Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

История новоевропейской философии (XVII – первая половина XVIII в.). Учебник

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
и ограниченных и пре ходящих единичных вещей, необходимо сде­лать разъяснение. Во-первых, если учесть, что кроме субстанции и модусов не существует ничего, то возникает вопрос, куда же де­лись ат рибуты? Вопрос разрешается просто. Субстанция выражает себя через совокупность атрибутов. А модусы являются не просто модусами (или состояниями) субстанции, но всегда состояниями какого-нибудь атрибута субстанции. Во-вторых, понимание модуса как состояния субстанции правильное, хотя слишком общее. Со словом «состояние» мы ассоции руем прежде всего статичность. А субстанция у Спино зы, будучи причиной, по самой природе динамична. Поэ тому модус не просто состояние, а такое состоя­ние, кото рое представляет собой определенным способом осущест­вленный (под некоторым атрибутом) акт, действие субстанции.
Сущность атрибута такова, что раз она дана, то из нее с необ-
ходимостью следуют присущие ей свойства. А поскольку каждый атрибут выражает сущность бесконечную в своем ро де, то из ее необходимости «должно вытекать бесконечное множество вещей бесконечно многими способами» [Этика, ч. 1, т. 16]. Этот способ порождения можно пояснить аналогией. Если дан треугольник, то из его сущности вытекает необхо димо множество следствий: ра­венство его углов двум пря мым, пропорции углов и сторон, ус­ловия подобия и т. д. Точ но так же из сущности атрибута, раз она дана, модусы (сос тояния, акты) вытекают необходимо. Однако относительно субстанции и единичных вещей надо помнить, что субстан ция вечна и бесконечна. Поэтому, во-первых, количество следствий любого рода (т. е. под любым атрибутом) безгра нично. Во-вторых, производящее действие субстанции (как мы могли бы сказать «функционирование») не имеет ни нача ла, ни конца, явля­ется вечным. А значит, и существование единичных вещей в целом не имело начала и не может иметь конца. Возникают и уничтожа­ются лишь отдельные вещи, или состояния (модусы) атрибутов.
Деление всего существующего на субстанцию с ее атри бутами
и модусы атрибутов соответствует схоластическому делению всего существующего на природу производящую и природу производс­твенную. В результате Спиноза с самого начала «субстанцию, состо­ящую из бесконечно многих атри бутов, из которых каждый выра­жает вечную и бесконечную сущность», называет Богом [Этика, ч. 1, опред. 6; 2, 1, с. 362], или существом абсолютно бесконечным.
Хотя Бог, или субстанция, выражает себя бесконечным чис-
лом атрибутов, «мы не чувствует и не воспринимаем никаких от­дельных вещей, кроме тел и модусов мышления» [Этика, ч. 2, акс. 5; 2, 1, с. 403]. Тем самым сущность Бога может постигаться
101
людьми только через посредство двух атрибутов – протяже ния (или тел) и мышления. Но это не препятствие к познанию Бога. Так как все бесконечное множество атрибутов выража ет природу одной­единственной субстанции, то «будем ли мы представлять природу под атрибутом протяжения, или под атрибутом мышления, или под каким-либо иным атрибутом, мы во всех случаях найдем один и тот же порядок, иными словами, одну и ту же связь причин» [Этика, ч. 2, т. 7; 2, 1, с. 407–408]. Таким образом, субстанция – это «вещь», которая яв ляется одновременно и протяженной (теле­сной), и мысля щей. Но ни в коем случае вещь протяженная и вещь мысля щая не должны рассматриваться как два самостоятельных существа. Субстанция одна, и она выражает свою сущностью в бес­конечном множестве атрибутов, в том числе в протя жении и в
мышлении.
