Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Будущее Африки. Борьба новых и старых акторов. Материалы международной научной конференции. Москва, 13-14 марта 2012 г.
.pdf
181
С.В. Мезенцев
circumstances they use the force? Are they legitimized? For example, Lybia’s
case – we know about bombing the country. And this is supposed to lead to the
controversial debate among African countries. That’s exactly the reason – why
homicide. Who is to be the next? I think that question here is how to the foreign
intervention and under what kind of circumstances the force is applied? So this
is my question.
A. Hopfmann: And how do you think is it just a question of successful
of fail? Because you say that they are not capable because they don’t have
means and equipment and they don’t have forces. You think they would be more
successful?
W. He: No, I think the issue is the legitimacy of use of force. So who gave this
power? So now we can go there to intervene. To intervene the domestic countries.
For example right now even Kenya sends the troops across the border to Somalia.
So I don’t think that any of the subregional organizations is authorized like in Kenya
that can do this on the border with Somalia. So I’m talking about the crisis.
A. Hopfmann: Okay. Anyone else? Mr. Netshitenzhe.
J. Netshitenzhe: This is just taking that the question further is: is there a
new way to engage the new fraternal actors in conict situations in Africa? In the
situations of interventions, legitimacy of the use of force. How can it affect the
continental and regional conicts?
A. Hopfmann: What is the answer?
P. Esteves: It’s the same line of the problem of the intervention. I don’t think
that Lybian case would change anything. Because the Lybian case poses the new
problem: how to control the mandate itself. Because it’s not legitimate by the
Security Council. But now the regime changed, and the problem now is how to
control the actors who actually are fullling the mandate and did not respond to
the mandate as it was on the rst place. So from now what we see is the rejection
by China and Russia of any intervention or UN mandate.
В.Г. Шубин: Прежде всего, обычно говорят, что нет денег у Африканского Союза. На саммите в 2006 году никто иной, как покойный брат
Каддафи заявил, что на армию Ливия тратит 15 миллиардов в год. И когда
Евгений Николаевич Корендясов и я были в Аддис-Абебе в Специальном
департаменте мер безопасности Африканского Союза, мы спросили: так
или нет? И они подтвердили эти цифры. Деньги есть. Вопрос – как они
используются?
Второе: то, о чем говорил бразильский коллега. Я думаю, что ошибка
была допущена еще в первую войну в Заливе, когда, если я правильно понимаю, впервые полномочия вести войну были отданы кому-то. Не командованию ООН, а кому-то. Так же, как здесь.
И третье: мы все помним начало 1960-х годов, когда Великобритания
и Франция предоставляли независимость, и тогда даже торопились
предоставить независимость, как в случае с де Голлем. Вот я задаю теперь
вопрос: не получится ли и не получается ли так сейчас, что со слабостью

182
Международные аспекты применения военной силы
экономической так называемых ведущих держав, которые просят денег у
Бразилии, Китая и даже России – они тоже будут прибегать к тому, где они
сильнее – к чистой военной силе. Это может вызвать непропорциональный
несимметричный ответ, но не дай Бог им скатываться к терроризму.
Спасибо.
A. Hopfmann: Let me ask a question about the ways we are trying to solve
problems in Africa. Especially in Southern Sudan. Look, we had a ve-years
period in Southern Sudan for the preparation of the referendum with 21 points
on the agenda to be solved. We have seen a lot of things done but not of these
21 points. So, the same thing is in Cote d’Ivoire. In Cote d’Ivoire we had a
memorandum of understanding of Оuagadougou that has two major prescripts.
The rst one is that the country should be re-united administratively, need to
be re-united by the proper election process carried on. Secondly, the rebel ar-
med forces need to be disarmed or need to be integrated into the regular armed
forces. So this poses a question whether all of these terms, the negotiations
processes are really serious or we just put them on the table and let all the referendums regulations.
Is there anyone who wants to reply? How we can make all of this more effec-
tive? The way how we can implement the new approaches?
А.Е. Жуков: Может быть, не напрямую - Ваш вопрос, конечно, требует
глубокого осмысления, сейчас у меня нет возможности ответить на Ваш
вопрос. Но, возможно, какие-то соображения по поводу. Здесь говорилось
о необходимости разоружения вооруженных групп, формирований,
либо их интеграции. С моей точки зрения, а я опираюсь прежде всего
на пример Южного Судана, но также и других регионов Африки, эта
цель – интеграция незаконных вооруженный формирований зачастую не
имевших опыта взаимодействия, либо воевавших друг с другом – тут они
должны быть консолидированы в какую-то одну структуру. На мой взгляд,
сама по себе эта задача, которая, кстати, нашла отражение в мирном
соглашении, изначально была мало реалистичной. Понятно, для чего это
нужно было сделать: чтобы этот вопрос не тормозил договоренностей
по другим вопросам, в частности, о разделе нефтяных доходов, о том же
референдуме. Но эти вопросы об интеграции незаконных вооруженных
формированиях в другие вооруженные группы – их нужно было как-то
решать.
И вот решили разрубить Гордиев узел, решили, что нужно их
интегрировать либо в одну, либо в другу официальную регулярную
вооруженную структуру. Изначально не было продуманных механизмов,
и изначально эта интеграция, даже если она и имела место, была очень
поверхностной. И это как раз привело к тому, что на всем протяжении
переходного периода возникали нарушения режимов перемирия. Интегрировать интегрировали – а контролировать?

