Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Адмирал Ушаков. Флотоводец и святой
.pdf
ской дипломатической миссии в Неаполе с 1797 года
встал граф Василий Валентинович Мусин-Пушкин. Происходил он из древнего дворянского рода, его дед, Платон Иванович Мусин-Пушкин, долго жил во Франции,
получил блестящее образование и был известный библиофил, собравший одну из лучших библиотек в России в первой половине XVIII века. Отец в 1797 году получил звание генерал-фельдмаршала. Сам Василий Валентинович был человеком с острым и гибким умом, хорошей подготовкой, за что был определен камергером
при великом князе Александре в 1793 году. Но вот в 1797
году неожиданно получил назначение в Неаполь. В. В. Мусин-Пушкин-Брюс* довольно быстро разобрался в обстановке и увидел, что двор короля трепещет перед Директорией, ищут союзников (8 мая был заключен союз
с Австрией, обсуждались варианты договора с Турцией, мольбы посланника Неаполя в Лондоне маркиза
Чирчелло о присылке эскадры). Мусин-Пушкин-Брюс
делает вывод: «Опасность, предстоящая государству
сему, столь велика и в таком приближении находится,
что все видят и ощущают ее. Сие рождает разные рассуждения и разговоры, которыми все изъявляют не только желание пришествия помощи от России, но и полное уверение в том, что без содействия вашего императорского величества не может освобождена быть Италия
от ига порабощения... и спастись королевство сие от зияющих на оное челюстей Франции».
Французский посол Гара вел себя вызывающе и наступательно. Фердинанд убеждал его в своей дружбе и миролюбивых намерениях. Гара обмануть было невозможно, да
тут еще в водах появилась английская эскадра. Гара предупредил, что Директория начнет действия. Фердинанд трусил,
и только разгром французов при Абукире и вход русской
эскадры в Босфор толкнули его на войну с Францией. 12
ноября Неаполитанское королевство объявило войну Ди-
* Добавление к фамилии В. В. Мусин-Пушкин получил специальным указом Павла I в 1796 году после женитьбы на Екатерине Яновне
Брюс, так как она была последней в своей фамилии.
371
ректории. Все это окончилось плачевно для королевской
власти. Дело в том, что в стране давно были антикоролевские настроения. Были они в средних слоях общества, были
в низших. Либерально настроенные реформаторы объединялись в масонские ложи. Следует сказать, что Неаполь был
довольно мощным центром масонов в Европе. Главой итальянских, масонов великим магистром был князь
Диего Назелли. Он расширил рамки ложи «Витториа» за счет
видных общественных деятелей, дипломатов, ученых, писателей. И, что на первый взгляд странно, в неаполитанских ложах немало иностранных граждан. Так, в их списках
1782 и 1784 годов числятся русские полковники Василий и
Яков Ланские*, а также небезызвестный Фредерик Цезарь
Лагарп, рекомендованный Екатерине известным масоном
бароном Гриммом. Посещали Неаполь с тайными целями
для встреч с масонами и другие русские представители**. В
общем, масонам там жилось вольготно, ибо Мария-Каролина рассчитывала на них в борьбе с консервативным испанским влиянием. Одно крыло неаполитанских масонов
образовало тайную организацию иллюминатов*** с целью
постепенного создания государства на новой рациональной
основе, при тайной работе «Свободных каменщиков». Однако французская революция перечеркнула все планы «братьев». 3 ноября 1789 года деятельность всех масонских лож
в королевстве была запрещена. Наиболее радикальные из них
вошли в республиканские клубы. Один из них («Республика или смерть») попытался организовать восстание, но был
разгромлен.
Италинский в первых своих донесениях после начала
французской революции писал: «Имеются... в Неаполе за-
*Василий Ланской был братом фаворита Екатерины Ланского.
** Интересно, что В. В. Мусин-Пушкин-Брюс после отставки в Петербурге стал одним из известных масонов и имел орденское имя
рыцарь охраны мира, был даже мастером одной из лож.
*** Иллюминатский орден возник в 1776 году в Баварии. Его организатором и теоретиком был профессор Адам Вейсгаупт. Об этом см:
ЛандаС. С. Дух революционных преобразований... Из истории формирования идеологии и политических организаций декабристов.
