Добавил:
Sekretar
kiopkiopkiop18@yandex.ru
t.me/Prokururor I Вовсе не секретарь, но почту проверяю
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ординатура / Хирургия / @xirurgi_2025 / @xirurgi_2025 - 852 - файл
.pdf
степени фиброза печени (F4 – 60,0 %), аналогичная закономер-
https://t.me/medicina_free
ность наблюдается с абдоминальным ожирением (F
как и с формированием инсулинорезистентности (F
– 55,0 %),
4
– 30,0 %).
4
Метаболические нарушения значительно утяжеляют течение
ХГС и достоверно чаще ассоциируются с прогрессированием
стадии фиброза печени.
Таблица 3 – Частота нарушения углеводно-липидного обмена
у больных ХГС в зависимости от степени фиброза печени
Частота встречаемости признаков наруше-
Показатели
Повышенный ИМТ,
абс.
%
Абдоминальное ожирение, абс.
%
Инсулинорезистентность
абс.
%
ния углеводно-липидного обмена (%)
F 0-1
n=69
25
36,2
29
42,0
13
18,8
F 2
n=18
8
44,4
7
38,8
4
22,2
F 3
n=17
8
47,1
8
47,1
5
23,5
F 4
n=20
12
60,0
11
55,0
6
30,0
Как видно из приведенных данных, у больных ХГС имеет
место нарушение углеводно-липидного обмена как интегрального показателя метаболического синдрома, частота встречаемости
которого нарастает по мере активности и увеличения длительности инфекционного процесса.
Таким образом, у 22,5 % больных ХГС нами диагностирован метаболический синдром, еще у 62,9 % – его компоненты (стеатоз или стеатогепатит печени, ожирение, артериальная
гипертензия, инсулинорезистентность, сахарный диабет 2-го
типа, дислипидемия). Сравнительно низкая частота выявления
классического варианта метаболического синдрома у больных
ХГС, наблюдаемых нами, объясняется тем обстоятельством, что
их возраст был сравнительно молодой, инфекционный процесс
31
протекал в преимущественно с малосимптомными проявления-
https://t.me/medicina_free
ми, длительность болезни у 52 пациентов не превышала трех лет.
У 54 больных ХГС (43,5 %), протекающим на фоне абдоминального ожирения, мы изучили биохимические показатели
крови, отражающие активность инфекционного процесса (таблица 4), сопоставив их с результатами обследования 88 больных
ХГС, не страдающих ожирением. Как видно из представленных
данных, абдоминальное ожирение утяжеляет тяжесть инфекционного процесса: более выраженные показатели активности
трансферазы крови, ГГТП, выше показатели тимоловой пробы,
показатель гамма-глобулинов. При математическом анализе выявлена прямая коррелятивная связь между показателем ожирения – объемом талии и активностью АлАТ (rs=0,31), объемом
талии и показателем активности ГГТП (rs=0,30), обратная коррелятивная связь между показателем объема талии и уровнем альбуминов крови (rs= -0,27).
Таблица 4 – Биохимические показатели активности
инфекционного процесса у больных ХГС,
страдающих абдоминальным ожирением (M±m)
Абдоминаль-
Показатели
АлАТ, Ед/л 92,6±6,77 60,8±4,93
АсАТ, Ед/л 61,3±7,12 49,6±4,87
ГГТП, Ед/л 44,0±3,54 31,3±1,17
Тимоловая проба, ед. 3,8±0,09 3,1±0,06
Альбумин, г/л 42,7±5,04 48,4±7,13
Гамма-глобулины, % 21,4±2,06 18,8±2,31
ное ожирение,
n=54
Отсутствие
абдоминально-
го ожирения,
n= 88
Инсулинорезистентность относится к часто встречающимся компонентам метаболического синдрома, у наблюдаемых
нами 124 больных HCV-инфекцией мы ее выявили у 34 больных (27,4 %). Для оценки влияния инсулинорезистентности на
течение ХГС мы изучили показатели активности инфекционного процесса у 32 больных с наличием инсулинорезистентности,
32
сопоставив с показателями у 44 больных ХГС без инсулинорези-
https://t.me/medicina_free
стентности (таблица 5). Как видно из представленных показателей, у больных ХГС сформировавшаяся инсулинорезистентность
усиливает активность инфекционного процесса, о чем свидетельствуют статистически значимо более высокие показатели активности АлАТ, АсАТ, ГГТП, данные тимоловой пробы и глобулинов
сыворотки крови.
