Античный скептицизм и философия науки. Диалог сквозь два тысячелетия. Монография

стремление было бы абсурдным, поскольку означало бы недоверие ученых к самим себе, науке как таковой. Если бы Шэрлок Холмс не доверял своему методу, он не был бы Шэр­локом Холмсом. Точно так же, наука существует и доказыва­ет свою силу благодаря своей процедуре, своему методу, и ей не нужно искать никаких дополнительных подтверждений того, что ее результаты заслуживают доверия.

382

ку так, как он программирует компьютер. Поэтому человек, спрашивающий науку, что есть истина, не получит ответа, т.к. он спрашивает самого себя. Это и поняли представители античного скептицизма, выдвинув идею «мудреца», кото­рый знает, что бессмысленно задаваться вопросом, что есть истина, — ответа не существует в принципе, поскольку его нет и у самого «мудреца» (родового человека).

у которых процедура мышления выводила «за скобки» свой продукт (согласие мышления с самим собой — истину), до­стигаемый автоматически; не говоря уже о последователях Пиррона, прямо отрицавших саму возможность достижения истины как таковой.

384

386

словами, античный скептицизм открыл путь к пониманию науки как модели общества, а общества как модели науки, спрогнозировав появление в начале XXI в. такого понятия, как «общество, основанное на науке (знаниях)». Философия науки, а позже философия техники явились философским ответом на вызовы развитого индустриального общества, в котором наука и техника стали определяющими детерми­нантами социально-культурного развития и которое красно­речиво было названо «техногенным (технократическим)» об­ществом. К. Поппер моделировал в своей теории научной ра­циональности «открытое общество». Т. Кун непосредственно ввел в свою модель научного развития социальное измерение в виде фактора научного сообщества, которое «соглашается» с новой исторической парадигмой науки. Модель научного развития Т. Куна через парадигмы (как и И. Лакатоса — че­рез «научно-исследовательские программы») перекликает­ся, например, с социальной философией К.Маркса, который рассматривал социальную историю как смену исторических парадигм «общественно-экономической формации», — не­даром ключевым понятием у Т. Куна, как и у К. Маркса, яв­ляется, наряду с «парадигмой», понятие «революция». Также и философия науки П. Фейерабенда выступила не только философией науки, но и философией общества, поскольку он требует для науки не только эпистемологической, но и ор­ганизационной — социальной — демократии.

388

стать скептицизмом в отношении человеческого познания, ищущего «истины», которые само же и задает (как про­блему, требующую решения). Также он должен был стать «оракулом» в отношении феномена науки, где все та же че­ловеческая рациональность все так же познает «истины», которые сама же и задает. Античные скептические филосо­фы открыли своего рода вечный «закон» человеческой ра­циональности и создали, отталкиваясь от него, специальную философию. Мышление не преследует истину, но ищет со­гласия теоретического представления о предмете с эмпири­ческими данными, касающимися этого предмета. Как уже отмечалось, что это методология «Шэрлока Холмса», кото­рая нацелена на решение сложной задачи (загадки) именно путем уточнения предварительного решения (гипотезы) по поступающим эмпирическим данным. Можно, конечно, на­звать такой путь «установлением истины», но, строго гово­ря, достижение эмпирически адекватной теории не есть до­стижение истины. Правда, в случае с настоящим Шэрлоком Холмсом эмпирическая адекватность совпадала с истиной, но это была истина факта, а речь идет об истинах теорети­ческого (философского или научного) познания, в отноше­нии которого эмпирическая адекватность не может быть отождествлена с истиной. Ясно, что античные скептические философы не имели в виду истину факта, и потому они, не ведая понятия «эмпирической адекватности», совершенно справедливо — и с позиции нашего времени удивительно прозорливо — сомневались в значимости понятия истины, как это видно по философии стоиков и эпикурейцев, или, как философы школы Пиррона, — прямо говорили о невоз­можности установить истину.

основанного на науке». В свою очередь, идея «общества, основанного на науке» модифицировалась в новейшее вре­мя в общество постмодерна, которое называют по-разному — глобальным информационным обществом, «ненаправлен­ным» социумом, постнеклассическим обществом. Суть открытого античным скептицизмом метода мышления (на­учного мышления) состоит в том, что мышление настроено на достижение эмпирически адекватного знания и не пред­назначено к ответу на вопрос, каковы вещи «на самом деле». Оно способно ответить на такой вопрос (об истине) только тогда, когда «расследует» реальные события, случившиеся в определенное время и определенном месте, например, вос­станавливая картину преступления или какого-либо реаль­ного исторического события. Подобные истины (которые в принципе можно наблюдать) и имел в виду тот же пози­тивизм, отрицая саму возможность теоретических истин и, поэтому, запрещая теоретическому мышлению отрывать­ся от эмпирических данных. Тем самым, позитивизм пусть и прямолинейно и даже доходя порой до примитивизма, но защищал в науке скептический в отношении истины метод достижения эмпирически адекватных теорий. Как уже гово­рилось, этот метод мышления достаточно точно описывали стоики, эпикурейцы предвосхитили здесь позитивистов, а школа Пиррона косвенно указывала на эмпирические гра­ницы мышления, предлагая формулировать суждения в от­ношении истины в форме «мне кажется, что…», «по моему мнению…».

390