он назывался так: «Учебник психологии, изложенный
с точки зрения диалектического материализма». В нём, как и в других работах
этого периода, многие основополагающие для психологии идеи и
понятия марксизма-ленинизма, в том числе понятие отражения, оставались
ещё не раскрытыми. <...>
Только после работ Л. С. Выготского и, несколько позже, С. Л. Рубинштейна значение марксизма для психологии стало пониматься более
полно. Получили развитие исторический подход к психике человека, конкретно-психологическое
учение о сознании как высшей форме отражения
реальности, учение о деятельности и её строении. …Становилось всё более
162
очевидным, что марксизмом была создана широкая теория, раскрывающая
природу и общие законы психики, сознания, что вклад марксизма в психологическую науку несопоставим по своему значению с самыми крупными
теоретическими открытиями, сделанными в психологии как в домарксистский период её развития, так и после Маркса.
Осознание этого явилось результатом большой теоретической рабо
-
ты многих психологов-марксистов, в том числе и зарубежных… Но и сейчас ещё нельзя сказать, что психология исчерпала сокровищницу идей
марксизма-ленинизма. Вот почему мы вновь и вновь обращаемся к трудам
К. Маркса, дающим решение наиболее глубоких и сложных теоретических
проблем психологической науки.
В теории марксизма решающе важное значение
для психологии име-
ет учение о человеческой деятельности, о её развитии и её формах.
<…>
Вводя понятие деятельности в теорию познания, Маркс придавал ему
строго материалистический смысл: для Маркса деятельность в её исходной
и основной форме – это чувственная практическая деятельность, в которой
люди вступают в практический контакт с предметами окружающего мира,
испытывают на себе их сопротивление и воздействуют на них, подчиняясь
их объективным свойствам. В этом и состоит коренное отличие марксистского учения о деятельности от идеалистического, которое знает деятельность только в её абстрактной, спекулятивной форме.
Глубокий переворот, совершенный Марксом в теории познания, состоит в том, что человеческая практика была
понята как основа человеческого познания, как тот процесс, в ходе развития которого возникают познавательные задачи, порождаются и развиваются восприятие и мышление
человека и который вместе с тем несёт в себе критерий адекватности, истинности знаний: в практике, говорит Маркс, человек должен доказать истинность, действительность и мощь, посюсторонность
своего мышления.
<…>
…Философское открытие Маркса состоит вовсе не в отождествлении
практики и познания, а в том, что познание не существует вне жизненного
163
процесса, который по самой природе своей есть процесс материальный,
практический. <…>
Психология образа // Вестник Московского университета. Серия 14.
Психология. – 1979. – № 2. – С. 3–13 [14].
Как известно, психология и психофизиология восприятия характеризуются, пожалуй, наибольшим числом исследований и публикаций, необозримо огромным количеством накопленных фактов.
Исследования ведутся сейчас на самых разных уровнях: морфофизиологическом, психофизическом, психологическом, теоретикопознавательном, на клеточном уровне, на уровне микро- и макроанализа,
на уровне феноменологии («фенографическом» – К. Хольцкамп). Изучаются филогенез, онтогенез
восприятия, его функциональное развитие и
процессы его восстановления. Используются самые разнообразные конкретные методы, процедуры, индикаторы. Получили распространение разные подходы и интерпретации: физикалистские, кибернетические, логикоматематические, «модельные».
Описано множество явлений, в том числе совершенно поразитель-
ных, остающихся необъясненными.
…По признанию самых авторитетных авторов, сейчас не существует
никакой убедительной общей
теории восприятия, способной охватить накопленные знания, наметить концептуальную систему, отвечающую требованиям диалектико-материалистической методологии.
В результате, в сводных работах, претендующих на широкий охват
проблемы, торжествует откровенная эклектика.
Жалкое состояние теории восприятия при богатстве накопленных
конкретных знаний свидетельствует о том, что сейчас создалась острая необходимость пересмотреть то принципиальное
направление, в котором
движутся исследования.
