Гуманитарные пространства современной российской культуры. Трансформации образа человека в художественной литературе конца XX – начала XXI вв.. Моногр

сти слова в драме еще писал В.Е. Хализев, отмечая, что «драма, как „венец поэзии“ бесспорно знаменует „высшую“ точку изобретатель-

а) авторское сознание неизбежно находит свое воплощение в худо­жественном произведении, поскольку художественное творчество – это особый способ и одновременно результат освоения и познания мира;

ческом произведении, мы пришли к выводу о том, что в ХХ веке по­нятие авторского сознания так и не было четко сформулировано. По нашему мнению, это было во многом связано с кризисом созна­ния, который на рубеже столетий активизировался с большей силой.

конец всей прошлой истории, конец старой Европы. «Дальше идти некуда, – писал Д. Мережковский, – исторический путь пройден, дальше – обрыв и бездна. Россия, как и Европа, дошла до какой-то окончательной точки и колеблется над бездной»81.

Феномен «рубежности» нам особенно интересен с точки зрения автора, творца художественного произведения (драматургического, в частности). Являясь непосредственным участником эпохи перемен, драматург всеми возможными способами пытается обнаружить себя в произведении. «На этой почве вырастают жанровые, родовые ново­образования, новые приемы конфликто- и сюжетостроения, новые принципы действия и соотношений авторского голоса и голосов ге­роев. Зарождаются новые драматургические формы: «лирическая драма», «эпический театр», камерный театр, экзистенциальная драма нравственного выбора, драма-притча, документальная и публицисти­ческая драма. Достаточно стройная жанровая система драматического рода рассыпалась на многочисленные жанровые формы: жанровое определение практически каждой пьесы является сугубо авторским и в своем роде уникальным. Новое качество этой эволюции драмы свя­зано с повышением авторской активности и проявлением авторского сознания», – отметила О.В. Журчева, исследуя проблему автора в драматургии рубежа XIX–XX веков84. Благодаря «рубежу» в отече­ственной литературе возникло новое художественное явление, проти­востоящее ренессансной театральной системе и получившее название «новая драма». Драматурги «новой драмы» (А. Чехов, И. Анненский, А. Блок, Л. Андреев, Ф. Сологуб) показали читателю новых героев, располагающихся не как раньше – друг против друга, а оказавшихся перед лицом враждебной действительности.

сценический язык, смену конфликта (если в «новой драме» XIX–XX вв. конфликт был неразрешимым, то в драматургии рубежа ХХ–ХХI вв. он стал нерешаемым), а также жанровые изменения, смену поэти­ки, что, в первую очередь, связано с формами выявления авторского сознания и авторского присутствия в драматургическом тексте. По мнению О.В. Журчевой, современный драматург тяготеет к импрови­зации и театрализации, поэтому его произведение, «часто вырвав­шись из художественных рамок, стремится стать хепенингом, пер­формансом, зрелищем, т.е. обрести первородную первоначальную те­атральность», причем сам драматург выступает здесь не в роли твор­ца, а «занимает место картины»85. С другой же стороны, «этот же ху­дожник продолжает тянуть свою древнюю профессиональную лямку, превращая будущее зрелище в текст, загоняя его в жесткие рамки слов, диалогов, монологов, ремарок, упиваясь собственным словом, его самоценностью и нетеатральностью»86.

образимым хаосом и сложностью <…> Три маленькие драмы, предла­гаемые вниманию читателя, суть драмы лирические, то есть такие, в которых переживания отдельной души, сомнения, страсти, неудачи, падения,– только представлены в драматической форме»91. Другими словами, Блок называл лирикой не литературный род, а способ во­площения индивидуальных переживаний человека вне зависимости от принадлежности произведения к тому или иному роду и жанру. Лирика для него – это то, что говорит о переживаниях уединенной души, то, от чего не надо ждать «указаний жизненного пути», «идей­ных, моральных или иных выводов», это сосредоточенность не на мире, а на человеке, его поисках собственного пути. Другими слова­ми, А. Блоком был осмыслен родовой синтез, причем речь шла не столько о поэтичности, стихотворной форме, близости драматических и лирических мотивов, а, прежде всего, о принципиально новой жан­ровой форме, стуктурообразующей категорией которой «надо пола­гать категорию лирического»92.