Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История новоевропейской философии (XVII – первая половина XVIII в.). Учебник
.pdf
нетически (по происхождению) никак не зависит от деятельности
органов ощущений (наших чувств), что и делает его надежным источником истины. Оно придано душе в момент ее создания как
совокупность вечных истин и зародышей (семян) знаний. Это
и есть априоризм, который составляет суть Декартового и всего
новоевропейского рационализма. И здесь припоминание – это
отыскание разумом в себе самом начал знаний и развития их в
систему. А внешний опыт, т. е. данные органов ощущений, могут
только помочь установить, что из внешних обстоятельств соответствует нашим знаниям, а что нет.
Гоббс, как мы видели, с самого начала разработки своей фило-
софии выдвигает идею принципиально опытной природы человече ского знания. От этой позиции он не отступал и в дальнейшем.
В «Левиафане», в трактатах «О теле» и «О человеке» и вообще
везде, где Гоббс говорил о природе познания и о познава тельных
способностях человека, он только глубоко и деталь но прорабатывал свою концепцию опытной природы позна ния. Мысль Гоб-
бса, что научное знание имеет своим ис точником ум, не долж-
на порождать у нас соблазна при писать ему тот гносеологический
рационализм, который выработал Декарт и суть которого в утверждении ума как априорного источника истины. Из приведенных
слов Гоббса видно, что два рода знания – опыт ощущений и опыт
ис пользования слов – связаны между собой и генетически (по происхождению), и функционально (по способу существова ния). Познание начинается с ощущений, данные которых Гоббс и называл первичным знанием. А на определенном этапе к ощущениям
добавляется речь. Однако сама речь по является для того, чтобы
обозначить и упорядочить образы ощущений. Так что второй род
знания не только возникает из ощущений, но и существует лишь
как постоянно воспроизво димая связь восприятий органов ощущений (т. е. чувственных образов) и слов.
Из сказанного видно, что Гоббс в вопросе об источнике (про-
исхождении) познания не только продолжает, но и свое образно
усиливает эмпиризм Фр. Бэкона. В дополнение к тому, что было
сказано о точке зрения Бэкона на природу и способ действия наших познавательных способностей, здесь уместно упомянуть тот
факт, что основатель эмпиризма объ яснял наличие способности
рассуждения существованием у человека особой, разумной души.
Разумная душа, по мнению Фр. Бэкона, боговдохновенна, а значит, бестелесна. И поэтому он допускал, что ум человека кое-что
может знать без всякого содействия со стороны ощущений, т. е.
до и без всякого опыта. К такому знанию он относил, например,
61
некоторые случаи усмотрения будущего. У Гоббса же исключается
всякая возможность неопытного происхождения знания. И больше
того, он не только усиливает эмпиризм, но и существенно развивает
его, в том числе учитывая и достижения рационализма Декарта.
Развитие бэконовского эмпиризма Гоббсом состоит в том, что он
дает подробное объяснение тем познавательным способностям, результатом действия которых эмпиризм считает все
чело веческое познание, – чувствам и уму. И таким объяснением
Гоббс не просто развивал и утверждал эмпиризм, но и стре мился
придать ему облик, соответствующий уровню разви тия науки и
философской теории познания. Ведь Декарт дал тщательное обоснование мысли о недопустимости считать ощущения источником
истинного знания. И в то время, как Бэкон лишь сформулировал
задачу объяснить природу и способ действия человеческого ума,
Декарт весьма обстоя тельно объяснил, что такое ум, но так, что
разум исключи тельно из самого себя добывает истинное знание. Гоббс очень тонко уловил «лакуны» эмпиризма Бэкона – слабо
разрабо танную концепцию ощущений и почти совсем неразработанное объяснение природы и способа действия человеческого ума.
Разработка двух этих концепций – о природе и позна вательных
возможностях чувственного образа и о природе мышления – с
точки зрения опытной природы познания и составляют огромный
вклад Гоббса в развитие эмпиризма.
2) Учение о природе и познавательных возможностях чув
ственного образа включает в себя объяснение Гоббсом а) ус ловий
и механизма возникновения чувственного восприятия (образа),
б) состав и онтологический статус (место в структуре бытия) чувственного образа, объяснение того, что он может показывать в самих вещах, а также в) толкование таких важных для человеческого познания и духовности способностей, как воображение, память,
рассуждение и аффектов удовольст вия и страдания.
