Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы лингвокультурологии. Сборник обзоров и рефератов
.pdf
Элементы древней славянской культуры живы в нашем сознании и по сей день. «Два противоположных начала легли в основу
формации русской души: природная, языческая дионисическая стихия и аскетически-монашеское православие», – писал Н.А. Бердяев.
Именно этим противоречием культур, мировоззрений он объясняет
«противоположные свойства в русском народе: деспотизм, гипертрофия
государства и анархизм, вольность; жестокость, склонность к насилию и доброта, человечность, мягкость; обрядоверие и
искание правды; индивидуализм, обостренное сознание личности
и безличный коллективизм; национализм, самохвальство и универсализм, всечеловечность; эсхатологически-мессианская религиозность и внешнее благочестие; искание Бога и воинствующее
безбожие; смирение и наглость; рабство и бунт»
1
.
Знание элементов культуры не только христианской, но и
древней славянской позволяет понимать текст. Так, Пушкин во
второй главе «Евгения Онегина» описывает «привычки милой старины», любимые семейством Лариных.
Наиболее ярко двойственность нашей культуры выразилась
в русских Святках. Святки на Руси (да и вообще у всех славянских
народов) сопровождались множеством обычаев,
обрядов, поверий,
примет, гаданий и т.д., в которых языческие мотивы тесно смешивались с христианскими воспоминаниями о Спасителе мира. Так, к
языческим обрядам относились практически все святочные гадания, игры, наряды и пр.; к дохристианским же временам принадлежал, судя по всему, и обычай колядовать, однако при этом само
слово
«святки» говорило о святости этих дней, освещенных столь
важным для христиан событием – Рождеством Спасителя.
А.С. Пушкин одним из первых среди мыслителей и писателей XIX в. начал анализировать и воплотил в своем творчестве основы русской ментальности. Первое, на что он обратил внимание,
были древние славянские элементы в русской крестьянской
культуре. Тогда это называли элементами старины, бытовавшими в
народе. Именно эти особенности характера главной героини романа в стихах А.С. Пушкина «Евгений Онегин» сделали ее воплощением русской ментальности.
Пушкин сразу говорит о нетипичности имени своей главной
героини в дворянских кругах России того времени, о том, что оно
воплощает
М.: ЗАО ЭКСМО-Пресс; Харьков: Фолио, 1998. – С. 14–15.
народное начало. Татьяна у Пушкина участвует в свя-
1
Бердяев Н.А. Русская идея // Бердяев Н.А. Самосознание: Сочинения. –
131
точных гаданиях. В доме Лариных «эти вечера» «по старине торжествовали», т.е. святочные обряды выполнялись во всей их полноте. Татьяна участвует во всех гаданиях. Но важным для сюжета
и для раскрытия психологии главной героини оказывается подблюдное гадание и гадание на сон. Подблюдные песни, названные
Пушкиным, известны в
ряды и гадания у Пушкина описаны точно.
Понимание значений древних славянских образов, знание
древних обрядов русского народа помогают более глубоко осознать тот смысл, который заложил автор в сон Татьяны.
Переправа через реку – устойчивый символ женитьбы в свадебной поэзии. Однако в сказках и народной мифологии
через реку является также символом смерти. Это объясняет двойную природу образов сна Татьяны: как представления, почерпнутые из романтической литературы, так и фольклорная основа сознания героини заставляют ее сближать влекущее и ужасное,
любовь и гибель.
Образ медведя в сне также неоднозначен. У славян медведь
был окружен исключительным
буированным животным, ибо крестьяне верили, что в медведя
превращен человек. От сожительства медведя с женщиной, по народным поверьям, рождались люди, обладающие богатырской силой. Элемент поверий перекликается с эпизодом в сне Татьяны,
когда медведь хватает и несет ее. Этот эпизод характеризует глубокие национальные корни героини
Согласно народным поверьям, медведь близко знается с нечистой силой, особенно с лешим, которому он приходится родным
братом или подвластен ему как своему хозяину. В сне медведь помогает Татьяне перейти через реку из мира людей в лесной мир.
Образ медведя в сне Татьяны характеризует и Онегина, его демоническое
Онегина – хозяина «лесного дома» в сне скорее можно истолковать как духовное родство.
менно и похороны. Весь обряд совершается «навыворот». Описание
нечистой силы («шайки домовых») подчинено распространенному в
культуре и иконографии Средних веков и в романтической литера
туре изображению нечистой силы как соединения несоединимых
деталей и предметов. Такое изображение нечистой силы имеет западноевропейское происхождение и не поддерживается русской
иконографией и фольклорными русскими текстами.