<…>
Общее положение, которое я попытаюсь сегодня защищать, состоит
в том, что проблема восприятия должна быть поставлена и разрабаты-
ваться как проблема психологии образа мира. <…>
Животные, человек живут в предметном мире, который с самого начала выступает как четырёхмерный: он существует в трёхмерном про-
164
странстве и во времени (движении), которые представляют собой «объек-
тивно реальные формы бытия»…
<…>
Из приведенного… положения вытекает, что жизнь животных с самого начала протекает в четырехмерном предметном мире, что приспособление животных происходит как приспособление к его дискретности, к
связям, наполняющим его вещам, их изменениям во времени, их
движению; что, соответственно, эволюция органов чувств отражает развитие
приспособления к четырехмерности мира, т. е. обеспечивает ориентировку
в мире как он есть, а не в отдельных его элементах, его «толчках», хотя,
конечно, и через эти элементы, через эти «толчки».
<…>
Возвращаясь к человеку, к сознанию человека, я должен ввести
еще одно понятие
– понятие о пятом квазиизмерении, в котором открыва-
ется человеку объективный мир. Это – «смысловое поле», система значе-
ний. <…>
Факт состоит в том, что когда я воспринимаю предмет, то я воспринимаю его не только в его пространственных измерениях и во времени, но
и в его значении. Когда, например, я бросаю
взгляд на ручные часы, то я,
строго говоря, не имею образа отдельных признаков этого предмета, их
суммы, их «ассоциативного набора». На этом, кстати сказать, и основана
критика ассоциативных теорий восприятия.
<…>
Защищаемый мной тезис заключается в том, что в психологии про-
блема восприятия должна ставиться как проблема построения в сознании
индивида многомерного
образа мира, образа реальности. Что, иначе гово-
ря, психология образа (восприятия) есть конкретно-научное знание о том,
как в процессе своей деятельности индивиды строят образ мира – мира, в
котором они живут, действуют, который они сами переделывают и частично создают; это – знание также о том, как функционирует образ мира, опосредствуя их деятельность в объективно реальном мире. <…>
…Мы действительно строим, но не Мир, а Образ, активно «вычерпывая» его… из объективной реальности. Процесс восприятия и есть процесс, средство этого «вычерпывания», причем главное состоит не в том,
как, с помощью каких средств протекает этот процесс, а в том, что получается в результате этого процесса. Я отвечаю: образ объективного мира,
165
объективной реальности. Образ более адекватный или менее адекватный,
более полный или менее полный… иногда даже ложный…
Дело в том, что понимание восприятия как процесса, посредством
которого строится образ многомерного мира – каждым его звеном, актом,
моментом, каждым сенсорным механизмом – вступает в противоречие с
неизбежным аналитизмом научного психологического и психофизиологического исследования, с
неизбежными абстракциями лабораторного экспе-
римента.
<…>
…Я вовсе не отрицаю необходимости и даже неизбежности аналити-
ческого изучения, выделения таких-то или таких-то частных дробных процессов и даже отдельных перцептивных явлений – их изолирования в целях их исследования in vitro. Без этого просто не обойтись! Моя мысль
совсем в другом, а именно
в том, что, изолируя в эксперименте изучаемый
процесс, мы имеем дело с некоторой абстракцией; что, следовательно, тотчас же встает проблема возвращения к целостному предмету изучения – в
его реальной природе, происхождении и специфическом функционировании.
Применительно к исследованию восприятия это есть возвращение к
построению в сознании индивида образа внешнего многомерного
мира,
мира как он есть, в котором мы живем, в котором мы действуем, но в котором наши абстракции сами по себе не «обитают», как не обитает, например, в нем столь подробно изученное и тщательно измеренное «фидвижение»…
<…>
Здесь я подхожу к труднейшему… критическому пункту впервые се-
годня мной опробываемого
хода мысли.
Я хочу сразу же высказать этот пункт в форме тезиса категоричного,
сознательно опуская все необходимые оговорки.
Тезис этот состоит в том, что мир в его отделённости от субъекта
амодален. Речь идет, разумеется, о том значении термина «модальность»,
какое он имеет в психофизике, психофизиологии и психологии, когда мы,
например,
говорим о форме предмета, данной в зрительной или в тактиль-
ной модальности, или в той и другой модальностях вместе.
Выдвигая этот тезис, я исхожу из очень простого и, на мой взгляд,
совершенно оправданного различения свойств двоякого рода.