Наиболее обстоятельно и последовательно концепцию ощущений Гоббс излагает в «Человеческой природе» (главы I–V), в «Ле-
виафане» (глава I), в трактате «О теле» (глава XXV). В трактате
«О теле» он писал, что из всех феноменов наиболее удивительным
является «...сам факт существования явле ний... т. е. то обстоятельство, что из тел, существующих в природе, некоторые обладают отображениями почти всех вещей, другие же не обладают
никакими. Если мы познаем принципы вещей только благодаря
явлениям, то в конце концов основой познания этих принципов
является чувственное вос приятие, или ощущение, и из последнего
мы черпаем всякое познание» [там же, с. 192]. Но если ощущение
62
имеет такое фундаментальное значение в познании, значит, надо
иссле довать его причины, процесс возникновения чувственного образа, а также то, как из него вырастет все человеческое поз нание.
В противном случае, мы будем слепы относительно происхождения
наших знаний, а следовательно, не сможем определить и условия
приобретения истинного знания.
Тела, которые обладают отображениями почти всех ве щей, –
это тело человека и тело животных. А спецификой данных тел
является наличие у них органов ощущений. Без органов ощущений или при их повреждении, говорит Гоббс, соответствующее
ощущение не возникает. Существование об ладающего органами ощущений тела – первое условие воз никновения восприятий
(образов). Но кроме того, чтобы воз ник образ вещи у человека,
нужно еще воздействие на тело самой этой вещи. «Первоначально
все представления возни кают благодаря действию самой вещи,
которую мы представ ляем», – пишет Гоббс [1, 1, с. 443]. Что же
происходит в ре зультате воздействия внешней вещи на органы
ощущений че ловека? Ничего, кроме возбуждения движения в органах человеческого тела, воз действие внешней вещи на человека
произвести не мо жет. Поэтому сущностью чувственного образа
надо считать движение частиц в органах тела человека. Без такого движе ния чувственный образ и не возник бы, и не мог бы
сохра няться. Но почему, хотя движение частиц происходит внутри тела, воспринимаем мы не это движение, а видим (слышим
и т. д.) вещи вне нас? Этот эффект вынесения образа за пре делы
нашего тела Гоббс объясняет так. Когда внешняя вещь возбудила
своим давлением на наше тело движение в нем, то оно по нервным
путям направляется внутрь к сердцу и моз гу. Однако всякое тело
оказывает противодействие любому воздействию. И нервный импульс, как вид телесного движе ния, достигнув сердца и мозга, силой противодействия нап равляется назад, к внешним границам
тела. «Так как это про тиводействие направлено наружу, то образ
пред ставляется чем-то лежащим вне органа» [2, с. 194].
Далее, каждый орган ощущения дает свое представле ние.
Зрение дает образ, состоящий из цвета и фигуры, слух из звука
и т. п. Но, по уверению Гоббса, является полнейшей бессмыслицей мнение, что качества, которые возникают в наших представлениях, принадлежат самим вещам. Еще в «Человеческой природе» (глава II) Гоббс дал развернутое доказательство того, «что как
зрительные впечатления, так и ощущения, связанные с другими
чувствами, находятся не в объекте, а в ощущающем субъекте»
[там же, с. 515–516]. Од нако поскольку вследствие указанных выше
63
причин образ во обще выносится за пределы человеческого тела, то
и обра зующие его качества (цвет, вкус, запах и др.) выносятся за
пределы субъекта и помещаются во внешние тела. Хотя в действительности человеку только кажется, что качества на ходятся
в телах. «Единственной реальной вещью, существу ющей вне нас в
мире, является то движение, в силу которого эти ощущения возникают. И это и есть тот великий обман чувств, который должен
быть исправлен чувствами же...» [там же, с. 516].
