Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История психологии. Хрестоматия для студентов очной и заочной форм обучения по направлениям подготовки 44.03.02 (050400) «Психолого-педагогическое обр
.pdf
му, тоже весьма общему положению, идущему от Библии: «Вначале было
слово»…
В ХХ в. данное положение систематически разработали многие гуманитарии и прежде всего Э. Кассирер, М. М. Бахтин, Л. С. Выготский и
др. Их исходная идея заключается в том, что люди и их психика… развиваются на основе языка и
речи (как системы знаков). Такова суть знаковоречевого подхода, который в психологии распространён в большей степени, чем альтернативный ему субъектно-деятельностный.
Казалось бы, оба этих подхода могут и должны дополнять друг друга, поскольку исследуемые ими… речь и деятельность, бесспорно, лежат в
основе всего развития людей и их психики
. …Однако субъектнодеятельностная концепция тоже раскрывает фундаментальную роль общения… но она делает это существенно иначе: обязательно в соотношении с
исходной сенсорикой, изначально практической деятельностью и другими видами активности людей. <…> Но в психологии столь существенная
исходная чувственно-действенная… обусловленность речи совершенно
недостаточно учитывается, а то и просто игнорируется знаково-
речевой
теорией… Таким образом, проблема языка и речи весьма актуальна и для
знаково-речевого, и для субъектно-деятельностного подходов… но проблематика субъекта и его изначально практической деятельности наиболее значима только для второго из них…
<…>
Более того, в продолжение… анализа теории интериоризации мне
представлялось очень важным в начале 1970-х гг
. теоретически разработать гипотезу о возникновении человеческой психики не после, а даже до
рождения младенца, т. е. в конце внутриутробного периода его жизни…
И теперь… можно считать, что эта гипотеза подтверждается. А поскольку простейшие психические явления начинают возникать у человека
ещё во внутриутробном периоде его развития, то становится необходимым
радикально пересмотреть теорию интериоризации. <…>
…Общее направление психического развития в онтогенезе – не от
(только) внешнего к внутреннему, а всегда на основе непрерывного взаи-
модействия внешнего и внутреннего… Соответственно этому сам по себе
общепризнанный факт интериоризации, бесспорно, имеет место в реальности, но не как способ возникновения человеческой психики, а лишь как
один из многих этапов психического развития детей… <…>
191
Но, к сожалению, все эти критические (безответные) и позитивные
разработки по-прежнему остаются вне диалога (и, в частности, вне критики) со стороны многочисленных сторонников теории интериоризации. Таков парадокс, который характеризует развитие нашей науки вот уже более
40 лет и сильно затрудняет понимание специалистами и особенно студентами основных вариантов
психологической теории деятельности.
<…>
Теперь совсем ясно, что для знаково-речевой теории Выготского и
его современных последователей только речь лежит в основе специфически человеческого, постнатурального развития ребёнка. Иная позиция у
сторонников субъектно-деятельностной концепции: дети (даже новорождённые) вовсе не являются животными и не проходят натуральную… стадию развития; поэтому ещё
до рождения – простейшая сенсорная (человеческая!) психика, после рождения – более сложная сенсорика,
практические действия, коммуникации и т. д.; только потом и на их основе
овладение первыми словами, начатками речи. Совсем упрощённо: сначала
сенсорно-практические, коммуникативные контакты, действие – потом
речь. У Выготского – наоборот: сначала речь – потом на её основе чело-
веческие
практические действия…
Обобщая всё сказанное, приходится констатировать ещё один парадокс: подобно авторам и последователям теории интериоризации, ученики
и сторонники Выготского (за исключением… В. В. Давыдова…) уходят от
диалога, дискуссий и полемики и вот уже 40 лет даже не отвечают на аргументированную развёрнутую критику их теории. Но наука и философия
могут развиваться без дискуссий и критики… …Когда специалист соз-
не
нательно и надолго отказывается от диалога с оппонентами, он очень
сильно ограничивает своё взаимодействие с познаваемым объектом, нарочито и произвольно исключая из сферы научного анализа многие существенные свойства и отношения объекта – особенно те, которые необходимо
детально рассмотреть, чтобы ответить
на обоснованную критику занятой
им позиции… Уход от диалога – это отрыв не только от субъекта… но и от
познаваемого объекта. Всегда недизъюнктивная взаимосвязь деятельности и общения субъектов… очень отчётливо обнаруживается именно в
процессе научной полемики. В случае отказа от научной дискуссии исследование подменяется пропагандой (т. е. от науки вообще
ничего не ос-
таётся).