Теперь нужно дать еще одно уточнение понятия моду сов. Раз со­стояния одного и того же атрибута отличаются друг от друга и огра­ничивают друг друга, то это и есть конечные в своем роде модусы, или единичные вещи. Для протяжения это тела твердые, мягкие, жидкие и т. д. Для атрибута мыш ления это отдельные идеи, и также отдельные страсти ду ши. Но поскольку во всех вещах одного рода мы видим схо жесть, постольку существуют модусы бесконечные в своем роде. Для тел это, например, движение и покой, для идей – их свойство иметь содержание (объект). Эти бесконечные мо дусы нельзя путать с атрибутами. Каждый атрибут представ ляет собой особый способ действия субстанции. А бесконеч ные модусы – лишь то одинаковое, что присуще всем моду сам одного атрибута.
4. Образ действия Бога-субстанции и сущность его ми-
ровоззренческой позиции. Теперь надо разобраться, как у Спинозы
действует Бог, чтобы сравнить его понимание Бога с представлениями о Нем в монотеистических религиях. Это позволит более конкретно ус­воить основные идеи Спинозы и точнее выяснить его общемироззрен­ческую позицию. Бог действует только по законам своей природы и без всякого принуждения. Это и означает, что Бог действует свободно. Но это не значит, что Он может отменить то, что должно про исходить согласно Его природе. В природе Бога не имеют места ни ум, ни воля в том виде, как они присущи человеку. Ум и воля – лишь модифи­кации того атрибута, который на зывается мышлением, но который отличается от них как веч ность и бесконечность от переходящего и ограниченного. По этому Бог не действует по так называемой свободе воли, т. е. по произволу. Все вещи не могли быть произведены Богом никаким другим образом и ни в каком ином порядке, чем они про­изведены [см.: Этика, ч. 1, т. 33; 2, 1, с. 309]. «В природе ве щей нет
102
ничего случайного, но все определено к существо ванию и действию по известному образу из необходимости божественной природы» [Этика, ч. 1, т. 29; там же, с. 387].
Приведенные характеристики оставляют мало общего у Бога-
субстанции Спинозы с религиозным Богом. Если приба вить к это­му, что вместо слова «Бог» Спиноза часто употреб лял слово «При­рода», то кажется, что есть достаточно много оснований считать его материалистом и даже безбожником. И действительно, нача­лом всего у Спинозы является субстан ция, существующая вне и независимо от сознания человека. Атрибут мышления, который выражает ее сущность, самим философом характеризуется как не имеющий ничего общего с мышлением отдельного человека. Важ­но и то, что субстан ция как причина производящая только по при­роде первее сво их состояний. Следовательно, нельзя думать, что когда-то не было никаких единичных вещей. Поскольку каждый атри бут бесконечен и вечен, то никогда не было такого времени, чтобы он мог быть без своих состояний. То есть единичные вещи, хотя и неизвестно какие именно, но всегда существо вали, сущест­вуют и будут существовать. Эта мысль с пре дельной ясностью вы­текает из заключительных теорем пер вой части «Этики». «Все, что по нашему представлению находится во власти Бога, необходимо существует» (теорема 35). «Нет ничего, из природы чего не вытека­ло бы какого-либо действия» (теорема 36). Другими словами, если дана сущность, то свое существование она утверждает только одним способом – действуя таким образом, который составляет ее при­роду. Или еще по-другому: в определении сущности, т. е. в способе ее действия, не содержится ничего, что устраняло бы ее дейст вие. А это значит, что первосущность, или Бог, «существу ет и действу­ет по одной только необходимости своей при роды» и что «все пре­допределено Богом и именно не из свободы воли или абсолютного благоизволения, а из аб солютной природы Бога...» [Этика, ч. 1, При­бавление; 2, 1, с. 394]. Таким образом, мир в целом существует веч­но, он беспределен, и порядок существования всех явлений ми ра, включая модусы мышления, подчинен принципам не обходимости, а не произвола.