Итак «великий обман чувств» одинаково признавали и Бэкон, и Декарт, и Гоббс, да и вообще все мыслители и ученые
XVII в. Но они по-разному объясняли возможность его исправления. Конечно, у Гоббса исправ ление «великого обмана чувств»
нельзя понимать в том смыс ле, будто они могут откорректировать сами себя так, что по кажут вещи такими, каковы они на
самом деле. Нет, чувства показывают лишь, что, например цвет
как свойство вещи – обман. Потому что цвет нам видится находящимся и в пред мете, и в его зеркальном отображении, хотя самого предме та в зеркале нет. Только подобную фиксацию обмана и
мо жет дать чувство. Но никакое чувство не в состоянии пока зать,
каково же тело само по себе.
Такая трактовка природы чувственных качеств позволя ет Гоббсу ясно сформулировать понимание онтологического статуса чувственного образа. Чтобы понятнее было, о чем идет речь, укажу,
что если в системе Декарта поставить вопрос, где и каким образом
существуют чувственные качества, то ответ будет таким: они существуют в духовной субстанции и пред ставляют собой ее модификацию. Тем самым Декарт указы вал «место» существования и
«материал», из которого «сдела ны» качества. И это было немало.
Ведь мнение о том, что качества не принадлежат вещам, было в
то время общепри нятым и считалось достоверным. Но если они не
существуют в вещах, то где?! И если они субъективны, т. е. как
писал Гоббс, буквально «находятся в субъекте», то что же они
там собой представляют? Декарт, как мы знаем, ответил на
эти вопросы. Однако его ответ имел существенный теоретический
недостаток. Субстанция человеческого тела и субстанция души, по
Декарту, не имеют между собой ничего общего, никаких связей.
И тогда необъясненным остается то, почему воздействие внешних
вещей на тело человека воз буждает в душе цвет, запах и т. д. И почему вообще воздей ствие на тело производит возбуждение в душе?
Гоббс хо рошо преодолевает последнее затруднение. Мы видим, что
связь внешних вещей и чувственных образов он объясня ет как
связь причины (внешние вещи) и следствия (чувст венные образы).
64
А еще точнее – чувственные образы воз никают как функции взаи-
модействия внешних тел и тела человека.
Данная идея о функциональной природе чувственных об-
разов и вообще человеческого духа позволяет Гоббсу отве тить и
на вопрос, где пребывает и что представляет собой чувственный
образ. Как уже говорилось, сущность чувствен ного образа, по его
мнению, есть движение частиц в теле че ловека. Но человеку оно
кажется не внутренним движением, а образом внешней вещи.
А это значит, что в отношении спо соба бытия образ есть кажи-
мость. Элементы, из которых образ складывается – цвета, вкусы,
запахи, очертания и т. д., – тоже различные кажимости. Но как
каждый элемент в от дельности, так и образ в целом представляют
собой род объ ективной кажимости. Это означает, что внешние
вещи вза имодействуют с телом человека так, что при одинаковых
ус ловиях всегда возникают одинаковые кажимости. И получа ется,
что хотя чувственные образы в принципе не показыва ют вещи такими, каковы они есть сами по себе, но в силу своего функционального происхождения они всегда правиль но свидетельствуют о
существовании тех отдельных ве щей, которые воздействуют на
человека, и об их движении, или сменяемости друг другом.
Выяснив происхождение, способ существования, функ-
ционирования и познавательных возможностей чувственного образа, Гоббс объясняет далее, как на основе чувственно го образа
возникают другие духовные способности челове ка. После того,
как вещь устраняется из контакта с нашими органами ощущений,
движение, вызванное данной вещью, сразу не прекращается. Следовательно, образ, или представ ление, остается, хотя ощущений
больше не существует. Од нако постепенно образ слабеет по мере
затухания движения в теле человека. Представление, которое остается и посте пенно ослабевает после окончания акта восприятия,
Гоббс называет воображением. Так он объясняет нашу способность
воображения. К пяти чувствам, с помощью которых мы поз наем
объекты, существующие вне нас, нужно, полагает Гоббс, добавить
шестое – способность представлять вещи, кото рые воздействовали
на нас в прошлом. Данное ощущение называется памятью.
Различные образы могут по-разному свя зываться друг с другом.
Эту связь Гоббс называет перехо дом мыслей. Он рассматривает разные виды перехода мыслей. И самым важным для познания считает правиль ный ход мыслей – такую связь представлений, когда
пред шествующее необходимо вызывает последующее. Причи ной
всякой связи представлений служит тот порядок, в ко тором они
появлялись первоначально, когда на чувства действовали вещи.