192
ВЛАДИМИР ПЕТРОВИЧ ЗИНЧЕНКО
ЗИНЧЕНКО Владимир Петро-
вич (р. 1931) – российский психолог,
специалист в области общей, когнитивной, инженерной и экспериментальной
психологии, эргономики, теории и методологии психологии, психологии развития. Один из создателей отечественной инженерной психологии. Автор
концепции перцептивных действий (совместно с А. В. Запорожцем), концепции микроструктурного анализа когнитивных процессов. Д-р психологических
наук (1967), профессор (1968). Членкорреспондент АПН СССР (1974). Вице-президент Общества психологов
СССР (1968–1983). Зам. председателя
Центра наук о человеке при Президиуме
АН СССР (1989). Почётный член Американской академии искусств и наук
(1989). Действительный член РАО
(с 1992). Академик-секретарь Отделе-
ния психологии и возрастной физиологии РАО (1992–1997). Член Президиума
председатель Экспертного Совета по
и
психологии и педагогике ВАК (1995–
2000). С 2001 – действительный член
Отделения образования и культуры
РАО. В разные годы был членом редколлегии многих журналов: «Вопросы
психологии», «Вопросы философии»,
«Техническая эстетика», «Человек»,
«Journal of Russian and East European
Psychology» и др. Лауреат премии им.
К. Д. Ушинского. Награжден медалью
им. Г. И. Челпанова (2002). Окончил
отделение психологии
факультета МГУ им. М. В. Ломоносова
(1948–1953) и аспирантуру НИИ
психологии АПН РСФСР, защитив
философского
в 1957 кандидатскую диссертацию, посвященную исследованию ориентировочных движений руки и глаза и их роли в фомировании произвольных
движений. Работал в этом же институте
в лаборатории детской психологии, возглавляемой А. В. Запорожцем, над проблемой развития восприятия и мышления дошкольников. В 1961 г. организовал в НИИ автоматической аппаратуры первую в стране лабораторию инженерной психологии, которой руководил
до 1970 г. С 1969 по 1984 г. руководил
отделом эргономики ВНИИ технической эстетики ГКНТ СССР. Одновременно с 1951 г. занимался преподавательской деятельностью, в том числе в
МГУ им. М. В. Ломоносова (с 1960).
В 1970–1982 гг. возглавлял созданную им кафедру психологии труда и
инженерной психологии на психологическом факультете МГУ. В 1984 г. организовал кафедру эргономики в Московском институте радиотехники,
электроники и автоматики (МИРЭА),
которой продолжает заведовать. Кроме
того, в конце 80-х гг. был зам. директора Института философии РАН (1988–
1991) и руководителем Центра наук о
человеке (1988–1991), директором организатором Института человека РАН
(1988–1991). В 1998 г. организовал и
возглавил кафедру психологии в Государственном университете природы,
общества и человека «Дубна». С 1998 г.
Зинченко – главный научный сотрудник
Института общего и среднего образования РАО, руководитель Центра наук о
человеке при этом институте, профес-
193
сор Самарского педагогического университета. Научные интересы Зинченко
отличаются широтой и многосторонностью. Его первые исследования были
направлены на понимание онтогенеза
восприятия. Экспериментально изучались процессы формирования зрительного образа, опознания и идентификации элементов образа и др. Результаты
были представлены в разработанной совместно с А. В. Запорожцем концепции
перцептивных действий («Восприятие и
действие», в соавт. М., 1967). Последующие работы были посвящены исследованию зрелых форм перцепции,
движения и действия: формированию
зрительного образа, роли моторных
компонентов в восприятии, развертыванию восприятия как перцептивной деятельности, разработке функциональной
модели предметного действия.