К.А. Панцерев
183
К.А. Панцерев, д.полит.н. (Санкт-Петербургский
государственный университет)
«ГУМАНИТАРНЫЕ ИНТЕРВЕНЦИИ»
И ПРОБЛЕМА УСТОЙЧИВОГО
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
АФРИКИ
Одной из наиболее серьезных проблем, стоящих на пути устойчивого социально-экономического развития большинства африкан ских
стран, является политическая нестабильность и время от времени
возникающие вооруженные столкновения, в связи с чем за Африкой
прочно закрепился стереотип континента перманентной социальной
напряженности.
На наш взгляд, причины всех без исключения конфликтов в Африке следует искать в колониальном прошлом африканских государств.
Дело в том, что первостепенной задачей колониализма являлся контроль обществ, которые в силу своей слаборазвитости не могли считаться полноценными государствами. Под патронажем колониальных
властей «примитивный» народ «мог пройти (и проходил – К.П.) неизбежно болезненный этап модернизации всех фаз своей жизни, не
подрывая мировой порядок в целом»
После же провозглашения независимости неизбежно встал вопрос относительно дальнейшего социально-экономического развития суверенных африканских государств и необходимости модернизации их экономик с тем, чтобы последние оказались конкурентоспособными на международной арене. Возник, таким образом, «конфликт между потребностью слаборазвитых стран в модернизации
своих обществ и, следовательно, в быстрых и даже взрывоопасных
социальных изменениях и стремлением международной системы
к максимальной стабильности и, значит, к контролированию этих
революционных тенденций к изменению. Эти два конфликтующих
направления развития традиционно контролировались колониализмом. В постколониальную эпоху необходимо (было – К.П.) найти
новые методы распространения современной культуры и защиты
283
.
283
Хаас Э.Б. За пределами нации-государства: функционализм и междуна-
родная организация // Теория международных отношений: Хрестоматия / Сост.:
П.А. Цыганков. М., 2003. С. 322.

184
«Гуманитарные интервенции» и проблема ... развития Африки
международной системы как целого от разрушительной силы этих
изменений»
284
.
При этом саму по себе проблему международной безопасности
и стабильности международной системы можно рассматривать с позиции как развитых западных держав (Север), так и с позиций развивающихся стран (Юг). «Безопасность Юга при обычном подходе к
проблемам национальной безопасности, как правило (всегда – К.П.),
определялась (и определяется до сих пор – К.П.) интересами великих
держав <…> С точки зрения перспектив Юга, определения безопасности, предложенные учеными и политиками Севера, выглядят как
синонимы желанию США сохранить свою гегемонию, гарантировать
безопасность Запада и интересов международного капитализма. Если
ситуацию рассматривать с позиции Юга, можно утверждать, что военные конфликты редко бывают межгосударственными, они, скорее,
происходят из-за внутренних вызовов легитимности политических
режимов, которые обычно поддерживаются извне»
285
.
Таким образом, можно заключить, что «Африка стала одной из
мишеней проводимой Соединенными Штатами политики агрессии и
экономической эксплуатации, что разработчики политики США искусственно разжигают конфликты между соседями, особенно когда
речь идет о странах, проводящих независимый внешнеполитический
курс, не останавливаясь при этом перед грубым вмешательством во
внутренние дела африканских государств»
286
.
Однако это позволяет говорить лишь о том, «что на Западе в
значительной мере утрачена способность к адекватному восприятию иных культур и традиций и эффективному взаимодействию с
ними <…> Современный Запад настолько уверовал в безграничность
возможно стей, открываемых перед демократическими светскими
режимами, что до последнего времени в серьезной литературе даже
не обсуждались какие-либо альтернативные подходы к организации
власти на территориях, ставших объектами <…> интервенций»
287
,
284
Хаас Э.Б. За пределами нации-государства: функционализм и междуна-
родная организация // Теория международных отношений: Хрестоматия / Сост.:
П.А. Цыганков. М., 2003. С. 322.
285
Тикнер Э. Переосмысливая проблемы безопасности // Теория междуна-
родных отношений на рубеже столетий / Ред. К. Бус, С. Смит. М., 2002. С. 189.
286
Вишневский М.Л. Отношение африканских стран к политике США //
США. Канада. Экономика-политика-культура. 2005. № 1. С. 35.
287
Иноземцев В. Л. Гуманитарные интервенции. Понятие, задачи, методы
осуществления // Космополис. 2005. № 1. С. 17.