Что же касается того мнения, которое приписывает Богу и че-
ловеку свободную волю, то в «Прибавлении» к первой части «Эти- ки» Спиноза, назвав его предрассудком, достаточно дотошно вы­искивает его причины. Источником всех таких предрассуд ков, по его мнению, является общее заблуждение, что и Бог, и все естес­твенные вещи действуют так же, как и люди – ради какой-либо цели. Это заблуждение возникает от того, «что все люди родятся не
103
знающими причин вещей». Но все они «имеют стремление искать полезного для себя» и сознают это. Поэтому они считают, во-пер­вых, себя свободными, «так как свое жела ние и свои стремления они сознают», а о причинах, с необходи мостью порождающих эти стремления и желания, они «даже и во сне не грезят, ибо не зна­ют их» [2, 1, с. 395]. Во-вторых, люди все делают только ради той пользы, к которой они стремятся. А стремясь к пользе, ее дости­гают: глаза для зрения, зубы для жевания, растения и животные для своего питания. Так как лю ди находят все это готовым, то они считают, «что есть кто-то другой, кто приготовил все это для их пользования» [там же, с. 396]. Так люди пришли к заключе­нию, что есть какой-то или какие-то правители природы, наделен­ные человеческой свобо дой, которые обо всем позаботились и все создали для пользы людей. Следствием этого было то, «что каж­дый по-своему приду мывал различные способы почитания Бога, дабы Бог любил его больше других и заставил всю природу слу­жить удовлетворению его слепой страсти и ненасытной жадности» [там же]. В результате и сложилось у всех людей мнение, что при­рода подчиняется конечным, или целевым, причинам. «Но стре­мясь доказать, что природа ничего не делает напрасно... доказали, кажется, только то, что природа и боги сумасброд ствуют не менее людей» [там же].
На самом деле подобный предрассудок есть следствие невежест­ва. Природа «не предназначает для себя никаких це лей», и «все ко­нечные причины составляют только человече ские вымыслы» [там же, с. 397]. Если Бог стремится достичь какой-то цели, это значит, что когда-то Он был лишен того, для чего хотел приготовить все средства. Но тогда Бог не вечен, не бесконечен, не обладает пол­нотой совершенств, т. е. Он просто не является Богом. Сторонни­ки этого учения – теологи, не умея объяснить истинных причин и природы вещей, прибегали к понятию воли Бога и делали тем самым Его убежищем незнания. Они были заинтересованы объяс- нить вещи не их естественными причинами, а божественным или сверхъестественным искусством. Потому что невежест во людей и их вера в чудеса – единственное средство сох ранить авторитет тех, кто такую веру проповедует.
Поэтому Спиноза считает, что религиозный Бог, который чего­то хочет или не хочет, со всеми его другими человеко подобными свойствами есть вымысел невежественных и за интересованных в сохранении своего авторитета людей. Эти религиозные выдумки людей вносили много произвола и чу дес в природу. На самом деле природа не может иметь иной связи вещей, кроме той, которая вы-
104
текает из необходимого существования субстанции и ее атрибутов. Эта связь позна ваема, и прежде всего потому, что познаваем Бог. Таким об разом, мир – не только существующее по законам естест­венной необходимости целое, но он познаваем человеком до самых первооснов, до существа самой субстанции всего.
Вот эта субстанция и есть Бог, существование, един ство, веч-
ность и могущество которого – с чем Спиноза, видимо, должен со­гласиться – правильно улавливают монотеистические религии. Но относительно образа дейст вий Бога все монотеистические религии являются скорее кон центрацией невежества. Все религии понима­ют Бога тран сцендентным (запредельным), сверхприродным (сущест­вующим где-то вне природы), сверхъестественным (спо собным и в любой момент готовым нарушить привычный, естественный ход событий), непостижимым, таинственным и грозным, карающим и милующим, причем, исходя из не доступных пониманию человека соизволений, создающим все из ничего по своему желанию и для какой-то ему одно му известной цели.
Однако математически организованное исследование, ис ходящее
из самоочевидных начал и с предельной строгостью выводящее на их основе теоремы, показывает, что сущест вует Абсолют, Перво­причина, или Бог. Но этот Бог есть не всемогущая личность, ко­торая из неизвестных побуждений создает мир и человека, а затем посылает ему испытания, карает и милует, по произволу распреде­ляет благодать и про чее. Нет, Бог есть субстанция мира, или им­манентная миру его глубиннейшая основа, Первосущность. А мир, включая человека, есть лишь способ, каким эта Первосущность ут верждает собственное существование.