Исследования в области когнитивной психологии включали работы по
зрительной кратковременной памяти,
визуальному и творческому мышлению,
микроструктурному анализу когнитивных процессов (Формирование зрительного образа. М., 1969, в соавт.; Психология восприятия. М., 1973, в соавт.;
Психометрика утомления. М., 1977, в
соавт.; Функциональная структура зрительной памяти. М., 1980, в соавт.;
Функциональная структура действия.
М., 1982, в соавт. и др.).
Дальнейшая сфера научной работы Зинченко существенно расширилась
и касалась трех направлений: (1) Психологических проблем установки, сознания, деятельности, личности. (2) Проблем теории, методологии и истории
психологии (Методологические вопросы психологии. М., 1983, в соавт.; Чело-
век развивающийся. Очерки российской
психологии, М. 1994, в соавт.; Мысль и
слово Густава Шпета. М., 2000).
(3) Проблем «человек – техника», которую Зинченко трансформировал в проблему «Человек – культура – техника»
(Основы эргономики. М., 1979, соавт.
В. М. Мунипов). Особо следует отметить научно-координационную деятельность Зинченко, который совместно с
коллегами возглавлял крупные научные
проекты по инженерной психологии в
оборонной промышленности. Привлекал к созданию инженерной психологии
ведущие психологические учреждения,
сотрудничал в этой сфере с ведущими
психологами – А. Н. Леонтьевым,
Б. Ф. Ломовым, В. Д. Небылициным,
Б. М. Тепловым, П. А. Шеваревым,
П. И. Зинченко, Ю. Б. Гиппенрейтер,
М. И. Бобневой, О. К. Тихомировым,
В. Н. Пушкиным, М. С. Шехтером и
многими др. Инженерная психология
создавалась как наука, и ее концептуальный строй (принципы анализа деятельности оператора, понятия информационной и образно-концептуальной
моделей и т. д.) также был делом научно-практических трудов Зинченко. Он
один из инициаторов формирования новой вузовской специальности «эргономика». Под его редакцией были разработаны и приняты первые в стране
инженерно-психологические требования, принципы и рекомендации по эргономике, опубликованы 30 выпусков
трудов ВНИИТЭ. Работы Зинченко в
1990-е гг. выходят за пределы экспериментально-прикладной проблематики.
Он обращается к иной, чрезвычайно
широкой области творческого приложения своих сил – проблемам личностного
194
и духовного развития, эстетического
воспитания и развивающего образования, формулированию принципов психологической педагогики, поэтической
антропологии и органической психологии. Рассматривает проблематику психологии развития через поэтическое наследие О. Э. Мандельштама и
философские идеи М. К. Мамардашвили («Возможна ли поэтическая антропология?», М., 1994; «Аффект и интеллект в
деятельность», М., 1997; «Посох Осипа
Мандельштама и Трубка Мамардашвили. К началам органической психологии», М., 1997; «Живое знание. Психологическая педагогика», Самара, 1997;
«Психология доверия», М., 1999). Зин-
образовании», М., 1995; «Образ и
ченко – автор первых отечественных
учебников по эргономике для вузов:
«Эргономика. Человекоориентированное проектирование техники, программного обеспечения и среды» (М.,
1979, 1998, соавт. В. М. Мунипов) и др.
Автор и редактор 4-х выпусков «Зрительные образы: феноменология и эксперимент» (1972–1975). Автор и соред.
«Психологического словаря», (М., 1983;
1996) и книги «Психологические осно-
вы педагогики», М., 2002. Свыше 100
его работ, в том числе 12 монографий,
изданы за рубежом на англ., франц., испан., японском, венгерском, чешском и
др. языках [12].
Преходящие и вечные проблемы психологии // Труды Ярославского методологического семинара (методология психологии). – Том 1. –
Ярославль: МАПН, 2003. – С. 98–134 [10].