Таблица 5 – Оценка влияния инсулинорезистентности (ИР)
у больных ХГС на активность инфекционного процесса
Показатели
Активность (Ед/л)
-АлАТ
-АсАТ
-ГГТП
Тимоловая проба (ед.) 4,8±0,08 3,2±0,07 <0,01
Альбумины (г/л) 42,4±2,4 48,0±5,4 >0,05
Глобулины (%) 21,6±3,5 17,4±2,6 <0,05
ИР+
n= 32
101,7±6,8
89,3±7,2
51,7±4,2
ИР-
n= 44
67,4±5,6
41,9±4,4
29,8±2,0
Рn
<0,001
<0,001
<0,001
1.Метаболический синдром выявлен у 22,5 % больных ХГС
и у 62,9 % – его компоненты (стеатоз или стеатогепатит печени,
ожирение, артериальная гипертензия, инсулинорезистентность,
сахарный диабет 2-го типа, дислипидемия).
2. Дислипидемия в виде снижения ХС ЛПВП и повышения
уровня триглицеридов (ТГ) у больных ХГС значительно увеличивало риски метаболического синдрома и отдельных его компонентов.
3. У больных ХГС – нарушение углеводно-липидного обмена
как интегрального показателя метаболического синдрома, частота встречаемости которого нарастает по мере активности и увеличения длительности инфекционного процесса.
4. Выявлено влияние показателей степени фиброза печени
на показатели нарушения углеводно-липидного обмена, что с повышением ИМТ растет частота выраженной степени фиброза
33
печени, аналогичная закономерность наблюдается у больных как
https://t.me/medicina_free
с абдоминальным ожирением, так и с формированием инсулинорезистентности.
Литература
1. ВОЗ: информационный бюллетень, апрель 2017 г. URL:
http://www:who.int/ mediacentre/factsheets/fs 164/ru/. WHO
Fact Sheet, April 2017. URL: http://www:who.int/ mediacentre /
factsheets / fs 164 / en /.
Жданов К.В. Метаболический синдром при НСV-инфекции /
2.
К.В. Жданов // Журнал инфектологии. 2018. Т. 10. № 2. С. 45.
3. Ивашкин В.Т. Современные возможности противовирусной
терапии с использованием даклатасвира при лечении больных хроническим вирусным гепатитом С: результаты программы индивидуального доступа / В.Т. Ивашкин // Рос. журнал гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. 2017.
№ 6. С. 52–62.
4.
Ткаченко Л.И. Роль ожирения в развитии метаболических на-
рушений, прогрессировании фиброза печени и исходов противовирусной терапии у больных хроническим гепатитом С /
Л.И. Ткаченко // Эпидемиология и инфекционные болезни.
Актуальные вопросы. 2016. № 1. С. 22–31.
5. Полупанов А.Г. Распространенность метаболического син-
дрома и его компонентов среди жителей Кыргызской Республики трудоспособного возраста / А.Г. Полупанов // Казанский мед. журнал. 2016. Т. 97. № 4. С. 618–624.
6. Ющук Н.Д. Моделирование эпидемиологической ситуации
по вирусному гепатиту C в Российской Федерации – возможности и проблемы / Н.Д. Ющук // Инфекционные болезни.
2019. Т. 17. № 1. С. 105–114.
7. Ahmed G.M. Seroprevalence of Hepatitis C Virus among type
2 diabetes mellitus patients in blue nile state, Sudan / G.M.
Ahmed // American Journal of Research Communication. 2014.
№ 2 (12). Р. 141–147.
34
8. Behzad H. Epidemiology and natural history of HCV infection /
https://t.me/medicina_free
H. Behzad // Nature Reviews Gastroenterology and Hepatology.
2013. № 10. P. 553–562.
Chen C.J. Global elimination of viral hepatitis and hepatocellular
9.
carcinoma: opportunities and challenges / C.J. Chen // Gut. 2018.
Vol. 67. № 4. P. 595–598.
10. Lozano R. Global and regional mortality from 235 causes of death
for 20 age groups in 1990 and 2010: a systematic analysis for the
Global Burden of Disease Study 2010 / R. Lozano, M. Naghavi,
K. Foreman, et al. // Lanzet. 2012. Vol. 380. P. 2095–2128.
11.
Kawaguchi Y. Interaction between hepatitis C virus and metabolic
factors / Y. Kawaguchi // World Journal of Gastroenterology.