185
К.А. Панцерев
направленных, как следует из декларативных заявлений представителей властных структур высокоразвитых в промышленном и военном
отношении государств, на улучшение уровня жизни «стран-изгоев»,
свержение неугодных авторитарных режимов, именуемых режимамиизгоями, и строительство демократии.
Отметим, что термин «режим-изгой», «страна-изгой» носит идеологический характер, является достаточно распространенным в западной доктрине международных отношений и подразумевает наличие целого ряда государств, которые противопоставляют себя и свои
политические и социокультурные воззрения формирующемуся под
эгидой ведущих мировых держав глобальному мировому порядку.
В частности, указанный термин можно встретить в работах американского исследователя Дж. Ролза, который достаточно подробно
раскрывает содержание этого понятия в своей статье «Закон народов:
неидеальная теория»
288
.
В своем исследовании он подразделяет существующие государства на две большие категории: обустроенные, под которыми легко
усматриваются государства, придерживающиеся западной модели демократии, и прочие, именуемые «режимами-изгоями». Обустроенные
народы, по мнению Ролза, имеют полное право на принуждение режимов-изгоев к определенным переменам в их социально-политиче ской
организации. Тем самым Ролз, по сути, оправдывает современные
гуманитарные интервенции, предпринимаемые США и их союзниками, однако и признает, что «само по себе это давление вряд ли будет
эффективно. По-видимому, его придется подкрепить решительным
отказом в экономической и другой помощи либо отказом допускать
режимы-изгои к полноправному участию во взаимовыгодном сотрудничестве»
289
.
Американская администрация неоднократно заявляла, что США
готовы оказывать всяческую поддержку тем странам, которые сумеют добиться так называемого «надлежащего управления» (good
governance), т.е. создадут «подлинные демократические институты»,
аналогичные западным, поскольку только в этом случае, по мнению правящей элиты США, можно добиться экономического роста.
В этой связи США готовы и впредь «поддерживать в Африке создание «демократических институтов», которые позволят сформировать
288
Ролз Дж. Закон народов: неидеальная теория // Неприкосновенный за-
пас. 2002. № 4(24) – http://magazines.russ.ru/nz/2002/4/rolz.html
289
Там же.

186
«Гуманитарные интервенции» и проблема ... развития Африки
на континенте сообщество демократических, хорошо управляемых
государств»
290
. А одним из способов создания указанных институтов
будут являться гуманитарные интервенции, под которыми, как известно, следует понимать «применение силы или угрозу силой, осуществляемые государством или группой государств за пределами своих
границ без согласия страны, на территории которой применяется
сила, и направленные на предотвращение или пресечение масштабных и грубых нарушений основных прав людей, не являющихся гражданами этих государств»
291
.
Очевидно, что сама идея гуманитарных интервенций, разработанная, особенно подчеркнем, в рамках западной политической теории,
является, по большому счету, попыткой оправдания и известной легитимации в глазах мирового сообщества политики западных держав, которую в полной мере можно охарактеризовать как экспансионисткую или даже империалистическую. Очевидно, что на Западе
стараются уйти от крайне непопулярных формулировок и заменить
их более «политкоректными» вроде «гуманитарной интервенции»,
«гуманитарного вмешательства», имеющего своей целью свержение
«режимов-изгоев» и «установление надлежащего управления» в странах, в которых, по мнению западных держав, имеют место грубые
нарушения прав и свобод человека и гражданина и существуют авторитарные правительства. При этом следует отметить, что в основе
социального порядка африканских стран изначально заложены идеи,
полностью отличающиеся от «господствующих в современной западной мысли»
292
.
Таким образом, представляется очевидным, что объектом «гуманитарной интервенции» может стать практически любое государство,
представляющее стратегический интерес для ведущих мировых держав, представления о характере политической власти в котором несколько отличаются от широко пропагандируемых западных демократических традиций.
Иными словами, «гуманитарные интервенции» следует рассматривать, с нашей точки зрения, как определенный «цивилизованный»
290
Вишневский М.Л. Новый президент США и Африка // Азия и Африка
сегодня. 2009. № 5. С. 33.
291
Иноземцев В.Л. Гуманитарные интервенции. Понятие, задачи, методы
осуществления // Космополис. 2005. № 1. С. 12.
292
Давид Р. Основные правовые системы современности / Пер. с франц.
В.А. Туманова. М., 1996. С. 378.

