Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Актуальные проблемы лингвокультурологии. Сборник обзоров и рефератов

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 89 / 149 10 11 12 13 14 > Следующая >>>

чтожную вещь в отечестве», как писал Туманский в предисловии к первому номеру журнала (с. 494–495).

После Козельского и Туманского и до Грибоедова абсолютное большинство упоминаний этой сентенции в русской литературе также подразумевает ситуацию, когда говорящий находится дома, а не на чужбине; таким образом, «дым отечества» всякий раз означает «самые чества). «Употребление нашей сентенции в державинской “Арфе” в исконном гомеровском смысле (дым = напоминание, герой – вдали от родины) остается на русской почве редким случаем, исключением из правил» (с. 500). Грибоедов в «Горе от ума» не эффектно переосмысляет строку из «Арфы», а следует уже сформи ровавшейся традиции употребления афоризма, словно бы возвращая «дыму отечества» привычное для российского читателя толкование (с. 501). Поскольку в русском (как и во многих других языках) «дым» естественным образом служит эмблемой чего-то эфемерного и малозначительного, сентенция о «дыме отечества» оказалась в одном ряду с фразеологизмами, означающими «свое, даже плохое, лучше хорошего ест» (словарь Даля) (с. 502).

В статье В.А. Туниманова «…Что u не снилось нашим муд- рецам» рассматривается трактовка этой сентенции из «Гамлета» в русской литературе XIX в. В английском оригинале слова «мудрецы» нет; оно появилось в переводе М. Вронченко, слегка подправленном Н. Полевым мудрецы») стали у Достоевского постоянным бранным эпитетом либералов и радикалов.

Статья К.С. Корконосенко «”Шаги Командора”: от Блока к Пушкину» представляет немалый интерес как пример взаимодей- ствия литературной метафоры и «музыкальной цитаты». По наблюдению С.Ф. Дмитриенко, «шаги Командора» – «еще не событие а лишь предощущение» (с. 569). В pycском языке это выражение получило статус «крылатого» после публикации одноименного стихотворения Александра Блока (1912). Но откуда оно появилось у Блока?

О шагах (вернее, о шаге, поступи) Командора говорилось уже в первом литературном источнике истории о Дон Жуане – «Севильском обольстителе» Тирсо де Молины, однако потом «шаги

» надолго исчезают из сюжета; в старых русских переводах «Се-

вильского обольстителя» о них не упоминается вообще.

ничтожные вещи в отечестве» (или касающиеся оте-

чужого», и даже «свой дым глаз не

. Тем не менее именно «мудрецы» (или «наши

Зато «шаги Командора» можно было услышать в моцартовском «Дон Жуане». В либретто Лоренцо да Понте Лепорелло дважды имитирует звуковой эффект появления статуи: «Та, та, та, та». Как следует из дальнейших реплик, речь идет не о шагах, а о стуке в дверь. Однако русские переводчики либретто понимали «Та, та, та, та» именно как звук шагов, например: «Слышите его шаги? та... та... та...» (либретто 1858 г.); «Как ступает он ногой! (Подражает шагам Командора). Та, та, та, та!» (перевод 1900 г.) (с. 567).

Итак, хотя о «шагах Командора» как таковых в либретто да Понте не упоминается, в музыке Моцарта их услышать можно, причем не В одном из первых переводов на русский язык новеллы Гофмана «Дон Жуан» о приходе Командора сказано: «Земля потрясается под громовыми стопами гиганта».

выражение далеко не всегда напрямую связывается со своим первоисточником, «скорее, его Командора говорилось в “Каменном госте” Пушкина» (с. 577). В «Каменном госте» есть лишь реплика Доны Анны: «Что там за стук?» и ремарка: «Входит статуя Командора». И все-таки в сознании читателей ХХ в. «шаги Командора» ретроспективно ассоциируются именно с пушкинской версией легенды о того: нередко сюжет «Каменного гостя» контаминируется с сюжетом «Медного всадника», а приход статуи Командора – с «тяжелозвонким скаканьем» статуи Петра.