2014. Vol. 20 (11). P. 2888–2901.
Kukla M. Potential role of leptin, adiponectin and three novel
12.
adipokines-visfatin, chemerin and vaspin in chronic hepatitis /
M. Kukla // Mol Med. 2011. Vol.17. № 11–12. P. 1397–1410.
13. Mutimer D.J. et al. Management of HBV- and HCV-induced end
state liver disease / D. J. Mutimer et al. // Gut. 2012. Vol. 61.
P. 59–67.
14. Sandip K.B. Hepatitis C virus infection and insulin resistance /
K.B. Sandip // World J Diabetes. 2014. № 5 (1). Р. 52–58.
Сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ) являются лидирующей причиной смертности во всем мире уже 20 лет. Так, по
данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), ССЗ
А.Т. Арыкова,
КРСУ им. Б.Н. Ельцина,
г. Бишкек, Кыргызская Республика
35
занимают первую позицию в списке десяти ведущих причин
https://t.me/medicina_free
смертности [1]. Наиболее уязвимо при этом население стран
с низким и со средним уровнем доходов, на долю которого приходится около 80 % этих смертей [2]. В Кыргызской Республике в структуре смертности населения на ССЗ приходится более
половины всех случаев [3]. Системы здравоохранения в развивающихся странах с самыми слабыми и наименее обеспеченными
ресурсами системами здравоохранения с неразвитой первичной
медико-санитарной помощью (ПМСП) борются с неинфекционными заболеваниями и в то же время имеют самое высокое бремя
от них [4]. Таким образом, сердечно-сосудистые заболевания являются серьезной проблемой во всем мире.
За семь десятилетий научных исследований было выявлено, что на развитие ССЗ влияют несколько модифицируемых
и немодифицируемых факторов риска ССЗ. Модифицируемыми
факторами риска являются курение, нездоровое питание, гиподинамия, злоупотребление алкоголем, дислипидемия, избыточная масса тела, гипергликемия и артериальная гипертензия (АГ).
Эти факторы могут объяснить развитие 75 % случаев коронарной
болезни сердца (КБС) [5, 6]. К немодифицируемым факторам риска относятся возраст, пол, этническая принадлежность, наследственные факторы и семейная история болезни, включая семейную
гиперхолестеринемию [7]. При продолжительном воздействии
этих факторов риска происходит дальнейшее прогрессирование
атеросклероза, вследствие чего возникают клинические проявления заболеваний, включая стенокардию, инфаркт миокарда и инсульт, которые обусловливают высокую смертность во всем мире.
От общего профиля факторов риска зависит суммарный риск
развития ССЗ [8], для снижения которых необходимо на общенациональном уровне бороться с факторами риска сердечно-сосудистой патологии. Для профилактики сердечно-сосудистых заболеваний и борьбы с ними у ВОЗ есть ряд высокоэффективных
мер, реализуемых даже при низкой обеспеченности ресурсами,
в том числе с использованием неврачебного персонала.
36
В 2007 году ВОЗ совместно с Международным обществом по
https://t.me/medicina_free
артериальной гипертензии разработали шкалу прогнозирования
сердечно-сосудистого риска для оценки 10-летнего риска серьезного сердечно-сосудистого события со смертельным или несмертельным исходом (инфаркт миокарда или инсульт) в зависимости
от возраста, гендерной принадлежности, фактора курения, артериального давления, общего холестерина крови, наличия или
отсутствия сахарного диабета в 14 эпидемиологических субрегионах ВОЗ [9]. Современные доступные и последовательно реализуемые меры вмешательства, которые обеспечивают ведение
здорового образа жизни и при необходимости медикаментозное
лечение, позволяют снизить не только риск инфаркта и инсульта у людей с высоким общим риском ССЗ, но и, следовательно,
уровень преждевременной заболеваемости, смертности и инвалидности. Лица, имеющие АГ, гиперлипидемию и получающие
гипотензивную и гиполипидемическую терапию, могут добиться
снижения уровня риска фатальных и нефатальных осложнений
более чем на четверть, а при получении этой терапии одновременно – вдвое [10, 11]. Но, несмотря на возможность контроля
артериального давления (АД) путем применения доступных антигипертензивных препаратов, менее 10 процентов всех гипертоников достигают целевых значений АД [12]. Слабый контроль
факторов риска является результатом недостаточной информированности населения о степени риска, которому они подвержены.
