Добавил:
Sekretar
kiopkiopkiop18@yandex.ru
t.me/Prokururor I Вовсе не секретарь, но почту проверяю
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ординатура / Хирургия / @xirurgi_2025 / @xirurgi_2025 - 852 - файл
.pdf
мия повышала вероятность АГ у городских женщин, где в ходе
https://t.me/medicina_free
статистического анализа была обнаружена обратная взаимосвязь
между ежедневной физической активностью и АГ [21, 28]. Данные предположения, возможно, связаны с менее активным образом жизни городских женщин. Между тем женщины в сельской
местности в быту более активны, а, как известно, физическая
активность снижает артериальное давление. Аналогичные результаты также были получены по данным исследования S. Yusuf
и соавторов, показывающим взаимосвязь между алиментарными
погрешностями и повышением АД [29]. Кроме того, было выявлено, что в городской местности у женщин наблюдается высокий
уровень тревожности и стресса, чем у лиц мужского пола [30].
Подобные результаты исследования были получены по результатам оценки распространенности АГ в южноиндийском
городе Хайдарабаде, где было показано, что АГ чаще выявлялась среди женщин как в городских, так и в сельских районах
(22,6 % и 26,4 % соответственно). Авторы отмечают, что в городской местности среди населения низшего класса распространенность АГ была на 45,4 %, а среди высшего и среднего класса – на
29,7 % выше, чем в сельской местности. ФР АГ также является вдовство, где частота встречаемости АГ как в городской, так
и в сельской местностях была значительно выше (34,7 % и 52,5 %
соответственно) [31].
Таким образом, по результатам анализа данных
научных исследований можно подтвердить различную распространенность АГ и ее ФР у жителей городской и сельской местностей, что потребует оптимизации выявления и терапии повышенного АД. Кроме того, необходимы дальнейшие исследования по
выявлению особенностей распространенности АГ и связанных
с ней ФР в городских и сельских районах, чтобы сформулировать
экономически эффективные стратегии для успешной профилактики и контроля повышения АД.
91
Литература
https://t.me/medicina_free
1. Fisher N.D.L. Hypertension-A public health challenge of global
proportions / N.D.L. Fisher, G. Curfman // JAMA. 2018. Vol.
320. P. 1757–1759. DOI: 10. 1001/jama.2018.16760
Hypertension. URL: https://www.who.int/news-room/fact-sheets/
2.
detail /hypertension.
3. Okpechi I.G. Blood pressure gradients and cardiovascular risk
factors in urban and rural populations in Abia state South Eastern
Nigeria using the who stepwise approach / I.G. Okpechi, I.I.
Chukwuonye, N. Tin, et al. // PLoS One. 2013. Vol. 8. P. 73403.
DOI:10.1371/journal.pone.0073403
4. Kearney P.M. Global burden of hypertension: analysis of
worldwide data / P.M. Kearney, M. Whelton, K. Reynolds, et
al. // Lancet 2005. Vol. 365. С. 217–223. DOI:10.1016/S0140-
6736(05)17741-17751
5.
Kavishe B. High prevalence of hypertension and of risk factors for
non-communicable diseases (NCDS): a population based cross-
sectional survey of NCDS and HIV infection in northwestern
Tanzania and southern Uganda / B. Kavishe, S. Biraro, K. Baisley,
et al. // BMC Med. 2015. Vol. 13. Р. 126. DOI:10.1186/s12916-
015-0357-9.
6. Sani R.N. Rural-urban dierence in the prevalence of hypertension
in West Africa: a systematic review and meta-analysis / R.N.
Sani, P.J. Connelly, M. Toft et al. // J Hum Hypertens. 2022. DOI.
org/10.1038/s41371-022-00688-8
7. Kenneth R. Closing the gap in a generation: Health equity
through action on thesocial determinants of health / R. Kenneth,
J. Camargo // Global Public Health. Geneva. 2008. Vol. 6. Р. 102–
105. DOI.org/10.1080/17441692.2010.514617.
Minicuci N. Sociodemographic and socioeconomic patterns
8.
of chronic non-communicable disease among the older adult
population in Ghana / N. Minicuci, R.B. Biritwum, G. Mensah et
al. // Glob Health Action. 2014. Vol. 15. Р. 7. DOI: 10.3402/gha.
v7.21292.