ковском: «Знаменитость / Колокольным литьем командора шагала по плитам, / Тяжелозвонкими жестами грохая трость <…> / И вождь футуризма заживо бронзовел». «Тяжелозвонкие «колокольное литье», «бронзовел» – все это отсылки не к «Каменному гостю», а к «Медному всаднику». «Стихи Сельвинского, таким образом, являют еще один пример слияния двух пушкинских статуй в читательском восприятии» (с. 581). А прозвище «Командор» у Катаева («Алмазный мой венец») родилось из сочетания внешнего сходства Маяковского с шагающей главенства в ряду современных Катаеву литераторов (по созвучию со словом «командовать»), трагедии любви и ревности, а также «предвидения» близкой смерти героя (с. 579).

известным и узнаваемым, что его можно употреблять и без привязки к оригинальному сюжету, обыгрывая, видоизменяя и даже

только в финальной сцене оперы, но и в увертюре.

Несмотря на широкую известность стихотворения Блока, это

употребляют так, как если бы о шагах

Дон Жуане. Мало

Илья Сельвинский в «Записках поэта» (1925) пишет о Мая-

жесты»,

статуей, признания

В ХХ в. выражение «шаги Командора» становится настолько

подразумевая. Возникает еще одна ассоциация – с бетховенскими «шагами судьбы», т.е. начальными аккордами Пятой симфонии, о

которых сам композитор сказал: «Так судьба стучится в дверь». Недаром «шаги Командора» особенно популярны у нынешних бардов и рок-музыкантов: «Возможно, это объясняется звуковыми, музыкальными ассоциациями, которые порождает это выражение» (с. 588).

К.В

. Душенко

ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ И ПОCЛОВИЦЫ

КАК ЯВЛЕНИЯ ЯЗЫКА КУЛЬТУРЫ

(Обзор)

Сущность «языка культуры» определяется нормативно- ценностным кодом, по схемам и правилам которого «та или иная

этнокультура создает продукты дискурсивного мышления» (1, с. 200). Это означает, что язык культуры предполагает особую среду обитания т.е. дискурсивный контекст, в котором кодируются «социально-значимые ния реальности в их системной целостности» (1, с. 201).

Язык культуры есть, в сущности, такой способ организации коллективного разума, который возникает «в силу необходимости объединения усилий отдельных членов лингвокультурного сообщества для представления единых ценностно-смысловых ориентиров в рамках единого языкового сознания» (1, с. 201).

Термин «фразеологизм» – это общее связанных сочетаний слов и предложений, которые, в отличие от сходных с ними по форме синтаксических структур, не производятся в соответствии с общими закономерностями выбора и комбинации слов при организации высказывания, а воспроизводятся в речи в фиксированном соотношении семантической структуры и определенного лексико-грамматического состава» (8, с. 559).

Согласно зеологизмы делятся на четыре типа: фразеологические сращения

(«бить баклуши», «собаку съесть»); фразеологические единства («сидеть на мели», «кот наплакал»); фразеологические сочетания («твердый характер», «поле деятельности»); фразеологические вы-

ражения («не имей сто рублей, а имей сто друзей»). «Наибольшие споры вызывает включение во фразеологический состав пословиц, поговорок и крылатых слов», – пишет В.Н. Телия (8, с. 559).

классификации академика В.В. Виноградова, фра-

нормы, ценности и структуры представле-

название «семантически

И продолжает: «Постоянно пополняясь новыми единицами, фразеологический состав отражает культурно-исторический опыт народа, а также особенности исторических законов развития данного языка» (8, с. 560).

А.Н. Баранов и Д.О. Добровольский из Института русского языка им. В.В. Виноградова (Москва) полагают, что традиционно все же пословицы относятся к сфере фразеологии, практика научных исследований показывает, что паремиология (т.е. изучение истории и теории пословиц) – это «автономная научная дисциплина со своим концептуальным аппаратом и методами исследования» (2, с. 736). Впрочем, структурно пословица является видом фразеологизма, отчего ее, естественно, можно рассматривать на фоне других типов фразеологизмов. При этом авторы обозреваемой пословицы и поговорки. Так, сентенция «не в свои сани не садись» – пословица, а выражения типа «лед тронулся, жребий брошен» – поговорки.