Поэтому определение уровня суммарного сердечно-сосудистого
риска медицинским персоналом первичного звена здравоохранения является полезным и эффективным инструментом для выявления лиц с высоким риском ССЗ и тех, кто нуждается в воздействии на факторы риска [13].
В 2019 году ВОЗ разработала и представила обновленные
шкалы прогнозирования риска развития ССЗ для 21 региона
мира, определенного исследованием Глобального бремени болезней. При этом учтены различия между регионами, разница
в смертности и основных факторах, воздействующих на здоровье
внутри каждого региона [14]. Шкалы предназначены для того,
37
чтобы ведение ССЗ осуществлялось на основании подхода, пред-
https://t.me/medicina_free
усматривающего стратификацию общего риска. Представлены
два вида шкал (рисунок 1): первая шкала составлена на основании лабораторных исследований, т. е., помимо гендерной принадлежности, возраста, систолического АД, фактора курения, необходимы данные о наличии или об отсутствии сахарного диабета
и об уровне холестерина крови. Шкала, не требующая данных лабораторных исследований, включает показатели индекса массы
тела (ИМТ), т. е. при использовании второй шкалы не требуются
данные о сахарном диабете и об уровне холестерина.
Многие страны с низким и со средним уровнем дохода имеют
ограниченные ресурсы: недостаточное количество лабораторий,
недостаточные финансовые и физические возможности для проведения биохимических исследований или недостаточное количество реагентов для необходимых лабораторных исследований
и охвата приписанного населения. Разработанные ВОЗ шкалы
прогнозирования риска ССЗ, не требующие лабораторной диагностики, предназначены для стратификации в сельской местности,
отдаленных районах и офисных условиях и могут использоваться
для принятия решений относительно необходимости направления
к специалистам. В выборках населения наблюдалось определенное соответствие между прогнозами риска ССЗ, рассчитанного
с использованием алгоритмов, основанных на данных лабораторных исследований, и алгоритмов, их не учитывающих.
y Номограмма ВОЗ позволяет путем воздействия на факторы
риска снизить риск развития сердечно-сосудистых заболеваний.
y В отдаленных районах, сельских местностях без лаборатор-
ных методов исследования позволяет оценить сердечно-сосудистый риск, используя только ростомер и весы.
y Простота использования номограммы позволяет рассчитывать
риск не только врачом-кардиологом, но и младшим медицинским персоналом, а также человеком без медицинского образования.
38
https://t.me/medicina_free
Рисунок 1 – Номограмма ВОЗ по оценке
прогнозирования риска развития сердечно-сосудистых заболеваний
39
y Суммарный сердечно-сосудистый риск должны определять не
https://t.me/medicina_free
только семейные врачи, кардиологи и терапевты, но все узкие
специалисты первичного звена здравоохранения всем пациентам старше 40 лет при каждом случае обслуживания в организациях здравоохранения.
y Номограмма ВОЗ служит инструментом не только первичной
профилактики, но вторичной, определяя вид и интенсивность
вмешательств в зависимости от степени риска.
Литература
1. Мировая статистика здравоохранения, 2020 г. Женева: Все-
мирная организация здравоохранения.
2. World Health Organization, Cardiovascular Diseases (CVDs)
2017.
3. Национальный статистический комитет Кыргызской Рес-
публики // Кыргызстан: краткий статистический справочник,
2022.
4. Jakab, Melitta, Farrington, Jill, Borgermans, Liesbeth & Mantingh,
Frederiek. (2019). Системы здравоохранения в борьбе с неин-
фекционными заболеваниями: время для амбиций. Всемир-
ная организация здравоохранения. Европейское региональ-
ное бюро. URL: https://apps.who.int/iris/handle/10665/329337
5. Beaglehole R. The search for new risk factors for coronary
heart disease: occupational therapy for epidemiologists? /
R. Beaglehole, P. Magnus // Int J Epidemiol. 2002. № 31 (6).
Р. 1117–1122. doi: 10.1093/ije/31.6.1117.
6. O’Flaherty M., Sans-Menendez S., Capewell S., Jørgensen T.
Epidemiology of atherosclerotic cardiovascular disease: scope
of the problem and its determinants. In: Gielen S, De Backer G,
Piepoli M, Wood D, editors. The ESC textbook of preventive
cardiology. Oxford: Oxford University Press; 2015. DOI:
10.1093/ med/9780199656653.003.0001.
7. Пакет технических мер HEARTS для управления сердечно-
сосудистыми заболеваниями в первичной медико-санитарной
40
Соседние файлы в папке @xirurgi_2025