1816 1825. М. С. 261-281.
372
раженные французскими мыслями люди, которые делают покушение произвести в народе мятеж... в разных местах найдены красные колпачки с надписью «вольность или
голод». Они несправедливо внушают народу, что двор
причина дороговизны хлеба, которая действительно есть
и несколько тягостна для недостаточных».
Было кому возмущаться порядками в Неаполитанском
королевстве. Ведь еще А. К. Разумовский доносил в 1780
году: «Вся здешняя нация, будучи заражена дворянством
и военнослужением, пренебрегает всякое другое состояние и состоя почти большая половина оной из дворян,
военнослужащих, полудворян... пильеттов (или приказных), духовенства и прочей сему подобной праздности,
но и вообще не только что ни к чему не прилежат: ни же
могли быть к сему способными... Здешнее земледелие находится в большом несовершенстве, в презрении... и напоследок недостает еще здесь и довольного числа людей
к образованию всего хорошего; а притом большая половина земель находится за помещиками, пребывающими
беспрестанно в Неаполе, не имеют об оной должного попечения... и многое запущают немалую часть для звериной и птичьей охоты. Остаток оных обрабатывается поденщиками... кои трудятся из дневной только пищи. Земля же, находящаяся за духовенством, принадлежащие к
конфискации им напоследок дворцовые, обрабатываются еще хуже... Имя крестьянина сделалось здесь поносным... художества находятся здесь в почти совершенном
невежестве... и самая нация, предпочитая и желая иметь
всякую вещь иностранную» (донесение А. К. Разумовского Панину 24 ноября 5 декабря 1780 года). В общем, государство хирело, искры французской революции падали на подготовленную почву.
Фердинанд, объявив войну французской Директории,
надеялся убить двух зайцев: отодвинуть опасность от границ,
поспеть к столу при дележе французского наследия. А второе это уничтожить внутреннюю республиканскую оппозицию. Во главе неаполитанского воинства вступил он 29
ноября 1798 года в Рим. Шампионне, командующий фран-
373
цузскими войсками в бывшем папском государстве, генерального сражения не давал, а предпочел отступить на удобные позиции, откуда наносил удары. Удары были ошеломляющи. Заносчивый и ограниченный австрийский генерал
Мак, который был приглашен Фердинандом для командования его армией, растерялся, и через несколько дней от
неаполитанских побед не осталось и следа. Французы перешли в наступление и двинулись на Неаполь. В городе, подогретые вином и воинственными речами, забушевали лаццарони низшие слои неаполитанского населения*. Они
требовали дать бой солдатам Директории! Но Фердинанд и
Мария-Каролина уже замысливали побег. Фердинанд еще
демонстрирует бодрость духа, отдает распоряжения. Своим
указом он назначает наместником в Неаполе князя Франческо Пиньятелли, объезжает войско своих сторонников под
восторженный их рев и, чтобы не осталось никаких сомнений в его уверенности, закатывает бал. Горят огни, сверкают бриллианты, гремит музыка во дворце короля он
говорит этим, что непоколебима его власть, верны ему подданные, а он не оставит их в беде. Но в том-то и дело, что
вот уже несколько дней заколачивали в бочки бриллианты
королевы и золотые монеты из королевской казны. На них
писалось: «Припасы для Нельсона», и они тихо переправлялись на корабль английского адмирала. Звучала музыка,
по парку и дворцу кружился карнавал, и в этой суматохе
Фердинанд IV и Мария-Каролина «вытанцовывали» на
«Вэнгард», на котором вместе с Горацио Нельсоном, английским посланником сэром Уильямом Гамильтоном, его
супругой и любовницей Горацио Эммой, ближайшими приближенными бежали в Палермо на Сицилию.
*Неаполитанское слово «lazzaгоnе» происходит от испанского
«leboroso» и переводится как «прокаженный». Новый смысл это слово приобрело во время восстания 1647 года под руководством Мазаньелло. В первые же дни восстания в борьбу против испанцев вступил
отряд мусорщиков, среди которых было много прокаженных. Очень
скоро «лаццарони» стали называть участников движения 1647 года,
которые населяли улицы, прилежащие к Главному рынку. После окончания восстания это слово не было забыто и вошло в неаполитанский народный язык. Словом этим часто и называли низшие слои неаполитанского населения, внося в него отрицательный смысл.
