История новоевропейской философии (XVII – первая половина XVIII в.). Учебник

истин является всеобщей фор мой оправдания науки в условиях идеологического господст ва религии. Однако Бэкон очень глубо­ко и тонко проводит идею необходимости изучения природы, как исходящую от самого Бога. Это дает ему в руки логическую воз­можность прямо обрушиваться на теологов как на темных, неве­жест венных и суеверных людей, поскольку они выступают против изучения природы.

сразу заявляет, что они восстают против науки в силу чванливого высокомерия и полного невежества. Беглым об зором писанной ис­тории он показывает, что политические де ла шли лучше всего тог­да, когда политики либо сами были образованными, либо находи­лись под влиянием образован ных людей. Поэтому политики могут выступать против науки только в силу собственной темноты.

движению ума» [2, 2, с. 8]. И они видели вер ную помощь наукам в диалектике. Под диалектикой Бэкон имел в виду силлогистику. Но диалектика, «будучи вполне при менима в гражданских делах и тех искусствах, которые осно ваны на речи и мнении, все же далеко не достигает тонкости природы; и пытавшись поймать неулови­мое, она содейство вала скорее укоренению и как бы закреплению ошибок, чем расчистке пути для истины» [2, 1, с. 64]. Кроме того, диалек тика, как руководство ума, начинает прилагаться тогда, когда дело уже загублено, «после того, как ум уже пленен привя­занностями повседневной жизни, ложными слухами и уче ниями, когда он осажден пустейшими идолами» [2, 2, с. 8]. Вообще диа­лектику можно сравнить с атлетикой, занимаясь которой, люди увеличивают только природную силу мышц. С этой точки зрения, она есть не больше, чем средство «сумас бродствовать по известному правилу и умыслу» [там же]. По этому для наук остается «единс­твенное спасение в том, что бы вся работа разума была начата сызнова (выделено нами. – С. Л.), и чтобы ум уже с самого начала никоим образом не был представлен самому себе, но чтобы он был постоянно управляем, и дело совер шалось как бы механически» [там же].

себе, он должен быть на всех своих этапах вооружен надежными орудиями познания, сработан ными в строгом соответствии с ха-

Что же это за орудия? Процесс познания, по Бэкону, осу-

с природой невозможна, а поэтому до и без чувств невозможно никакое познание природы. 2. Разум. Он выносит суждения о дан- ных чувств и устанавливает «аксиомы» о вещах и их «формах». Го­воря современным языком, разум устанавливает законы при роды. В дальнейшем разум, познав причины вещей, состав ляет правила для действий человека по использованию при роды. Но это уже его практическая функция. Какими же ору диями должен быть осна­щен процесс познания на обоих его этапах? Это зависит от спе­цифики действия каждой познава тельной способности – чувств и разума. Чувства обладают двумя недостатками. 1. Многие вещи могут ускользать от чувств вследствие малости частей, слишком быстрого или слишком медленного движения или оттого, что пред­мет слиш ком привычен. 2. Но даже когда чувства и схватывают пред мет, их свидетельства недостаточно надежны, так как «поко­ятся на аналогии человека (выделено нами. – С. Л.), а не на ана- логии мира» [2, 1, с. 73].

чувств. Во-первых, эксперимент – это такой опыт, который есть вид дела. А дело самим успехом или неуспехом лучше всего под­тверждает достоинство свидетельства чувств. А во-вторых, опыт (эксперимент) стал кивает предмет природы не с человеком, а с дру­гим предме том природы. И в результате возникает не диалог

Учение Бэкона об «идолах» интерпретируется обычно как лите-

ратурно оригинальное выражение мысли о том, что ум человека в своих суждениях о вещах приписывает им многое из собственной природы. И потому задача искоренения «идо лов» объясняется как сформулированная философом зада ча очищения ума. А затем уже очищенный ум должен вос пользоваться новой логикой. Однако та­кое объяснение игно рирует тот факт, что Бэкон выделял четыре рода «идолов»: 1) «идолы» рода – заблуждения, которые опреде­лены родовы ми особенностями человеческих существ; 2) «идолы» пеще ры – заблуждения, возникающие в силу индивидуальных осо­бенностей конкретных людей; 3) «идолы» рынка – заблужде ния, связанные со стихийным использованием речи; 4) «идолы» теат­ра – заблуждения, которые определяются безотчетным влиянием ранее воспринятых теорий. Так вот, «идолы» пер вого и второго ро­дов врожденные и вовсе не могут быть устранены. А «идолы» двух других родов подавляются и из гоняются с большим трудом. К тому же все чувства (органы ощущений) дают нам вещи в форме «идолов» рода. Так что задача сначала очистить ум, а потом позна­вать была бы рав носильна требованию полностью прекратить де­ятельность чувств, и по крайней мере наполовину – деятельность спо собности суждения. А это нелепо. И остается только один спо­соб понимать требование Бэкона изгнать и подавить «идолов». От «идолов» можно очистить не сам ум или дух че ловека, но знания. И средством очищения знаний являются эксперимент для чувств и новая логика – для ума (спо собности суждения).

какие – следствия. Системой та ких правил, считает Бэкон, должна быть новая индукция.

Предложенную им новую логику философ называет ин дукцией, потому что она должна управлять разумом в его движении от част­ных явлений к их общим «формам». Новой же свою индукцию он называет, чтобы подчеркнуть ее отли чие от индукции Аристотеля, для которой основным призна ется отыскание общего признака раз­личных явлений. А для новой индукции Бэкона главной задачей ставится цель уста новить необходимые связи между различными явлениями или свойствами предмета.

Поскольку учение Бэкона об индукции в известном смыс ле вен-

чает его план реформы существующего знания новой науки, то иногда всю его философию оценивают по эффек тивности предло­женной им «новой индукции». Однако реаль но бэконовская ин- дукция никем впоследствии не применялась, и с ее помощью ни­какие значительные знания не были полу чены. И потому невольно напрашивается вывод, что если фи лософия Бэкона и является в целом чем-то значительным, то лишь благодаря огромному пафосу, с которым ее автор ут верждает ценность опытной науки и экспе­риментально-индук тивного метода, а также обличает предшеству­ющую науку.