65
Важнейшим способом организации представлений в не которую
определенную связь выступает образ цели. Возник нув, он тут же
присоединяет к себе представление о ближай шем средстве достижения цели, а последнее, в свою очередь, присоединяет к себе
представление о собственном средст ве. Так выстраивается более
или менее длинная цепь пред ставлений. Но организованные связи
представлений всегда перемешаны со случайными и хаотичными
их связями. Поэ тому никакое строгое и точное (научное) и даже
просто более или менее достоверное знание было бы невозможно,
если бы человек не располагал средством отбирать нужные ему образы, фиксировать их, сравнивать друг с другом, разла гать, сочетать и т. д., и у человека есть такое средство. Это – язык (речь).
3) Учение о происхождении и роли языка в мышлении Гоббс
развивает как непосредственное продолжение учения об ощущении. На наши органы ощущений постоянно в са мой различной
последовательности и одновременно действует огромное число
вещей. Несмотря на это, «в один и тот же момент может быть
воспринят только один един ственный предмет [2, с. 197]. Однако в связи с воздейст вием одновременно многих различных вещей
возникнове ние их образов у человека оказывается часто хаотич-
ным и случайным. И главное, что порядок возникновения обра зов
абсолютно не зависит от нашего выбора и пот ребности. Это
важный момент в гносеологической концепции Гоббса. Если его не
уразуметь, возникает риск не понять не только теорию познания
Гоббса, но и всю его концепцию достоверного знания, т. е. фило-
софии.
Итак, во всякий момент на человека действует огромное количество предметов, что вызывает случайную связь обра зов. И все
это происходит независимо от нас, от наших на мерений и воли.
Чтобы устранить указанный недостаток, че ловек когда-то давно
пошел на хитрость. Он догадался ос тавлять метки важных для
себя образов. Для этого человек брал какой-нибудь чувственный
объект и оставлял его «на память» о каком-либо важном для себя
представлении с та ким расчетом, чтобы данное представление возникало всег да, когда он начинал воспринимать метку органами
чувств. Так, например, матросы ставят метку о подводном камне,
что бы они могли вспомнить, когда это нужно, ту опасность, которой они когда-то подвергались.
К числу таких меток относятся и звуки человеческого го лоса,
которые мы воспринимаем ухом и называем именами, или назва-
ниями. «При помощи этих звуков мы возобновляем в нашей памяти те или другие представления о вещах, которым дали эти имена
66
или названия» [там же, с. 525]. Мы можем также с помощью имен
закреплять представления в их определенной последовательности.
Тем самым имена – это метки наших представлений. Без подобных
меток занятие философией было бы невозможно, потому что все
добытое человеком знание мгновенно бы ускользало.
Вместе с тем, если метки, которые человек догадался исполь-
зовать для развития собственного мышления, нельзя сообщать другим людям, то все знание исчезает вместе с этим человеком. Наука
может развиваться, только если зна ние, добытое одним человеком,
будет передаваться другим людям. Поэтому для развития знания
необходимы знаки, при помощи которых мысли одного могут быть
сообщены и разъ яснены другим. Знаки могут быть естественными
и искусст венными. Естественные – это, к примеру, тучи как знак
приб лижающегося дождя. Те знаки, которые мы выбираем произвольно, Гоббс называет искусственными. К последним от носятся
и «определенные сочетания слов, обозначающие на ши мысли и
движения нашего духа. Разница между метками и знаками состоит в том, что первые имеют значение для нас самих, последние
же – для других» [там же, с. 82].
Опираясь на понятие знака, Гоббс дает объяснение ре чи. Если
слова (или имена) связаны так, что они образуют знаки мыслей,
т. е. делают наши мысли понятными другим людям, то эта связь
слов называется речью. Имена, взятые в отдельности, могут служить только метками для оживле ния мыслей памяти. А знаками
они становятся исключитель но лишь тогда, когда их соединяют
в определенном порядке и определенным способом друг с другом,
чтобы сообщить свои мысли другому.