166
Один – это такие свойства неодушевленных вещей, которые обнаруживаются во взаимодействиях с вещами же… т. е. во взаимодействии
«Объект – Объект». Некоторые же свойства обнаруживаются во взаимодействии с вещами особого рода – с живыми чувствующими организмами,
т. е. во взаимодействии «Объект – Субъект». Они обнаруживаются в специфических эффектах, зависящих от свойств
реципирующих органов
субъекта. В этом смысле они являются модальными, что значит также
субъективными. <…>
Итак, предметный мир, взятый как система только «объектнообъектных» связей (т. е. мир без животных, до животных и человека), амодален. Только при возникновении субъектно-объектных связей, взаимодей-
ствий возникают многоразличные и к тому же меняющиеся от вида
к ви-
ду модальности. <…>
Дальнейший вопрос, который естественно возникает, – это вопрос о
природе, происхождении сенсорных модальностей, об их эволюции, развитии, о необходимости, неслучайности их меняющихся «наборов» и разных… «совместностей» отражаемых в них свойств.
Это – не исследованная (осторожнее: почти не исследованная) проблема науки. Что же является ключевым
подходом (положением) для адек-
ватного решения этой проблемы?
Здесь я должен повторить свою главную мысль: в психологии она
должна решаться как проблема филогенетического развития образа мира.
[Развитие сего тезиса:]
[1] Необходимость «ориентировочной основы» поведения, а это –
образ.
[2] Тот или другой образ жизни в предметном мире создаёт необхо-
димость соответствующего ориентирующего,
управляющего, опосредст-
вующего его образа.
[3] Коротко: нужно исходить не из сравнительной анатомии и физиологии, а из экологии; в её свете – к морфологии органов чувств и т. д.
<…>
NB! [ОБЩИЙ ВЫВОД: всякое актуальное воздействие вписывается
в образ мира, т. е. некоторого «целого».]
Когда я говорю о том, что всякое актуальное
, т. е. сейчас воздейст-
вующее на перцептирующие системы, свойство «вписывается» в образ мира, то это не пустое, а очень содержательное положение, это значит, что:
167
[1] Граница предмета устанавливается на предмете, т. е. отделение
его происходит на кончике зонда, пересечениях зрительных осей, происходит сдвиг «чувствилища»… (Поэтому не существует объективации
ощущений, восприятий!).
За критикой «объективации», отнесения вторичного миру лежит
критика субъективно-идеалистических концепций.
Иначе говоря, я стою на том, что не восприятие полагает себя в
предмете
, а предмет – через деятельность – полагает себя в образе. Вос-
приятие и есть его «субъективное полагание». (Полагание для субъекта!)
[2] «Вписывание» в образ мира выражает также то, что предмет не
складывается из «сторон»; он выступает для нас как единое непрерывное:
прерывность есть лишь его момент… Возникает явление «ядра» предмета. Это
явление и выражает предметность восприятия. Процессы вос-
приятия подчиняются этому ядру. Психологическое доказательство: а) в
гениальном утверждении Г. Гельмгольца: (не все, что дано в ощущении,
входит в «образ представления»)... б) в явлении прибавок к псевдоскопическому образу: я вижу грани, идущие от подвешенной в пространстве
плоскости. (И опыты с инверсией
, с адаптацией к оптически искаженному
миру).
До сих пор я оставался в пределах общего для животных и человека.
Но процесс порождения картины мира, как и сама картина мира, ее характеристики качественно меняются, когда мы переходим к человеку.
- Главное в том, что мир приобретает в образе пятое квазиизмере-
ние.
- Оно ни в коем случае не есть субъективно приписываемое миру!
АНАЛИЗ ЭТОГО: «субъектно-объектно-объектные связи». Это переход через чувственность за границы чувственности, через сенсорные
модальности к амодальному миру. Предметный мир выступает в значении.
= Картина мира наполняется значениями.
«Углубление познания» требует снятия модальностей и состоит в та-
ком
снятии; наука не говорит языком модальностей… Этот язык изгоняет-
ся.
В картину мира входят невидимые свойства предметов: а) амодальные – открываемые промышленностью, экспериментом, мышлением;
б) «сверхчувственные» – функциональные свойства, качества и такие, как
168
«стоимость», которые в субстрате объекта не содержатся. – Они-то и представлены в значениях!
Некоторые общие выводы
1. Становление образа мира у человека есть его переход за пределы
«непосредственно чувственной картинки».