и поговорки различаются. Специфическая особенность пословиц состоит в том, что в их семантике наличествует идея всеобщности

(«всяк сверчок знай свой шесток», «всякому овощу свое время», «на всякий роток не накинешь платок»). В значении поговорок

идея всеобщности отсутствует («лед тронулся», «жребий брошен»). Пословицы разделяются на две группы. Одной из них свойственна рекомендательность, т.е. совет вести себя определенным образом («от сумы да от тюрьмы рот не разевай»). Для другой группы характерна идея объяснения, мотивации. Хотя семантика рекомендательности здесь также имеется, но она находится на втором плане («свято место пусто не бывает», «один в поле не воин», «ум хорошо, а два – лучше»).

деление логизм, имеющий структуру предложения с семантикой всеобщности, выражающий рекомендацию (совет, нравоучение или запрет) и / или объясняющий обсуждаемое положение дел» (2, с. 736). Но при этом авторы оговариваются, что степень выражения всеобщности и рекомендации может быть весьма слабой («Двум смертям не бывать, а одной не меньшей степени зависят от ситуации, чем поговорки. Так, названия пьес А.Н. Островского – пословицы, но содержание ситуации излагается уже в каждой пьесе: «Не в свои сани не садись»; «На

статьи считают, что особенно важно разграничивать

С семантической и прагматической точек зрения пословицы

не зарекайся», «на чужой каравай

Авторы обозреваемой статьи предлагают собственное опре-

пословицы, согласно которому пословица – это «фразео-

миновать»). Пословицы в

хотя реальная

всякого мудреца довольно простоты»; «Правда хорошо, а счастье лучше»; «Бедность не порок»; «Свои люди – сочтемся»; «Старый друг лучше новых двух».

А.Н. Баранов и Д.О. Добровольский приходят к заключению, что, в отличие от поговорок, пословицы обладают возможностью причинного «расширения» контекста: «На воре шапка горит, поэтому он и занервничал!». чинной семантики невозможно. Нельзя сказать: «Опять двадцать пять, поэтому я устал». Однако некоторые поговорки, замечают авторы, допускают расширения: «Чем богаты, тем и рады, поэтому не обессудьте» (2, с. 736).

Статья Т.Г. Бочиной из Казанского государственного университета демонстрирует связь между поэтическим принципом контраста в содержании пословицы и мифологичностью. «Универсальность контраста как поэтического принципа пословичного жанра коренится в мифологичности обыденной когнитивной деятельности человека», полагает Т.Г. Бочина (4, с. 568). Ведь еще академик Ф.И. Буслаев (1818–1897), представитель мифологической школы в русской науке, убедительно показал, что происхождение пословиц относится к древнейшему периоду «первых проблесков человеческого

Автор обозреваемой статьи называет следующие черты мифологичности пословицы: а) синтетическая целостность, образность, конкретность и неопределенность; б) принцип бинарного моделирования мира; в) эмоционально-оценочное структурирование опыта; г) социализация и утверждение незыблемости основ бытия (4, с. 568). Последняя черта мифологичности пословицы является также и основной функцией как денного сознания.

У обыденного сознания, пишет А.Н. Сперанская из Красноярского государственного университета, налицо такие достоинства, как общеизвестность, общепонятность, общепринятость, т.е. то, что «характерно для так называемой народной мудрости» (7, с. 59). Обыденное сознание лежит в основе формирующейся у каждого человека картины мира. Пословицы, в родные представления о речевой коммуникации, достаточно многочисленны. Модель со словами «молоть» и «молотить» относится к сфере содержательности речи, обычно со значением пустословия: «Язык – жернов, мелет, что на него ни попало»; «Мелет день до вечера, а послушать нечего»; «Мелева много, а помолу нет»;

«Пустая мельница и

без ветру мелет».

Поговорки поместить в контекст при-

свойственной последней

ума» (цит. по: 4, с. 568).

самого мифа, так и обы-

которых реализуются на-

Поскольку общение есть не только произнесение слов, но и слушание, и восприятие сказанного, то в текстах пословиц часто представлен звон колокола или грома: «Много звона по-пустому»; «Слышал звон, да не знает, где он». Данная модель, как и предыдущая, оценивает бессодержательность речей. Другие модели уподобляют коммуникативный процесс поглощению соль ешь, а правду режь»), а также – передаче чуждой информации («За что купил, за то и продаю») (7, с. 580).