187
К.А. Панцерев
предлог, оправдывающий допустимость вмешательства западных государств во внутренние дела другого суверенного государства «при
гуманитарном кризисе, систематических нарушениях прав человека
или “слабом” режиме, неспособном обеспечить закон и порядок на
своей территории. Это диктуется стремлением Лондона (как, впрочем, и любого другого западного государства, инициировавшего гуманитарную интервенцию – К.П.) к “минимизации ущерба”, ощущаемого в этих странах»
293
.
При этом сама по себе гуманитарная интервенция не обязательно предполагает вооруженное вторжение, вовсе нет. Это и широкая
система экономических санкций, и, в век высоких технологий обширный набор информационного оружия. Не случайно серию революций
в Северной Африке именуют «твиттерными» революциями. Еще относительно недавно в Триполи 29–30 ноября 2010 г. состоялся очередной саммит «ЕС-Африка», а буквально через 2–3 месяца в Ливии
началась революция, и мы видели, как за считанные дни по имиджу
Каддафи, разумеется, не без содействия мировых средств массовой
информации, был нанесен серьезный удар. А при помощи современных информационных технологий митингующие договаривались о
времени и месте своих акций по расшатыванию устоявшейся и казавшейся незыблемой десятилетия системы.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что страны Северной
Африки на протяжении последних лет придавали большое значение
развитию информационных технологий, и в этом добились значительных успехов по сравнению с Африкой субсахарской, но при этом
ничего не было сделано для укрепления своей информационной безопасности; в то время как в США, наоборот, в последние годы активно велись и продолжают вестись разработки новых методов ведения информационной войны. Таким образом, нашли практическое
подтверждение слова известного российского ученого Н.Моисеева о
том, что в современных информационных технологиях человек обрел
«могучее, но крайне опасное оружие, не менее мощное и не менее
страшное по своим последствиям, чем атомная бомба»
294
.
А теперь следует задаться другим вопросом. Лучше ли стало жить
в странах, ставших объектами гуманитарного вмешательства? Скорее
всего, нет. Мы видим, как новая волна протестов, теперь уже против
293
Кулькова О.С. Политика Лондона в Африке: от Блэра к Брауну // Азия и
Африка сегодня. 2009. № 9. С. 35.
294
Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь разума. М., 1998. С. 83.

188
«Гуманитарные интервенции» и проблема ... развития Африки
новой, которую тоже едва ли можно назвать легитимной, власти прокатилась по Ливии и Египту.
Надо сказать, что африканские ученые указывают на опасность
чрезмерного участия США и других западных государств в решении
внутренних африканских проблем. В частности, нигерийский профессор Ф. Угбоаджа Охаегбулам в своей работе «Американская политика в постколониальной Африке», опубликованной в 2004 г., отмечал,
что весь Африканский континент и в особенности Африканский Рог
продолжают иметь для США стратегическое значение, прежде всего
из-за своей близости к богатому нефтью Персидскому заливу и из-за
террористической угрозы.
На протяжении новейшей постколониальной истории многих африканских стран, представляющих для США политическое и стратегическое значение, гуманитарные причины использовались американской администрацией в качестве своего рода прикрытия, оправдывающего вмешательство США во внутренние дела суверенных африканских государств. Анализ четырех конфликтов, имевших место на
Африканском континенте в разное время: в районе Африканского Рога
(1962–1994), в Западной Сахаре (1975-2003), в Анголе (1975–1993)
и в Руанде (1994) – дает возможность профессору Охаегбуламу прийти к выводу, что африканская политика США ставит экономическую
выгоду, политические и стратегические интересы выше человеческих
жизней. Опираясь на широкий и разносторонний фактический материал, Охаегбулам высказывает тезис о том, что в современном мире
происходит новая волна колонизации Африки с использованием новых средств и методов, объясняющих и во многом оправдывающих
западное участие во внутренних делах многих африканских стран гуманитарными причинами
295
.
Последний тезис нигерийского профессора относительно реколонизации Африки не нашел особой поддержки в научном мире. В частности, сотрудник Института глобального иалога из Йоханнесбурга
(ЮАР) Тимоти Отхиено назвал саму идею Охаегбулама о новой колонизации Африки возмутительной и неправдоподобной
296
. Однако,
на наш взгляд, в своей работе профессор Охаегбулам достаточно пра-
295
См.: Ohaegbulam F. Ugboaja. US Policy in Post-colonial Africa: four case
studies in conict resolution. Oxford, 2004. 296 p.
296
См.: Othieno T.A. Critical Analysis of Africa’s Experiments with Hybrid
Missions and Security Collaboration // Journal of Contemporary African Studies.
January 2005. Vol. 23, № 1, p. 125.