Решительная критика Спинозой всех монотеистических рели-
гий в вопросе понимания Бога, деперсонализация Бога, интерпре­тация Его как субстанции, акты самоосуществления которой и со­ставляют мир, помимо обвинений в атеизме да вали повод считать философа более или менее сознатель ным материалистом.
Поскольку в последнее время происходит идеологическая кон-
версия, порождающая интеллектуальную моду «не зацик ливаться на проблемах материализма–идеализма», необходимо высказать свое отношение к данной проблеме. Начиная с Гоббса, который разработал очень после довательную материалистическую систему и отчаянно отс таивал ее от нападок со всех сторон, отказываться от оценок систем с помощью понятий материализма и идеализ­ма – значит просто искажать историко-философские факты и тем самым отсекать возможность понять истинный смысл многих сис­тем. И прежде всего это относится к философии Спино зы. Ведь он был картезианцем. Декарт же разработал идеа листическую
105
метафизику и идеалистическую концепцию че ловеческого духа. Притом свою концепцию умышленно и бескомпромиссно проти­вопоставлял Гоббсовой. Следова тельно, между материалистами и идеалистами велась сознательная борь ба, хотя и весьма добропо­рядочная. Однако в идеалистиче ской системе Декарта оставалось рационально необъяснен ное звено. В метафизике утверждается су­ществование двух субстанций – материальной и духовной, кото­рые, не имея ничего общего, в то же время коррелируются друг с дру гом. Это очень темное место в теории Декарта. Поэтому Гоббс имел все разумные основания относиться предель но скептически к такой философии. Но еще больший скеп сис вызывало объяснение человека вообще и соотноше ние души и тела у него. Фактически каждый чувствует в себе наличие и души, и тела, и связи между ними. Теоре тически же у Декарта получилось, что ни душа, ни тело не действуют друг на друга. И тогда их фактическая связь ока зывается необъясненной. Совершенно очевидно, что фи лософия Спинозы, помимо прочего, есть также попытка ус транить эти «тем­ные места» картезианства.
Более подробно проблему души и тела у Спинозы рассмотрим в следующей лекции. А здесь лишь отметим, что Спиноза стремился найти такое решение, чтобы, во-пер вых, ни тело не действовало на душу, ни душа не действо вала на тело. А во-вторых, чтобы получил объяснение факт их «взаимосогласованности». И мы видели, что Спиноза на шел здесь блестящее решение. Мышление и тело не обус ловливают друг друга причинно именно потому, что они оба одинаково причинно обусловлены третьим – деятель ностью суб­станции. Но как раз потому, что оба они – од новременно осущест­вляемые способы действия субстан ции, они взаимнооднозначно скоррелированы друг с дру гом во всех их моментах.
В отечественной истории философии последних семиде сяти лет данная позиция Спинозы оценивалась преимущест венно как материалистическая [см.: 1, с. 26]. Правильно ли это? Если и верно, то исключительно не в отношении суще ства философской идеи (мировоззренческой позиции), а в от ношении исторической тенденции и импульсов, которые да вал спинозизм развитию миро­воззрения. Проще говоря, спи нозизм действительно толкал многих мыслителей к материа лизму. Но за то, что мыслители склонялись в результате дан ных воздействий к материализму, они должны «отвечать» са ми, ибо это их мировоззренческий и теоретический выбор. Собственная же философия Спинозы ни в коем случае не является материалистической. Чтобы в этом убедиться, дос­таточно вспомнить, что все незаурядные интеллек туальные усилия
106
он направил на то, чтобы сохранить нетро нутым и даже еще более обстоятельно обосновать положе ние Декарта об отсутствии при­чинно-следственных связей между душой и телом человека. И если брать не провоциру ющее действие системы на ум современников, а прямую ли нию преемственности философов, то специфическая фило софская позиция Спинозы была переработана (или развита) не в материализм (что сделать в принципе невозможно), а в плюралис­тический идеализм Лейбница; затем не так прямо, хотя в значи­тельной мере и под влиянием Спинозы, разра батывался трансцен­дентальный идеализм Шеллинга и абсо лютный идеализм Гегеля.