374
Наутро подданые были ошеломлены. Франческо Пиньятелли попытался организовать сопротивление французам,
но дезорганизованная армия не смогла сопротивляться.
Войска Шампионне пошли в наступление, и тогда Ф.
Пиньятелли заключил с ним перемирие, обещая выплату
контрибуции. Вот тут-то и сказали свое слово лаццарони.
Десять дней бушевала анархия, лилась кровь, сводились
счеты под видом верности королю. Местная буржуазия,
республиканцы обратились к Шампионне с просьбой ввести войска. Тот начал штурм, а республиканцы объявили
о создании Неаполитанской республики.
В. В. Мусин-Пушкин-Брюс честно информировал
Павла I о событиях и писал тому, что королевство «потеряно», «... нарочитая часть обывателей преклонность
имеет видеть у себя учрежденным распространяемый
французами образ политического бытия. Двор не имеет
сил отвратить зло такое. Как во всем королевстве Неапольском, так и в Сицилии Франция господствовать
будет, ежели ко избавлению их от такого жребия не
прислано будет в скором времени войско от дружественных и приближенных держав».
Действительно, неаполитанцы «имели склонность» к
новым порядкам, откликнулись на близкий их сердцу призыв республиканцев стать вольной и свободной страной,
получившей новое устройство. В Неаполе толпы жгли родовые книги, посадили Древо Свободы, кричали: «Смерть
роялистам!» До последнего, правда, не доходило. Просто
разграбили несколько дворцов, покинутых наиболее ненавистными аристократами. Королевские дворцы не трогали. Страх и почитание были велики. Покуситься на монарха, еще вчера бывшего полубогом, тронуть его богатство было святотатством и безумием. Однако французские
комиссары это уже не яростные честные якобинцы, а
выкормыши Директории, прибыли из Парижа и, провозгласив лозунги о свободе, равенстве и братстве, удобно
расположились на королевских креслах и кроватях, раскупорили бутылки с шамбертеном и бургундским, заманили под кружевные покрывала самых смелых неаполитанских красавиц. Комиссары потребовали ввести новые
налоги взамен королевских, экспроприировали собствен-
375
ность сбежавших с королем придворных, стали поощрять
власть местного республиканского правительства. Попытавшийся возражать против подобного диктаторского курса
командующий французскими войсками романтический
республиканец Шампионне* был смещен. Бывшее Неаполитанское королевство втягивалось в новый хаос.
Вылезли из трущоб и те, кто не особенно различал лозунги и не отличал иноземцев от хозяев родины, кто не
видел особой разницы между королевской властью и республиканским режимом. В их поведении была свирепость,
которую порождали нужда и невежество. Полилась кровь,
которая еще больше возбуждала жестокость. Партии или
чаще шайки плодились одна за другой, выдвигали из своей среды жестоких вожаков, которые быстро все забыли
о высоких идеалах провозглашенной республики. В числе
тех, кто громче других кричал о республике, были и королевские агенты. Особенно прославился один из вожаков,
некий Гаэтано Мамоне, наведший ужас на современников своими зверствами. Говорили, что он находил забаву
в мучениях своих жертв и с наслаждением пил из черепа
человеческую кровь. Гибли и правые, и виноватые, междоусобица разъедала бывшее королевство. Невыносимые
налоги, жестокости, полное бесправие размывали республиканские иллюзии. Население хотело защиты, какого-то
сильного покровительства, длительного спокойствия.
Англия, Турция, Россия, Австрия вот силы, которые могли отринуть французов, их новую деспотию.
Эскадра Нельсона защищала королевскую власть в Сицилии, вела безуспешную осаду Мальты, блокировала
французскую армию Бонапарта в Египте. Одной ей было
не по силам остановить войска Директории. Австрия дрожала за Альпами перед лицом республиканской Франции, взывала о помощи к России. И Суворов своим молниеносным движением завязал все ее силы на североитальянский фронт. К туркам неаполитанцы всех лагерей
ни за что бы не обратились, они были их вечными вра-
*Шампионне не признавал полномочий комиссара Директории
Фэпу, прибывшего для получения 15-миллионной контрибуции.
