Адмирал Ушаков. Флотоводец и святой

 С благополучным прибытием, господин адмирал. Ваша морская наука не каждому по нутру. Я многое в жизни знаю, но в деле морском только руками разво­жу перед силой и уменьем морских служителей. О ва­ших победах вся Европа наслышана, и слава о них впе­реди вас бежит. Посмотрите, сколько народу пришло вас приветствовать. И это после года резни и погро­мов. Посланник показал на бухту, где народ все при­бывал. Вдруг из растрепанного, рыхлого подьячего пре­вратился в горделивого, осанистого господина и тор­жественным голосом закончил: От лица посольства Российского изъявляем вам свою благосклонность и благодарим за вспомоществование в дни тяжелой судь­бы королевства Неаполитанского.

Ушаков не ожидал такой интимности, не знал, чем ответить. Боялся попасться на откровенность. Граф же, не стесняясь матроса, что прислуживал, вдруг стал рас­пекать петербургские порядки.

Посланник выпил без передышки целый бокал не­разбавленного керкирского вина, что привез с собой Ушаков, и почти прошептал, интимно назвав его по имени-отчеству:

 Я всегда правду докладывал и докладываю всем вышестоящим особам. Не доложишь ее, ложь в полон заберет. Плохая для слуха правда вырастет еще больше, а добрая  отвернется. Так и не свидишься с ней. Не­сколько рапортов направил о плохом обмундировании,

Граф кивал, подливал сам себе в бокал, раскрас­нелся от выпитого, оживился чрезмерно для своего туч­ного тела и звания и как будто о чем-то незначитель­ном поведал, что их королевские величества хотят по­сетить адмирала.

Ушаков вопросительно посмотрел на него. Граф тя­жело вздохнул и встал:

 Я, батенька, пожалуй, поеду, а то голова что-то разболелась. О встрече с венценосными особами весть подам. Да они и сами отзовутся скоро. Знают ведь, кто их от головорубки спас.

Сказал и смутился. Не подчинен ему посольский сек­ретарь, а он скорее ему подчинен в политике военной. Но не повинился, промолчал, стал слушать. Италинский, как будто не заметив неловкости, стал рассказывать, в каком бедственном положении находится здесь двор королевс­кий, что после летней резни в Неаполе происходит, где французы ныне в Италии обретаются, куда следует напра­вить дальше эскадру. Чувствовалось, что знал, знал дело, но был сух, сдержан и не открывался. Вот ведь, как и Уша­ков не знатен, а говорить с ним тяжелее, чем с графом Мусиным. Ну да Бог с ним, с тактом. Главное  дело го­ворит. Спросил о Нельсоне. Италинский слегка оживился. Нет, спешить к нему не надо. Тому ведь самому спешно надо встретиться. Без русской эскадры ни Неаполь не за­щитить, ни Мальты не взять, ни Италии не видать.

Нельсон вспыхнул, на его лице заиграл румянец, поползший вверх и проступивший сквозь редкие воло­сы на голове. Он не мог допустить, чтобы кто-нибудь усомнился в его храбрости. Да еще здесь, в каюте рус­ского адмирала, в присутствии Эммы Гамильтон.

Нельсон пристукнул рукой и с вызовом посмотрел на Ушакова. Федор Федорович вздохнул с сожалением, как делают деревенские бабы при виде странника или блаженного деревенского мужика.

 Господин адмирал одержал славнейшую победу на Корфу, оставьте нам что-нибудь для пиршества.

 Думаю, что герою Абукира хватит лакомства от сией славы до конца жизни, весело парировал Уша-

Нельсон преобразился.

 О да! Это великий полководец! Все восхищаются его подвигами. Это делаю и я, Нельсон.

Глаз Горацио загорелся, он и сам весь засверкал ка­ким-то внутренним блеском. Тонкая шея вытянулась, хохолок волос затопорщился на голове.

«Да ведь он похож на Суворова, внезапно поду­мал Ушаков. Сказать, или возгордится совсем?» Нельсон же, придерживая правый рукав левой рукой, всаживал слова-гвозди кому-то в укор:

Нельсон вскочил и потянулся своей одной рукой к рукам Ушакова, пытаясь пожать их.

 Спасибо! Спасибо, адмирал, вы делаете меня са­мым гордым человеком в Европе. Я давно думал, что мы родня с сим великим полководцем! Спасибо.

 Не будем же мы возвращать генерала Шампион-

Ушаков начал бледнеть. Он и сам был за законную власть, но за разумную и достойную.

 Ваше превосходительство, наверное же, не же­лает лишних жертв. Страна и так пострадала достаточ­но. Я хотел бы договориться, чтобы мы соблюдали по­рядок совместно, не разжигая страстей. Мы на Кор­фу не возвращали комиссара Дюбуа, а порядок уста­новили, ограничив своеволие и диктат нобилей, ус­покоив обывателей, укрепив закон, и не было ника­кой резни!

 Ну и служите себе, никто от вас не требует из­мены. Но если мы так будем наводить порядок, то ско­ро не останется никого из тех, кого мы призываем к порядку. Я прошу совместных мирных действий в об­ластях, где мы сражаемся вместе.

 Вы так и не сказали, господин адмирал, чья это картина? взглянула она в проем над столом, где на полотне колонна русских кораблей, раздваиваясь, об­ходила противника.

Нельсон, не глядя на картину, спросил:

 А где же турецкие батареи?

 Вы уже поняли, господин адмирал, что это Ка­лиакрия. Да, мы сумели там совершить боевой маневр, который удалось повторить только вам при Абукире...

Нельсон одеревенел и затем медленно протянул не­гнущуюся руку Ушакову:

Нельсон улыбнулся и не без гордости поведал о том, что это выдумка его друга капитана Галлоуэла.

 Он посчитал, что подарок меня не огорчит, а по­радует. И, сделав это послежизненное пристанище из куска мачты «Ориента», главного французского корабля у Абукира, написал мне: «Когда вы устанете от жиз­ни, вас смогут похоронить в одном из ваших трофеев». Как думаете, адмирал, неплохой гроб?