В зависимости от того, как сочетаются имена, образуют ся раз-
личные виды речи. Гоббс выделяет их три: 1) вид ре чи, которая
выражает пожелания и духовные движения (воп росы, просьбы,
пожелания, угрозы и т. п.); 2) речь, которая представляет собой
абсурд, или лишенная смысла речь. Это такая речь, «когда какому-нибудь ряду слов не соответствует в уме ряд представлений...
Ибо и соединение бессвязных слов является речью, хотя оно и не
выполняет назначение речи (служить выражением мысли)» [там
же, с. 93]; 3) предложе ние, которое называют высказыванием, или
утверждением. Предложение – такой вид речи, в котором всегда
что-либо отрицается или утверждается, высказывается истина
или ложь. Философия использует только последний вид речи –
предложение. Поэтому Гоббс тщательно исследует сначала предложение вообще, а затем различные его виды, каждому из которых
уделяется немало внимания.
67
Предложение – это всегда связь двух имен. Первое имя называется субъектом, а второе – предикатом. В каждом предложении,
заключает Гоббс, говорящий хочет показать, что второе имя он
относит к той же вещи, которая обознача ется первым. Такое соединение имен возможно потому, что субъект (т. е. первое имя) всегда
обозначает вещь, а преди кат – ее свойство. Исследование различных предложений убеждает в том, что существует большое число их видов. Са мым важным для уяснения Гоббсовой концепции
мышления и его учения о методах получения истинного знания
являют ся предложения: 1) истинные и ложные; 2) первоначаль
ные и непервоначальные.
Истинными, по Гоббсу, признаются такие предложения, в «которых предикат содержит в себе субъект, или, другими словами, и
предикат, и субъект оказываются именами одной и той же вещи.
Например, предложение «человек есть живое существо» истинно,
потому что кого называют человеком, то го всегда называют живым существом. А если предикат не содержит в себе субъекта, то
предложение ложно: «человек есть камень». Из этого Гоббс делает
вывод, что «истина мо жет быть лишь в том, что высказано, а не
в самих вещах... Истина – свойство не вещей, а суждений о них»
[там же, с. 97]. Таким образом, первым условием истинности знания выступает правильность предложения, в котором высказыва-
ется некоторое утверждение (или отрицание) о вещах.
Но истинность знания все-таки не может быть обеспечена одной
лишь правильностью высказывания. Ведь само применение слов
имеет смысл только в том, что с их помощью накапливаются и
упорядочиваются образы. Поэтому правильность должна быть дополнена вторым условием, которое Гоббс называет очевидностью.
Очевидность – это точная фиксация связи между словами, используемыми для построения предложений, и соответствующими им представлениями. «В самом деле, – писал Гоббс в «Человеческой природе», – если бы одних слов было достаточно, то мы мог ли бы научить
попугая познавать истину так же, как мы его обучаем произносить
ее» [там же, с. 532]. Поэтому он делает вывод, что «очевидность для
истины имеет то же самое зна чение, что сок для растения... Очевидность, состоящая в соп ровождении наших слов соответствующими
представления ми, есть жизнь истины» [там же].
Между предложениями может быть установлена очень важная
для развития истинного знания связь. Среди истин ных предложений всегда могут быть найдены два таких, из которых с необходимостью следует третье истинное предложе ние. Происходит это
потому, что соединение предложений есть не что иное, как способ
68
складывать и вычитать образы (или их части), обозначаемые словами. Гоббс прямо заявля ет, что природу рассуждения он принимает как счет. «Под рассуждением я подразумеваю... исчисление...
Следователь но, рассуждать значит тоже самое, что складывать
и вы читать» [там же, с. 74]. Но рассуждение, состоящее из трех
предложений, из которых последнее вытекает из двух пер вых, –
это силлогизм. Тем самым ясно, что Гоббс понима ет силлогизм
как способ (форму) сложения и вычитания предложений.