Однако Шампионне был отозван во Францию и предан суду.
376
гами на морских путях, жестокими соперниками, не щадившими при встрече. Правда, они тоже были союзниками России, но их нравы от этого не изменились. Передавали достоверный слух, что Ушаков взял первых
французских пленных на острове Цериго и обещал отпустить их на родину при условии, что они дадут слово
не сражаться в течение года против России. Кадыр-бей
просил Ушакова употребить против пленных военную
хитрость. «Какую же?» спросил русский адмирал. «По
обещанию вашему, французы завтра надеются отправиться в отечество свое и спят спокойно в своем лагере.
Позвольте же мне подойти к ним ночью и тихо вырезать их». Кадыр-бей был крайне удивлен и долго раздумывал, почему Ушаков отказал ему в этом акте.
Неаполитанцы знали о подобных представлениях о войне, обращении с пленными не только у турецких командиров, но и рядовых. Кровь «неверных», по их мнению,
ничего не стоила, а неаполитанцы были «неверными».
Оставалась Россия. До Суворова было далеко, но эскадра Ушакова совсем рядом. Порядок, организованность,
дисциплина, которые хотел внедрить командующий русским флотом, были долгожданны в истерзанной стране. От
королевского двора на Корфу был послан министр Антониу Мишеру. Ему было поручено в срочном порядке добиться, чтобы в Мессину было срочно послано 9 тысяч
человек для охраны королевской четы, надобно было помочь и кардиналу Руффо, находившемуся во главе калабрийской Вандеи, где он создавал «христианское королевское войско». «Только немедленное прибытие русских может спасти нас», писала 19 февраля 1799 года МарияКаролина кардиналу Руффо. Добиться скорейшего русского
десанта таковы были инструкции Мишеру от Фердинанда и премьер-министра королевства Актона*.
*Джон Френсис (Джованни) Актон, сын английского врача,
морской офицер, служил у герцога Тосканского, в 1779 году был приглашен в Неаполь для реорганизации флота, сделал блестящую карьеру: в его ведение перешли постепенно сухопутная армия, финансы
и торговля. В 1785 году был назначен первым министром королевства
и занимал этот пост до конца жизни (1811 год). Успехами своими был
обязан благосклонности Марии-Каролины как ее фаворит.
377
К Ушакову потянулись делегации жителей городов:
купцы, священнослужители: «Спасите! Защитите! Окажите помощь!»
Русский адмирал, как казалось при королевском дворе, не спешил. Фердинанд и особенно Мария-Каролина взывали к Павлу. Они после бегства из Неаполя в Палермо находились все время в кошмарном состоянии.
Павел же еще не разочаровался в своих целях и союзниках и был полон монархических иллюзий о своем
высоком предназначении. В конце года в Санкт-Петербурге был подписан договор о совместных действиях
Неаполитанского королевства и России против Франции.
По договору оказывалась конкретная военная помощь
королю обеих Сицилий. Флот и 9 батальонов пехоты с
казаками переходили под общее командование неаполитанцев. Эскадра Ушакова и войска Суворова решали
судьбу завоеваний Директории в Италии.
Конечно, действия войск коалиции служили консервативным целям, но следует помнить следующие обстоятельства. Динамичная французская буржуазия на этом этапе
захватила Мальту, Египет, Сирию, развязала войну в Европе и Средиземноморье, предполагая расширить свои
владения. Республики, которые создала тогда Франция в
Европе (Гельветическая, Цизальпинская, Лигурийcкая,
Батавская), были просто марионетками, да, кроме того,
Директория отнюдь не предполагала развивать их национальное самосознание и экономику. Фактически это были
полуколонии, придатки Франции.
В то же время следует отметить, что многое из реформ
французов, направленных против абсолютистских режимов, было объективно прогрессивным (отмена сословных
привилегий, земельные, судебные реформы). Однако контрибуции, колоссальные налоги, пренебрежение к национальным чувствам поднимали население занятых ими
стран на борьбу. Поэтому и естественной реакцией народов было их выступление против оккупантов.
В Италии же в это время возрождались идеи воссоединения страны, что вносило свой элемент в события конца XVIII века. Роялисты вплетали свои лозунги в народное движение и пользовались его победами.