начало. Отношения медведя – «лешего», «косматого» и
Татьяна видит во сне дьявольскую свадьбу, которая одновре-
ряде записей. Этнографически русские об-
переход
почитанием. Медведь считался та-
.
-
132
Сон Татьяны помогает понять глубину пропасти между Онегиным и русской культурой. Это русский по национальности человек, воспитанный в западноевропейской традиции, оторванный от
национальных корней. Принято считать, что Пушкин образом
Онегина открыл галерею «лишних людей» в русской литературе.
Онегин действительно «лишний», так как произошло смещение
его национального самосознания, мировоззрения,
стей. Развившийся в его характере под западным влиянием индивидуализм демонстрирует разрушение русской ментальности.
Атмосфера фольклорности, в которую погружает Пушкин
Татьяну, основана на конкретной и разнообразной осведомленности автора в обрядовой, сказочной и песенной народной поэзии и
на точном знании деталей святочных и свадебных обрядов. Пушкин характеризует внутренний
девушки посредством участия ее в святочных гаданиях. Подблюдное предсказание и сон чрезвычайно важны не только в плане развития сюжета, но и в плане характеристики переживаний Татьяны.
Понять это можно, только осознав смысл древних славянских образов, которыми наполнены описания обрядов и сна.
Элементы «старины» в романе А.С. Пушкина «Евгений Онегин», прежде всего обращение к русскому фольклору, обрядам,
позволяют интересно выстроить сюжет, обозначить глубокий философский мотив «предназначенности», более глубоко охарактеризовать психологию Татьяны Лариной. Кроме того, они характеризуют органичную связь героини с народом, с природой, ее
глубокие национальные корни. Татьяна
художественных воплощений русской ментальности.
Образ Татьяны начинает собой плеяду женских образов в
русской литературе, являющихся воплощением русской ментальности. В русской литературе именно женские образы отражали
всю полноту народного сознания, глубину и красоту духовного
мира русского человека. И этот факт является доказательством
того, что истоки ментальности
кой древности.
Особенности воплощения культурных смыслов
в образах-символах произведений XX–ХXI вв.
В своей поэзии К.Д. Бальмонт часто обращался к фольклорным образам. Фольклорные сюжеты, поэзия заговоров, заклинаний
нашли отражение в книгах «Злые чары» (1906), «Жар-птица. Сви-
мир своей героини как мир русской
является одним из лучших
русской нации находятся в глубо-
системы ценно-
133
рель славянина» (1907), «Зеленый вертоград. Слова поцелуйные»
(1909). Славянский мир соотносится с образом Мирового древа
(«Славянское дерево»). Суть славянской души Бальмонт определяет
как устремленность к простору, к воле.
Стихотворение «У чудищ» входит в сборник «Фейные сказки» (1905). В этом сборнике представлены герои скандинавских,
южнославянских фольклорных произведений: феи, букашки, комары, стрекозы,
тем, что в нем есть «русский дух», представлены древнейшие сказочные образы славян: Баба-яга, Кощей Бессмертный, Змей.
Стихотворение «У чудищ» необычно по форме – это игра.
В композиционном плане стихотворение делится на две части:
пребывание в избушке на курьих ножках и намерение лирического
героя побывать у
тания, подобно сказочным героям, и получить награду – «жемчуга». Образный мир произведения строится в соответствии с игровой формой и представляет собой переплетение двух миров: мира
реального и мира сказочного, фантастического.
Яга, Кощей, Змей – это сказочные образы, имеющие мифологические истоки. В мифологическом пространстве
между «естественным» и «сверхъестественным», и в стихотворении реальное и сказочное пространства переплетаются. Полные
имена сказочных героев (Баба-яга, Кощей Бессмертный, Змей Горыныч) упрощены (Яга, Кощей, Змей), что делает и представления
о персонажах проще, ближе к герою и читателю, реальнее. Вместе
с лирическим героем читатель оказывается в сказочном
обстановка там вполне будничная: пищат мыши, роются в крошках, старуха строга. Баба-яга в стихотворении – «старуха злая», но
она не совершает никаких действий: не помогает, но и не мешает
герою в осуществлении задуманного.
Лирическому герою в этот мир попасть не составляет особого
труда. Герой обладает волшебными предметами.
народной сказки, обманывает Бабу-ягу. Лирическому герою многое
доступно, он может спокойно перемещаться в этом пространстве.
Кощей Бессмертный – второй сказочный персонаж. Попасть
к Кощею намного сложнее. В этом пространстве герою жутковато.
Именно здесь можно «узнать тайну». Устремление героя «за пределы предельного» ярко выражено на фоническом уровне
дается явное преобладание звука [а].