Недавно нами была выполнена работа по редактированию американского учебника «Введение в психологию» под редакцией Р. Аткинсона.
Это послужило поводом для некоторых размышлений об отечественной
психологии… Их можно назвать размышлениями о контекстах, в
которых
существуют и развиваются отечественная и западная психология. И те, и
другие имеют свои положительные и негативные стороны, сравнение которых полезно. <…>
Наши американские коллеги с трудом понимают тот смысл слова
«методология», который мы в него вкладываем. Для них методология – это
методы, а то, что над, – это философия, в которую
они предпочитают не
углубляться… У нас же методология была связана не столько с теорией и
философией, сколько с идеологией, находившейся над всем. Последняя
была крайне агрессивна и самозванна. …Близкие к власти «самозванцы
мысли», выдававшие себя за философов и методологов, требовали от науки окончательного, желательного, быстрого и простого решения вечных
195
проблем: происхождение жизни, происхождение человека, происхождение
психики, происхождение сознания и т. п., словом всех мировых загадок
Эрнста Геккеля на основе всесильного и только потому верного учения
марксизма-ленинизма. …От науки требовались лишь дополнительные аргументы для обоснования идеологических схем. А если схема сама по себе
проста и понятна, да ещё… научно
обоснована, то она после её заучивания
неразрушима. И она же становится критерием истины. <…>
В советской психологии были выработаны собственные методологические принципы… сегодня вся их коллекция уже необязательна к применению. Но это не означает, что мы сделали «методологическую передышку» (термин П. Фейерабенда)… Принципы и постулаты присутствуют в
виде
недостаточно отрефлексированных схематизмов нашего профессионального сознания. …Не все они нелепы, но беда в том, что излагаются в
форме постулатов, а не проблем, что сковывает свободу мысли и исследования. Поэтому разумны предложения перейти от методологического ригоризма к методологическому либерализму (А. В. Юревич). Важно, чтобы
такой либерализм не был понят
, как свобода выхода за пределы науки и
логики. Наука – это всё же нормативная деятельность.
Едва ли целесообразно призывать к «полному разоблачению» методологических мифов. Прямая борьба с догматами бессмысленна. Более
уместна их конструктивная критика, ограничение их влияния, выдвижение
разумных оппозиций. В итоге они постепенно сами сойдут со сцены или
трансформируются
из непреложных постулатов в возможные методологические подходы. …Именно это мы наблюдаем в западной психологии…
где мирно сосуществуют биологический, бихевиористский, когнитивный,
психоаналитический и феноменологический подходы. Нужно сказать, что
американские авторы верны себе. Они не склонны обращать большое внимание на европейскую науку, излагать подходы, которые в ней были и существуют
до сих пор. Авторы даже историю психологии растворили в изложении предметной области психологии и представили историю
чрезвычайно скупо. Но… ничто не мешает нам мысленно добавить к изложенным подходам деятельностный и культурно-исторический подходы,
сложившиеся в советской психологии. <…>
Подобное мирное сосуществование различных подходов в западной
науке вызывало с нашей
стороны упрёки в её эклектизме. На что некото-
рые наши коллеги с гордостью отвечали: да, я – эклектик и, в зависимости
196
от задач исследования, использую либо один, либо другой подход, либо –
их сочетание. И при этом… приводили в пример А. Р. Лурию, который
эффективно использовал в своей работе многие подходы: от культурноисторического до нейропсихологического. <…>
Обратимся к нашим методологическим принципам, по поводу кото-
рых многие советские психологи испытывали не вполне адекватный вос
-
торг и с помощью которых противопоставляли советскую психологию
буржуазной…
Начнём со сравнительно недавно введенного в советскую психологию давнего принципа системности. Сам по себе он разумен и природосообразен, если не приписывать ему безграничную силу и власть. Перед тем,
как придать ему статус основополагающего методологического принципа
советской психологии, его родоначальником
назначили… К. Маркса, забыв о заслугах в этом деле нашего соотечественника А. Богданова и Людвига фон Берталанфи. <…> …В психологии системный подход не новость.