Этому заключению нужно уделить должное внимание. Дело в
том, что в исследовательской литературе учение Гоббса о силлогизме довольно часто оценивают не очень высоко. Действительно,
как описание вида силлогизмов оно, быть может, и не блещет новизной. Однако, во-первых, новизна состоит не в том, что философ
открывает что-то новое в са мих силлогизмах. Нет, логикаисчис-
ление Гоббса глубже. Она представляет собой не просто описание
силлогизма как данности, но прежде всего объясняет, почему и
как возни кает (откуда берется) силлогистическое действие вообще. А от сюда, во-вторых, становится понятно, почему у Бэкона
в его «Новом Органоне» силлогизм критикуется и как средство
поз нания отвергается. У Гоббса же, который эмпиризм Бэко на
последовательно развивает, рассмотрение силлогизма в составе логики-исчисления абсолютно необходимо. Ведь Бэкон не исследовал природу и механизм действия акта мысли, тогда как Гоббс
пытается объяснить именно происхождение мысли из не-мысли.
А поскольку он считает силлогизм универсальной формой умозаключения, то его невозможно исключить из рас смотрения.
Таким образом, логика Гоббса – учение не только о фор мах
мысли, но и о происхождении и способе существования самой
мысли. Главное достижение его логики – это очень вразумительное объяснение того, что такое мышление. Мыш ление – это процедура обработки чувственных образов при помощи знаков (языка).
Суть этих процедур – счет (исчисление) образов и их частей
при помощи слов. А формы сое динения слов – дефиниции (определения), предложения (суждения), силлогизмы (умозаключения),
доказательства (цепи силлогизмов) – лишь обеспечивают счет. Все
сказанное позволяет заключить, что логика Гоббса в действительности представляет собой философскую концепцию мышления,
т. е. часть его эмпиристской теории познания.
Однако без слов мышление-счет было бы невозможно. Поэтому
надо признать, что Гоббс считал язык (речь) сущно стью мышления. Это подтверждается и наличием у него мно гочисленных доказательств того, что использование имен (язык, речь) составляет
69
условие или даже форму разумно сти человека. Животные не име-
ют языка, хотя имеют такие же органы ощущений, как и человек.
Поэтому они «лишены так же разумения (intellectus), ибо разумение есть некое во ображение, основывающееся на установленном
значении слов» [там же, с. 233]. Это общее определение разумения
(ин теллекта, рассудка) смыкается у Гоббса с тем, что он прямо заявлял о невозможности действия способности счета вне речи,
до и без нее. В «Человеческой природе» он рассужде ние определяет
как правильный ход мыслей (т. е. образов) [см.: там же, с. 521] и
как силлогизм («образование силлогиз мов есть то, что мы называем рассуждением» [там же, с. 529]). Но здесь же он доказывает, что
люди приобретают такое зна ние, которого нет у животных, благодаря тому, что только име на позволяют нам осуществить счет.
А способностью счета создается знание. В трактате «О теле» еще
определеннее го ворится о способности счета как источнике всех
наук, но «способность считать зиждется на речи» [там же, с. 234].
Итак, мышление, по мнению философа, представляет со бой
акты счета (сложения и вычитания) образов посредст вом сложения и вычитания слов. Поэтому можно согласить ся с мнением В. В. Соколова о том, что «Гоббс фактически отождествляет
мышление с языком» [3, с. 282]. Однако с уче том установленных нами особенностей учения Гоббса о мыш лении надо сделать
следующее уточнение. Он считал язык не самим мышлением, а
сущностью мышления, и во всех ра ботах проводил систематическое обоснование этой идеи. В языке он усматривал «материю»,
своеобразный «субстрат» мыс ли, и исследованием специфики
этого «субстрата» объяснял, как производится акт мысли – счет.
Исходя из этого должно быть понятно, что Гоббс не проводит
полного, буквального отождествления мышления и языка. Ведь
он признавал и бес смысленную речь. Поэтому, учитывая его учение об ощуще нии и объяснение происхождения речи, надо признать, что у Гоббса ощущение, воображение, память, фантазия,
которые он часто называл одним словом – представление, есть
лишь начало и возможность ума, мышления, рассуждения. А
язык – его завершение и его действительность.
4) Учение о методах познания истины Гоббс разра батывает
как логический вывод из учения о природе позна ния вообще и
учения о природе и способе действия познава тельных способностей
человека. В понимании природы зна ния он воспринимает и раз-
вивает мысль Бэкона, что вещи (или бытие) – это одно, а образы
вещей и знание о них – это нечто совсем другое. Выражаясь философским языком, он углубляет мысль Бэкона об онтологическом
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]