Г.Ф. Гаврилова и Л.В. Гриченко из Ростова-на-Дону анализируют особенности пословиц со значением побуждения в связи с выражением ими культурных, духовных и материальных ценностей русского томного сборника В.И. Даля «Пословицы русского народа» (М.,

1993). Авторы обозреваемой статьи полагают, что изучение пословиц с семантикой побуждения позволяет выявить то, «что стоит и стояло за смыслом пословиц в поведении носителей лингвокультуры» (5, с. 261). Особый интерес, считают они, представляет формальная сторона стратегии поведения и особенности характера русского народа.

Побудительные по форме пословицы являются полифункциональными, поскольку совмещают в себе при разных значениях:

1) побуждение, содержащее предписание конкретному второму лицу и ориентированное на будущее; 2) афористическое рассуждение общего назидания без определенной временной и адресной оценки; 3) оценочное рассуждение для либо третьего лица в прошлом. Пословица «Чем сердиться, так лучше помириться» реализует все три функции: побуждение, афоризм, оценка действий третьего лица.

В русских пословицах со значением побуждения наиболее частой является лексика, связанная с хозяйством, бытом, религиозными, духовными, семейными и межличностными отношениями: «Дочку сватать – за вом в чужой монастырь не ходят».

Лингвокультурологическое своеобразие русского пословичного фонда заключается во множестве пословиц с зоокомпонентами: «Дареному коню в зубы не смотрят»; «Гусь свинье не товарищ»; «Старого воробья на мякине не проведешь»; «Лучше синица в руке, чем журавль в небе».

Анализ лексического зволяет выделить основные понятия русской культуры: добро, ис-

тина, правда, гостеприимство, вера в судьбу. Это проявляется в

народа. Анализируемые пословицы взяты из трех-

пословичного изречения, в которой отражаются

оценки действий какого-

матушкой волочиться»; «Со своим уста-

состава пословиц русского языка по-

пищи («Хлеб-

побуждениях к добрым, честным поступкам, в запретах на злое, греховное, несправедливое: «Береги платье снову, а честь смолоду»; «Без правды жить – с белого света бежать».

Ряд пословиц с зоокомпонентом реализуют семантику запрета. В пословичном фонде русского языка фактически отсутствует положительная оценка свиньи, лисы и волка: «С волками жить – стол»; «Лиса и во сне кур считает».

обусловлено историей народа, географическим положением, образом жизни. Интересно, что утраченная было пословица «Терпи, казак, атаманом будешь» вновь вошла в употребление в связи с возрождением казачества.

ного университета рассуждает о традиционном и новаторском в пословицах языка средств массовой информации (СМИ). Дело в том, что пословицы суть «весьма удобные готовые и освоенные культурой формы, выразительные и разнообразные, легко поддающиеся обновлению и речевому обыгрыванию, способные передавать разные интенции, служить средством косвенной оценки» (6, с. 578). В СМИ активизируются пословицы, связанные с товарно-денежными отношениями («Деньги не пахнут»; «Копейка рубль бережет»; «Не в деньгах счастье»), характеризующие свободу в обращении к законам («Закон, что дышло: куда повернул, туда и вышло»), поощряющие различные начинания («Голь на выдумки хитра») и, напротив, диагностирующие неудачу («Первый блин комом»).

ные у англоамериканцев («У каждого свой скелет в шкафу», «Короля играет свита» и пр.), легко образуются новые выражения («Были бы уфологи, а НЛО прилетят», «Была бы комиссия, а дело ей найдется», «Был бы топор, а старушка найдется», «Были бы деньги, а Канары найдутся»). На являются «антипословицы», свойственные молодежному жаргону («Чем дальше в лес, тем третий лишний»). Однако «обыгрывание или изменение привычных пословиц происходит в тех же направлениях и по тем же правилам, благодаря которым «когда-то сформировались пословицы, зафиксированные в словарях» (6, с. 579).