378
Усилия коалиционных войск в Италии были направлены на поддержку отживших режимов, но у действий
России был свой оттенок. Русское правительство не ставило перед собой захватнических целей, как это было у
австрийцев, не стремилось завладеть итальянскими землями, как австрийцы в Пьемонте, Венеции, Ломбардии.
Оно выступало за восстановление независимости итальянских государств, правда, возрождая их архаизм.
НЕАПОЛИТАНСКАЯ РЕЗНЯ
В апреле 1799 года корабли под командованием капитана 2 ранга А. А. Сорокина подошли к Югу Италии. Республиканское правление тут держалось недолго. Над городом
Бриндизи был поднят флаг коалиции. Отсюда, с побережья, пересек Апеннинский полуостров отряд русских моряков и солдат капитан-лейтенанта Г. Г. Белли. Французы еще
раньше почувствовали, что теряют социальную базу, и
вывели основные свои войска из Партенопейской республики (Партенопея древнее название Неаполя). Кровавая
монархия возвращалась. Фердинанд IV и особенно его половина, Мария-Каролина, отнюдь не были заботливыми пастырями народа, они, скорее, хотели быть его надзирателями и палачами. И помогал им в организации кровавой
бани для неаполитанцев адмирал Нельсон. Пишущие о нем
иногда, рассматривая этот отрезок жизни Горацио Нельсона, склонны погрузить адмирала лишь в любовные утехи с
дамой его сердца леди Гамильтон. Да, сердце его было заполнено чувством к жене английского посланника сэра
Уильяма Гамильтона, но храбрый английский адмирал не
потерял головы в то время. С матросской прямотой, не особенно украшая свои действия дипломатическими вензелями, отстаивал он интересы королевской Британии. Надо
было и он не допускал корабли Директории в Неаполитанский залив. Пришлось и он спасал от гнева народа
королевскую чету, отправив ее из Неаполя в Палермо. И
тут же произвел бессмысленную на первый взгляд операцию. 12 недостроенных кораблей королевского флота
Нельсон на глазах оторопелых неаполитанцев приказал
379
сжечь. А ведь корабли уже были спущены на воду, на них
уже поставили мачты, укрепили бушприты, недоставало
только верхнего рангоута. Казалось, чего проще, взять 74пушечники на буксир или, снабдив их стакселями и кливерами, увезти в Палермо. Однако Трубридж, по указанию
Нельсона, сжигает их при появлении французских республиканцев. У адмирала было четкое представление о чужих
кораблях: если они не под английским флагом, то представляют потенциальную опасность для английского флота, кому бы ни принадлежали. Королю Фердинанду IV было
не до флота, речь шла о собственной шкуре, но неаполитанцы, и особенно их адмирал Караччиоло, запомнили этот
разрушительный ход англичанина.
Второй ход Нельсона, запятнавший его имя, был более жестокий и кровавый. Войска Директории отступали
весной и летом 1799 года по всей Италии. Блестящие победы Суворова привели к тому, что весь Север был очищен от французов. По просьбе неаполитанского двора и
указанию Павла Ушаков направляет отряд капитан-лейтенанта Белли, который стремительным броском прошел
по всему Югу и вышел к Неаполю. Неаполитанский министр Антониу Мишеру, сопровождавший отряд Белли,
пишет Ушакову: «Я написал Вашему превосходительству
несколько писем, чтобы уведомить Вас о наших успехах.
Они были чудесными и быстрыми до такой степени, что
в промежуток двадцать дней небольшой русский отряд
возвратил моему государству две трети королевства».
Следует сказать, что русские войска проявляли образец дисциплинированности и организованности. Не было
отмечено ни одного случая грабежа и насилия с их стороны. Один образованный итальянец, видевший занятие
Неаполя, писал:
«Конечно, не было никогда примера, подобного сему
происшествию. Но лишь российским войскам возможно
было сотворить такое чудо. Какое мужество, какая дисциплина, какие кроткие, любезные нравы! Их (русских) здесь
боготворят, и память о них пребудет запечатлена в роде
родов, во всех сердцах обитателей нашего отечества».
Конечно, этот отзыв не принадлежал перу республиканца, но вот пламенный композитор республики Чима-
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]