189
К.А. Панцерев
вильно охарактеризовал взаимоотношения между Западом и африканскими странами и указал на опасность чрезмерного вмешательства западных государств во внутренние африканские дела, прикрываемые
гуманитарной миссией Запада.
При этом следует отметить, что на международно-правовом уровне не выработано каких-либо дефиниций, подробно квалифицирующих гуманитарный кризис. Международно-правовой науке не известно также и легального определения «гуманитарной интервенции»,
признанного международным сообществом. Таким образом, «гуманитарная интервенция» может трактоваться ведущими мировыми державами, прежде всего, США и их союзниками, по своему усмотрению.
Постколониальная история африканских страна богата примерами
подобных вмешательств во внутренние дела независимых государств,
которые далеко не всегда могут носить военный характер и означать
прямое вооруженное вмешательство.
Иногда термин «гуманитарная интервенция» подменяется «новым
интернационализмом», являющимся, по сути, синонимом и означающим избирательный подход к одному из определяющих принципов
международного права – принципа невмешательства во внутренние
дела другого государства, который, по мнению западных политических лидеров и, прежде всего, Великобритании и США, «не может и
даже не должен соблюдаться в случаях “угроз международному миру
и безопасности” (таких, как геноцид, гуманитарный кризис и т.п.)»
297
Просто, «суверенитет многих стран признан ошибочно и преждевременно – и этот вывод определяет саму возможность, и даже неизбежность, гуманитарного вмешательства»
298
.
Остается также не совсем понятным, что следует понимать под
термином «хорошо управляемое государство» (good governance).
На наш взгляд, по мнению американской администрации, это понятие предполагает непременное создание в странах Африки демократических светских режимов, которые бы при принятии важнейших
внешнеполитических и внутриполитических решений советовались
бы с правящей элитой США и были бы «хорошо управляемыми» со
стороны, прежде всего, американской администрации, а не принимали бы в одностороннем порядке меры, направленные на укрепление
национального суверенитета и государственности. Не случайно, од-
.
297
Кулькова О.С. Указ. соч. С. 35.
298
Иноземцев В.Л. Указ. соч. С. 23.

190
«Гуманитарные интервенции» и проблема ... развития Африки
ними из ключевых целей африканской политики новой американской
администрации будут являться устранение автократического режима
в Зимбабве, с одной стороны, и поддержка «молодых африканских
демократий», с другой
299
. Нас настораживает сама формулировка «молодая африканская демократия», которая так созвучна с «молодыми
демократиями» на Украине и в Грузии.
Существует, таким образом, опасность, что страны Африки сделаются сателлитами США и станут проводниками американского внешнеполитического курса на африканском континенте, окончательно
лишившись национальной идентичности.
С одной стороны, следует признать, что «привлечение прямых
иностранных инвестиций с целью получения дополнительных
финансовых ресурсов, передовых технологий, управленческого
опыта может открыть странам континента путь к более быстрому
осуществлению структурных преобразований в экономике и созданию конкурентоспособных производств»
300
. Действительно, приток
иностранного капитала способен оказать существенную помощь в
поднятии национальных экономик африканских стран до должного
уровня, в результате чего в странах Африки появляется высоктехнологичная продукция, в частности, компьютеры, новейшие средства
связи, создается информационно-коммуникационная инфраструктура.
Однако, существует и оборотная, теневая сторона этого процесса, которая заключается в росте экономической и технологической
зависимости африканских стран от своих западных партнеров и, как
следствие, в усилении позиций ТНК. Последний тезис дает нам возможность сделать вывод о том, что любая западная экономическая
помощь, в особенности, прямые иностранные инвестиции и активное привлечение транснационального капитала в ключевые отрасли
африканских стран, прежде всего в добывающую промышленность,
может «обеспечить экономический рост лишь в случае применения
адекватной модели государственного управления и макроэкономического регулирования, тогда как в противном случае влияние (западного частного и транснационального капитала – К.П.) на наци-
299
См.: Вишневский М.Л. Новый президент США и Африка // Азия и Афри-
ка сегодня. 2009. № 5. С. 34.
300
Рощин Г.Е. Иностранный капитал в Африке // Азия и Африка сегодня.
2009. № 4. С. 37.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