Л. С. Выготский восхищался системностью бихевиоризма. Он сам писал о
системном… и смысловом строении сознания. Но у Выготского за и после
системы, над и под ней
всегда просвечивали культура и история. По своему системны гештальтпсихология, генетическая эпистемология
Ж. Пиаже и другие направления в психологии. …В советской психологии… поветрие системного подхода превратилось в ветрянку.
Принцип детерминизма, а по сути предопределённости. Он всегда
производил странное впечатление на представителей естественного и точного знания, которые постоянно сталкивались
с индетерминизмом в микромире… с мутациями в эволюции, с избытком степеней свободы в строении теле человека и животных, с непредсказуемостью поведения.
Идеологическое значение этого принципа вполне понятно. Гуманитарии, в
их числе и психологи, дополняли причинно-следственную цепочку детерминизмом, продиктованным целями, образом возможного или потребного
будущего. …Использовались… ухищрения, по
сути дела обесценивающие
принцип детерминизма…
Оппозиция детерминизм и свобода воли, как минимум, есть проблема. Для психологии важнее, что свобода – это усилие человека быть человеком, труд преодоления, который должен сопровождаться чувством ответственности и вины.
197
Принцип отражения. Этот принцип есть следствие некоторого фантома, называемого ленинской теорией отражения. …Принцип отражения
назойливо воспроизводился в определениях предмета психологии и в определениях психики, которая есть субъективное отражение только объективного мира, но почему-то не самого человека. Парадоксальным образом
не замечалось, что человеческая культура начиналась с конструирования
мифов
, а не с отражения действительности. Мифы воспринимаются реальнее, чем сама действительность, так как у истоков мифа стоят как рядовые
явления, так и события, пусть невероятные или ложно истолкованные.
<…>
…Принцип отражения, если его сохранять, должен быть дополнен
принципом порождения. Последний является универсальным и распространяется не только на образ,
но и на движение, действие, слово, мысль.
Н. А. Бернштейн говорил о неповторимости живого движения и определял,
например, упражнение как повторение без повторения. А. А. Потебня то
же говорил о слове: произнесение каждого слова есть рождение слова.
<…>
Разумеется, психологи понимали недостаточность, даже некоторую
дефектность принципа отражения и находили порой забавные
способы его
обойти или дополнить. Например, А. Н. Леонтьев говорил о порождении
психического отражения. <…> …П. Я. Гальперин в одной из своих работ… заявил, что «настоящая психология – это объективная наука о субъективном мире человека (и животных)»… В этой характеристике… подразумевается объективность субъективного, что есть мир субъективного,
который стоит как
бы наравне с миром объективным. А в каких отношениях находятся оба мира – это дело личной судьбы и обстоятельств. Для психологии – это искомое, проблема, на которую она должна искать ответы.
В субъективном мире объективный мир может отражаться, искажаться.
…Ориентироваться в своём собственном мире (а тем более овладеть им)
вовсе
не проще, чем в так называемом объективном.
Следующий принцип, точнее, постулат о рефлекторной природе
психики. На этот счёт прямых указаний у классиков марксизма не было.
Это было указание ЦК КПСС назначить учение об условных рефлексах
фундаментом всей психологии. Это было сделано в 1950 г. и никакой вины
великого И. П. Павлова
в подобном толковании его учения нет. …Великие
физиологи Ч. Шеррингтон, Дж. Экклз, создатель нейропсихологии
198
А. Р. Лурия предупреждали против поисков сознания в мозгу…<…>
…Проблема соотношения психологических механизмов поведения, дея-
тельности, сознания и их физиологических механизмов остаётся, но она
решается не отменой первых и не заменой первых вторыми. Психика описывается не только с помощью образа и слова. Она имеет свои, отличные
от физиологических, механизмы…
Принцип деятельности был сформулирован С. Л. Рубинштейном и
А. Н. Леонтьевым как будто под влиянием, точнее – давлением идеологии.