Но как же обозначить собственную позицию Спинозы? По-
скольку у него субстанция такова, что вечно существуют вме сте два атрибута – мышление и протяжение, дух и материя, – то ясно, что это ни идеализм, ни материализм. Филосо фия Спинозы зани­мает промежуточное и самостоятельное по ложение между данны­ми позициями, и за неимением лучше го термина назовем ее пан- теизмом. Сомнения в ис пользовании этого устоявшегося термина связаны с тем, что предполагается обозначить им не только мысль об отождествле нии Бога и мира у Спинозы (что и есть пантеизм в собствен ном смысле), но и характерное для него и для многих дру­гих философов решение вопроса о соотношении духа и тела.
Понятие пантеизма скорее относится к мироощущению, или
умонастроению, которые могут быть выражены словами «все (мир) есть Бог» или «Бог есть все (мир)». Однако запад ноевропейская ин­теллектуальная традиция выработала на почве христианства и та­кое свое ответвление, представите ли которого в систематической, теоретически разработанной форме обосновывали подобный взгляд. И как только появля ются более или менее солидные теоретические обоснования пантеизма, в них наблюдается отчетливо выраженная мысль о духе и теле как двух достаточно равнозначных и одновре­менных проявлениях одной и той же вещи. Одним из первых пан­теистов в этом отношении был средневековый философ Давид Ди­нанский (XIII в.), разработавший весьма солидную аргументацию в пользу сформулированного им положения о том, что Бог есть сущность всех душ и материя всех тел. Сле дующим пантеистом такого рода был возрожденческий натурфилософ Джордано Бруно. Он опять-таки в систематиче ской форме развил мысль, что Бог есть субстанциальнейшая форма, которая, направляя свои акты на себя, выступает тем самым сразу и как потенция. И тогда по- лучается, что мир возникает вследствие саморазличения Бога на акт (форму) и потенцию (материю). Но форма и материя разли- чаются лишь относительно друг друга, а будучи едины в корне (в
107
Бо ге), они в принципе не могут существовать одна без другой. И потому не может быть в мире вещей либо только духовных, либо только телесных. Наоборот, всякая вещь представляет неслиянное единство телесного и духовного на чал. К слову сказать, таким же пантеистом был и наш рус ский мыслитель Н. А. Радищев. И толь­ко незнание или невни мание к специфике онтологических пост­роений западноевро пейских философов породили длящийся более столетия спор о позиции Радищева в его трактате «О человеке, его смерт ности и бессмертии».
Основная мысль Спинозы о субстанциональности Бога букваль­но повторяет идеи Д. Динанского и Дж. Бруно. Однако в отличие от них Спиноза, во-первых, привел очень сложную и разветвлен­ную систему аргументации. А во-вторых, саму пантеистическую идею он целенаправленно разрабатывал в расчете не в последнюю очередь разрешить также и психофизическую проблему, т. е. воп­рос об отношении души и тела человека. И здесь, используя пан­теистическую идею о субстанциональности Бога, он вывел поло­жение, что душа и тело неслиянны как два различных спосо-
ба действия Бога и едины в силу того, что это дейст вия одного Существа. Таким образом, метафизика Спино зы оказалась строго
увязанной с детально разработанным учением о душе, с этикой и с учением об обществе. В резуль тате он создал грандиозную фи­лософскую теорию, в которой даны нестандартные, глубоко про­думанные решения старых философских проблем, поставлены но­вые и найдены ориги нальные пути их решения. К ним относятся, в первую очередь, весьма своеобразная теория познания, а также тщательно разработанная концепция человеческих эмоций. Поэто­му спи нозизм есть своеобразная кульминация и классический ва риант философского пантеизма, аналогов которому по широ те охвата проблем и глубине их проработки не было ни до, ни после Спинозы.