92
9. Commodore-Mensah Y. Hypertension and overweight/obesity in
https://t.me/medicina_free
Ghanaians and Nigerians living in West Africa and industrialized
countries: a systematic review / Y. Commodore-Mensah, L.J.
Samuel, C.R. Dennison-Himmelfarb, et al. // J Hypertens. 2014.
Vol. 32. Р. 464–472. DOI:10.1097/HJH.0000000000000061
10. Godfrey R. Urbanisation and health / R. Godfrey, M. Julien
// Clin Med. 2005. Vol. 5. Р. 137–141. DOI.org/10.7861/
clinmedicine.5-2-137
Adeloye D. Prevalence, awareness, treatment, and control of
11.
hypertension in Nigeria in 1995 and 2020: a systematic analysis
of current evidence / D. Adeloye, E.O. Owolabi, D.B. Ojji, et al.
// J Clin Hypertens. 2021. Vol. 23. Р. 963–977. DOI.org/10.1111/
jch.14220
12. Adeloye D. Estimating the prevalence of overweight and obesity
in Nigeria in 2020: a systematic review and meta-analysis / D.
Adeloye, J.O. Ige-Elegbede, M. Ezejimofor, et al. // Ann Med.
2021. Vol. 53. Р. 495–507.
13.
Iwelunmor J. Prevalence, determinants and systems-thinking
approaches to optimal hypertension control in West Africa / J.
Iwelunmor, C.O. Airhihenbuwa, R. Cooper et al. // Glob Health.
2014. Vol. 10. Р. 42. DOI.org/10.1186/1744-8603-10-42.
World Health Organisation. A global brief on hypertension. Silent
14.
killer, global public health crisis. Geneva, 2013.
15. Moriconi-Ebrard F. Urbanisation Dynamics in West Africa 1950–
2010: Africapolis I, 2015 Update / F. Moriconi-Ebrard, D. Harre,
P. Heinrigs // West African Studies, OECD Publishing: Paris.
2016. DOI.org/10.1787/9789264252233-en.
Danon-Hersch N. Prevalence, awareness, treatment and control
16.
in high blood pressure in a Swiss city general population: the
CoLaus Study / N. Danon-Hersch, P. Marques-Vidal, P. Bovet
et al. // Eur J Cardiovasc Prev Rehabil. 2009. Vol. 16. Р. 66–72.
DOI: 10.1097/HJR.0b013e32831e9511
17. Guessous I. Trends in prevalence, unawareness, treatment and
control of hypertension in Geneva, Switzerland / I. Guessous,
93
M. Bochud, J.M. Theler et al. // PLoS One. 2012. Vol. 7. DOI.
https://t.me/medicina_free
org/10.1371/journal.pone.0039877
18. Anderson G.H. Eect of age on hypertension: analysis of over
4,800 referred hypertensive patients / G.H. Anderson // Saudi
J Kidney Dis Transpl. 1999. Vol. 10. Р. 286–297. PMID: 18212439
19. Choi K.M. Prevalence of prehypertension and hypertension
in a Korean population: Korean National Health and Nutrition
Survey 2001 / K.M. Choi, H.S. Park, J.H. Han et al. //
J Hypertens 2006. Vol. 24. Р. 1515–1521. DOI: 10.1097/01.
hjh.0000239286.02389.0f
20. Steyn K. Determinants and treatment of hypertension in South
Africans: the rst Demographic and Health Survey / K. Steyn, D.
Bradshaw, R. Norman // S Afr Med J. 2008. Vol. 98. Р. 376–380.
PMID: 18637309.
Arturo Corbatón-Anchuelo, María Teresa Martínez-Larrad,
21.
Náyade del Prado-González, Cristina Fernández-Pérez, Rafael
Gabriel, Manuel Serrano-Ríos. «Prevalence, Treatment, and
Associated Factors of Hypertension in Spain: A Comparative Study
between Populations» / International Journal of Hypertension.
2018. Vol. 11. DOI.org/10.1155/2018/4851512
22.
Daştan İ. Urban and rural dierences in hypertension risk factors
in Turkey / İ. Daştan, A. Erem, V. Çetinkaya // Anatol J Cardiol.
2017. Vol. 18(1). Р. 39–47. doi: 10.14744 / Anatol J Cardiol.
2017. 7452. Epub 2017 Apr 19. PMID: 28430114; PMCID:
PMC5512197.