Деятельностный подход на деле оказался удачным для психологии деятельностным выходом. Вместе с тем, нужно помнить, что философская категория «деятельность» была приватизирована (и существенно обеднена)
марксизмом у немецкой классической философии… Понятие «деятель
-
ность» и то, что называется деятельностным подходом, имеет также глубокие корни в истории отечественного естествознания и в отечественной философии и психологии.
Несомненной заслугой советских психологов является вовлечение
предметной, внешней, практической деятельности в сферу психологии, установление генетических связей между предметной деятельностью и высшими психическими функциями, рассмотрение последних
в качестве специфических форм деятельности и действия: сенсорного, перцептивного,
мнемического, умственного, эмоционального, проникновение в структуру
последних, как и в структуру собственно предметного, исполнительного
действия.
<…>
Принцип единства сознания и деятельности. Хотя в этой формули-
ровке сознание стоит на первом месте, но по сути дела принцип единства
представляет собой несколько окультуренный парафраз
известного догма-
та: «Материя – первична, сознание – вторично»…
Советские психологи искали в предметной (трудовой) деятельности
исторические и онтогенетические корни происхождения сознания, выводили сознание из деятельности, доводили его до состояния единства с деятельностью… <…> И даже после полного слияния с деятельностью эмансипированность сознания только кажущаяся. Наше сознание многолико.
Оно… и
образ, и процесс, и… деятельность. Но оно, кроме всего прочего,
ещё и сознание, которое может стать источником человеческой драмы,
трагедии, катастрофы, вызываемых не внешними обстоятельствами, а его
199
собственной многоликостью, раздвоенностью, дуализмом. <…> …Анализ
сознания, выполненный после Л. С. Выготского А. Н. Леонтьевым,
С. Л. Рубинштейном, В. В. Давыдовым и другими в рамках деятельностного подхода, весьма интересен. К перечисленным авторам нужно добавить и
М. М. Бахтина и М. К. Мамардашвили, размышлявших о сознании и бытии
и настаивавших на участности
сознания в бытии. Все они, так или иначе,
связывали сознание с деятельностью, поступком, личностью, а не только
со сферой знания и познания. Такие связи более существенны и содержательны по сравнению с идентификацией сознания с восприятием,
с кратковременной памятью, или с вниманием, что типично для американской психологии. …Современная когнитивная
психология помещает сознание в сердцевину психологии памяти и познания. …Сознание per se отсутствует. <…>
…Проблематика сознания должна оставаться в пространстве психологии. …М. Бубер, М. М. Бахтин, поздний С. Л. Рубинштейн говорили о
сознании как о пространстве Между – между людьми, между Я и Другим.
Когда психология покидает это пространство (как и
пространство души и
духа), инкапсулирует его внутри человека, мозга, внимания, памяти, познания и т. п., она теряет шанс вернуться к целостности или найти новые
пути к ней. Л. С. Выготский был прав, подчёркивая смысловое строение
сознания. А смысл укоренён в бытии (Г. Г. Шпет), он не внутри. Смысл
витает над
деятельностью, действием, перцепцией, памятью, мышлением,
познанием. <…>
Если продолжать развивать метафору «паутины смыслов» в рамках
деятельностного подхода, то принцип единства сознания и деятельности
должен быть дополнен принципом асимметрии сознания и деятельности. В
их взаимодействии единство – лишь момент. Сознание имеет большее
число степеней свободы, чем деятельность, благодаря чему оно по отношению
к ней может выполнить оценочные, рефлексивные, инициирующие
или тормозящие функции. <…>
А. А. Ухтомский характеризовал жизнь как асимметрию задолго до
того, как наш знаменитый соотечественник И. Р. Пригожин стал работать
над проблемой неравновесных состояний и вытекающей из этого необратимости природных процессов… Неравновесные состояния приводят не
к… равновесию-гомеостазу, а к порождению
нового. Жизнь, психика, дея-
тельность, сознание, рассматриваемые по отдельности как относительно
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]