Древнейшие славянские образы в стихотворении – это хранители тайн, загадочной, полузабытой, полузашифрованной в сло-
мошки, пауки. Данное стихотворение отличается
Кощея. Лирический герой должен пройти испы-
нет различий
мире, но
Он, как и герой
: наблю-
134
вах, знаках, приметах древней культуры. Образом, который становится воплощением, символом древней культуры, в стихотворении
являются «жемчуга». Переносное значение «сокровище, лучшее
украшение» реализуется в системе переносной семантики всего
стихотворения: лирический герой намеревается дойти до самой
сути, самой глубины национальной души, чтобы воплотить полученные «знания» в своем творчестве. В результате
новое значение этого слова, реализующееся только в данном контексте: «жемчуга» – это те ценности, архетипы, которые заложены
в основе нашей культуры, это «тайна», возможность разгадать которую в своем поэтическом творчестве предоставляется только
избранным.
автор создает
О.В. Кулешова
135
ИЗБРАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯ
Алефиренко Н.Ф. Лингвокультурология: ценностно-
смысловое пространство языка: Учеб. пособие. – М.: Флинта: Наука, 2010. – 283 с.
Воробьев В.В. Лингвокультурология: теория и методы. – М.:
Изд-во Рос. ун-та дружбы народов, 2008. – 336 с.
Городецкая Л.А. Лингвокультура и лингвокультурная компетентность / МГУ им. М.В. Ломоносова. Фак. иностр
новедения. – М.: Кн. дом «Ун-т», 2009. – 263 с.
Евсюкова Т.В., Бутенко Е.Ю. Лингвокультурология:
Учебник / Рост. гос. экон. ун-т «РИНХ». – Ростов н/Д.: Изд-во Юж.
федер. ун-та, 2009. – 175 с.
Каракуц-Бородина Л.А. Транслингвальная языковая личность Владимира Набокова как эстетический и лингвистический
феномен. –
2009. – 103 с.
Комарова Л.И. Антропоцентрическая и культурологическая
направленность современного иноязычного образования. – Тамбов: Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина, 2010. – 169 с.
Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультуроло-
гия. – М.: Гнозис, 2002. – 284 с.
Маслова В.А. Лингвокультурология: Учеб. пособие для
студентов высших
с.
Уфа: Вост. экон.-юрид. гуманит. акад. (Акад. ВЭГУ),
учебных заведений. – М.: Academia, 2001. – 204
. яз. и регио-
136
Образы-символы художественного текста: практика лингвокультурол. анализа / Левушкина О.Н., Переверзева С.В., Григорченко И.А. и др.; Ульян. ин-т повышения квалификации и переподгот. работников образования. – Ульяновск: УИПКПРО, 2009. –
279 с.
Попадинец Р.В. Прецедентное имя в сознании носителя
русского языка: Опыт психолингв. исслед. – Курск:
Курс. гос
ский словарь. – М.: Гнозис, 2004. – Вып. 1. – 315 с.
ческий и лингвокультурологический аспекты. – М.: Школа «Языки
русской культуры», 1996. – 288 с.
бие / Под ред. Бондалетова В.Д. – 5-е изд. – М.: Флинта: Наука,
2009. – 181 с.
логии. – Волгоград: Перемена, 2009. – 169 с.
. техн. ун-т, 2010. – 126 с.
Русское культурное пространство: Лингвокультурологиче-
Телия В.Н. Русская фразеология. Семантический, прагмати-
Хроленко А.Т. Основы лингвокультурологии: Учеб. посо-
Шаховский В.И. Язык и эмоции в аспекте лингвокультуро-
137
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИИ
Сборник обзоров и рефератов
Оформление обложки И.А. Михеев
Художественный редактор Т.П. Солдатова
Технический редактор Н.И. Романова
Корректор Я.А. Кузьменко
Компьютерная верстка Л.Н. Синякова
Гигиеническое заключение
№ 77.99.6.953.П.5008.8.99 от 23.08.1999 г.
Подписано к печати 23/VI – 2011 г.
Формат 60х84/16 Бум. офсетная № 1.
Печать офсетная Свободная цена
Усл. печ. л. 8,75 Уч.-изд. л. 7,0
Тираж 300 экз. Заказ № 112
Институт научной информации по общественным наукам РАН,
Нахимовский проспект, д. 51/21, Москва, В-418, ГСП-7, 117997
Отдел маркетинга и распространения
информационных изданий
Тел. / Факс: (499) 120-45-14
E-mail: market@INION.ru
E-mail: ani-2000@list.ru
(по вопросам распространения изданий)
Отпечатано в типографии ИНИОН РАН
Нахимовский проспект, д. 51/21,
Москва, В-418, ГСП-7, 117997
042(02)9
138
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]