Литература
1. Ильенков Э. В. Диалектическая логика. – М., 1984.
2. Спиноза Б. Избранные произведения: в 2 т. – М., 1957. – Т. 1–2.
Вопросы для закрепления
и углубленного усвоения материала главы
1. Что можно сказать об интересах Спинозы исходя из назва-
ний его трудов?
108
2. В чем состояла исследовательская задача Спинозы и каким
способом он задумал ее разрешить?
3. Почему именно метафизику полагал Спиноза фундаментом
этики, а не, например, антропологию?
4. В чем отличие в постороении системы знания Спинозой от
Декарта и Гоббса?
5. Какие шаги в постижении Первопричины мира осуществля-
ет Спиноза?
6. Какие специфические черты такого существования, как Пер-
вопричина, т. е. Бог, или субстанция, устанавливает Спиноза? Ка­кой формулой и почему он резюмирует все свойства субстанции?
7. Что такое, по Спинозе, атрибуты субстанции? Как они со-
относятся с ней и друг с другом? Почему атрибутов должно быть бесконечное множество?
8. Что такое модусы субстанции, как они соотносятся с самой
субстанцией, с атрибутами и друг с другом?
9. Что такое модусы конечные и модусы бесконечные?
10. Как, по Спинозе, действует Бог-субстанция? В чем он видит
ущербность религиозных представлений о Боге?
11. Какие проблемы не получили разрешения в метафизике Де-
карта и как они были решены Спинозой?
12. Почему метафизические построения Спинозы можно было
бы оценить как пантеизм?
13. Каким образом и почему именно как пантеизм надо опреде-
лять собственную мировоззренческую позицию Спинозы?
Глава 7
ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ
И ЭТИКА БЕНЕДИКТА СПИНОЗЫ
1. Учение Спинозы о природе и происхождении ду ши. В пер-
вой части «Этики», как мы знаем, был всесторонне разработан во­прос «что есть все». Сокровенную природу «все го» составляет не­обходимое существование, имя которому – субстанция, или Бог. Общий характер мира получает свои оп ределения от этой субстан­ции. Необходимое существование субстанции есть также ее необ­ходимое действие. Такое дей ствие с логической закономерностью приводит постоянно к бесконечному ряду конечных состояний ат­рибутов субстан ции. Конечные состояния всякого атрибута, или модусы, стро го связаны друг с другом как причины и следствия. В этой бесконечной цепи конечных модусов нет ничего, что не име ло бы причины. И наоборот, все, что есть, само составляет причину, которая необходимо действует, т. е. всякая вещь про изводит какие­то следствия. Поэтому в порядке всего бытия в целом нет места
случайности или произволу.
Во второй части «Этики», которая называется «О природе и происхождении души», из этого характера мирового поряд ка вы­водятся следствия, касающиеся человека вообще и его души в осо­бенности. Рассмотрим главные следствия – главные идеи, развитые во второй части «Этики».
Во-первых, как самоочевидные провозглашаются неко торые по­ложения (или аксиомы) о человеке. Важнейшим здесь является то положение, что «сущность человека не заключа ет в себе необходи­мого существования, т. е. в порядке при роды является возможным как то, чтобы некоторый отдель ный человек существовал, так и то, чтобы он не существо вал». Второе положение: «Человек мыслит». Следующее: «Че ловек чувствует, что некоторое тело подвергается различно го рода действиям». И наконец: «Мы не чувствуем и не восп ринимаем никаких отдельных вещей, кроме тел и модусов мышления [1, 1, с. 403].
Если взять приведенные положения вместе, то без осо бых уси­лий можно заметить, что в определениях человека преимущество в некотором отношении отдается все же мыш лению. В самом деле, в формулировках «человек мыслит», «человек чувствует, что неко­торое тело подвергается различ ным воздействиям», мышление вы-
110