казывают, что «количество фразеологических оборотов, используемых в этой языковой сфере, постоянно растет», – отмечает

по волчьи выть»; «Посади свинью за стол, она и ноги на

Лингвокультурологическое своеобразие русских пословиц

Е.И. Селиверстова

СМИ стали употребительными пословицы, заимствован-

Наблюдения над языком современных российских

из Санкт-Петербургского государствен-

интернет-страницах все чаще по-

СМИ по-

Н.В. Баско из Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова (3, с. 737). Именно в средствах массовой информации (в газетах, журналах, на интернет-сайтах, на радио и телевидении) появляются новые оригинальные фразеологические обороты, которые в большинстве случаев еще не вошли в соответствующие словари: «бежать впереди паровоза», «в «держать на коротком поводке», «хлопнуть дверью», «перекрыть кислород», «ниже плинтуса», «белый и пушистый» и пр. Впрочем, фразеологические неологизмы не используются в официальных информационных материалах СМИ.

Фразеологический неологизм обычно возникает в ходе устного общения участников коммуникации, а затем воспроизводится в СМИ и на интернет-сайтах (в таких жанрах, куссия, пресс-конференция, репортаж) и, наконец, появляется в публицистических статьях. Н.В. Баско полагает, что распространение новых фразеологизмов в материалах СМИ свидетельствует о значительном увеличении национально-культурной составляющей и образности языка массовой информации. «В острых полемических материалах или в авторских публицистических статьях национально-культурная составляющая отражение, поскольку авторское словоупотребление отражает субъективную эмоционально-оценочную авторскую позицию по тому или иному вопросу» (3, с. 737).

Демократизация языка современных российских СМИ, пишет автор обозреваемой статьи, приводит к определенной вульгаризации, т.е. к использованию фразеологии стилистически сниженной окраски: «вешать лапшу на уши», «катить бочку», «качать права», «закатать в асфальт», «как баран на новые ворота», «как кость в горле», «на халяву» и др. В газетах и журналах много места занимает реклама, причем «фразеология проявляется в этой функционально-стилевой сфере языка активно, ярко и своеобразно» (3, с. 737). Здесь достаточно привести пример: «Качество мебели фирмы “Дядьково” – что добная информация может оказаться непонятной, поэтому по мнению автора статьи, следует формировать у иностранных учащихся понимание идеоматических оборотов и особо часто употребляемых фразеологизмов, «что является одной из актуальных методических задач преподавателей» (3, с. 737).

В заключение обзора приведем мнение В.Н. Телия: «В закрепляются и фразеологизируются именно те образные выражения, которые ассоциируются с культурно-национальными этало-

надо!». А ведь для иностранца по-

получает более широкое

сухом остатке»,

как интервью, дис-

языке

нами, стереотипами, мифологемами и т.п. и которые при употреблении в речи воспроизводят характерный для той или иной лингвокультурной общности менталитет» (9, с. 233).

Список литературы

1. Алефиренко Н.Ф. Фразеологическое значение как феномен лингвокультуры // Русский язык: Исторические судьбы и современность. – М.: Изд-во Моск. унта, 2004. – С. 200–201.

2. Баранов А.Н., Добровольский Д.О. Пословицы как разряд фразеологизмов (новый подход к старой категории) // Русский язык: Исторические судьбы и современность. – М.: Изд-во Моск. ун-та

3. Баско Н.В. Фразеологизмы в языке современных российских СМИ // Русский язык: Исторические судьбы и современность. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2010. – С. 737.

4. Бочина Т.Г. Принцип контраста и мифологичность пословицы // Русский язык: Исторические судьбы и современность. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. – С. 568.

5. Гаврилова Г.Ф., Гриченко Л лингвокультурологическом аспекте // Славянские языки и культуры в современном мире. – М.: МАКС Пресс, 2009. – С. 261.

6. Селиверстова Е.И. Традиционное и новаторское в пословицах языка СМИ // Русский язык: Исторические судьбы и современность. – М.: Изд-во Моск. унта, 2004. – С. 578–579.

7. Сперанская А.Н. Русские пословицы Исторические судьбы и современность. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. – С. 579–580.

8. Телия В.Н. Фразеологизм // Лингвистический энциклопедический словарь. – М.: Сов. энциклопедия, 1990. – С. 559–560.

9. Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1996. –

288 с.

.В. Русские пословицы с семантикой побуждения в

, 2010. – С. 736.

о речевой коммуникации // Русский язык:

И.Л. Галинская

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 89 / 149 10 11 12 13 14 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]