Образ не картинка!
2. Чувственность, чувственные модальности все более «обезразличи-
ваются». Образ мира слепоглухого не другой, чем образ мира
зрячеслышащего, а создан из другого строительного материала, из материала
других модальностей, соткан из другой чувственной ткани. Поэтому он сохраняет свою симультанность, и это – проблема исследования!
3. «Обезразличивание» модальности – это совсем не то же самое, что
безразличность знака по отношению к значению.
Сенсорные модальности ни в коем случае не кодируют
реальность.
Они несут её в себе. Поэтому-то распадение чувственности, её перверзии,
порождает психологическую ирреальность мира, явления его «исчезают».
Это – известно, доказано!
4. Чувственные модальности образуют обязательную фактуру образа
мира. Но фактура образа неравнозначна самому образу!
Пояснение: (Живопись) Малявин – за мазками масла просвечивает
предмет. Когда я смотрю на изображенный предмет – не
вижу мазков, и
vice vezsa! <…>
Фактура, материал снимается образом, а не уничтожается в нём.
В образ, картину мира входит не изображение, а изображённое (изо-
браженность, отраженность открывает только рефлексия, и это важно!).
Резюме
Включенность живых организмов, системы процессов их органов, их
мозга в предметный, предметно-дискретный мир приводит к тому, что
система
этих процессов наделяется содержанием, отличным от их собственного содержания, содержанием, принадлежащим самому предметному миру.
Проблема такого «наделения» порождает предмет психологической
науки!
169
РАЗДЕЛ 3. САМОРЕФЛЕКСИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ
НАУКИ В ТРУДАХ СОВРЕМЕННЫХ
ОТЕЧЕСТВЕННЫХ УЧЁНЫХ
ВАДИМ АРТУРОВИЧ ПЕТРОВСКИЙ
ПЕТРОВСКИЙ Вадим Артуро-
вич (р. 1950) – российский психолог,
специалист в области теории и методологии психологии, психологии личности, социальной психологии, психологии развития, психологического консультирования, математического моделирования личности. Автор идеи персонологии – «науки личности» и мультисубъектной теории личности. Доктор
психологических наук (1994), членкорреспондент РАО (1995), профессор
(1997). Награжден медалью К. Д. Ушинского (2001). Окончил физико-математическую школу при мехмате МГУ
им. Ломоносова (1967) и факультет
психологии МГУ (1972). Профессиональную деятельность начал с работы в
НИИ общих проблем воспитания АПН
СССР (1971–1973). В 1974 г. поступил
в аспирантуру Института психологии
АПН СССР (1974–1976), защитив
в 1977 г. кандидатскую диссертацию
«Активность субъекта в условиях риска». Научную деятельность продолжил
в НИИ проблем высшей школы (1975–
1979). С 1979 по 1980 г. – старший преподаватель Института повышения квалификации высших педагогических
кадров АПН СССР. С 1980 по 1984 г.
продолжил научную работу в НИИ
ОиПП АПН СССР и НИИ дошкольного
воспитания (1984–1992). В 1987 г. по
совместительству возглавил лаборато-
рию ВНИК «Школа», где руководил
разработкой «Концепции дошкольного
воспитания», которая на конкурсной
основе была утверждена Госкомитетом
СССР по перестройке системы народного образования (1988).
Концепция содержала в себе модель построения личностно-ориентированного образовательного процесса и,
в частности, личностно-ориентированной дидактики, трактующей цель образования как развитие самоценных форм
активности ребенка (его познавательных, эмоциональных и волевых устремлений) во взаимоотношениях с «природой», «культурой», «другими людьми»,
«самим собой». С 1992 по 1996 г.
Петровский – зав. лабораторией личностно-ориентированной дидактики Института педагогических инноваций
РАО. С 1996 г. по настоящее время –
зав. лабораторией персонологии развития Института дошкольного образования РАО. В этот период под его руководством продолжаются исследования,
посвященные анализу взаимодействия
детей и воспитывающих взрослых
(«Воспитателю о личностном общении», М., 1992, в соавт.; «Построение
развивающей среды в дошкольном учреждении», М., 1993, в соавт.; «Учимся
общаться с ребенком. Руководство для
воспитателя детского сада», М., 1993, в
соавт. и др.). Совместно с В. Г. Грязевой
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]