Önal A.E. The prevalence of and risk factors for hypertension in
23.
adults living in Istanbul / A.E. Önal, S. Erbil, S. Özel // Blood
Press. 2004. Vol. 13. Р. 31–36. DOI: 10.1080/08037050410025762
24. Филиппов Е.В. Распространенность и особенности ведения
больных артериальной гипертонией с различным риском
сердечно-сосудистых осложнений (по данным исследования
МЕРИДИАН-РО) / Е.В. Филиппов, С.С. Якушин // Меди-
цинский Совет. 2013. № 9. С. 65–69. DOI.org/10.21518/2079-
701X-2013-9-65-69
94
25. Lipowicz A. Marital dierences in blood pressure and the risk of
https://t.me/medicina_free
hypertension among Polish men / A. Lipowicz, M. Lopuszanska
// Eur J Epidemiol. 2005. Vol. 20. Р. 421–427. DOI: 10.1007/
s10654-005-1752-x
Lee S. Eects of marital transitions on changes in dietary and other
26.
health behaviours in US women / S. Lee, E. Cho, F. Grodstein //
Int J Epidemiol. 2005; Vol. 34. Р. 69–78. DOI: 10.1093/ije/dyh258
27. Tugay Aytekin N. Distribution of blood pressures in Gemlik
District, North-west Turkey / N. Tugay Aytekin, K. Pala, E. Irgil
// Health Soc Care Community. 2002. Vol. 10. Р. 394–401. DOI:
10.1046/j.1365-2524.2002.00379.x
Caspersen C.J. Physical activity, exercise, and physical tness:
28.
denitions and distinctions for healthrelated research / C.J.
Caspersen, K.E. Powell, G.M. Christenson // Public Health
Rep. 1985. Vol. 100. Р. 126–131. PMID: 3920711; PMCID:
PMC1424733.
29. Yusuf S. Global burden of cardiovascular diseases: part I:
general considerations, the epidemiologic transition, risk factors,
and impact of urbanization / S. Yusuf, S. Reddy, S. Ounpuu //
Circulation. 2001. Vol. 104. Р. 2746–2753. DOI: 10.1161/
hc4601.099487
30. Srivastava K. Urbanization and mental health / K. Srivastava //
Ind Psychiatry J. 2009. Vol. 18. Р. 75–76. DOI: 10.4103/0972-
6748.64028
31. Syam S.J. Comparative study of prevalence of hypertension among
Urban, and rural population of south Indian city, Hyderabad / S.J.
Syam, R.A. Babu // International Journal of Health and Clinical
Research. 2021. Vol. 4 (14). Р. 6–9. DOI:10.18203/2394-6
95
К.М. Мамедова
https://t.me/medicina_free
ординатор кафедры терапии № 2
по специальности «Лечебное дело»
КРСУ им. Б.Н. Ельцина,
г. Бишкек, Кыргызская Республика
– д-р мед. наук, профессорИ.С. Сабиров
В настоящее время у лиц молодого возраста
в повседневной амбулаторной практике часто обнаруживаются
нарушения возбудимости и нарушения проводимости сердца,
что является риском развития жизнеугрожающих состояний,
особенно в период пандемии новой коронавирусной инфекции
(COVID-19). Своевременное выявление признаков электрической нестабильности в виде нарушений возбудимости и проводимости сердца, особенно в молодом возрасте, вносит свой вклад
в предупреждение развития сердечно-сосудистых осложнений.
– изучить распространенность нарушений возбудимости и проводимости сердца у лиц молодого возраста, обратившихся за амбулаторной помощью.
Молодые лица от 15 до 40 лет без видимой патологии.
Объектом исследования явились
молодыелюди от 15 до 40 лет без видимой патологии в количестве 456 человек, обратившиеся в консультативно-диагностическое отделение НЦКиТ имени академика М. Миррахимова для
обследования с сентября 2020 г. – по сентябрь 2021 г. Всем обследуемым (n=456) было проведено ЭКГ-обследование в покое.
При обнаружении признаков нарушений возбудимости и/или
96
проводимости, а также при наличии жалоб на сердцебиение и пе-
https://t.me/medicina_free
ребои в работе сердца назначалось проведение суточного ЭКГмониторирования.
В группе исследуемых лиц из 456 обследуемых у 283 (62 %) человек провели
ЭКГ-обследования в покое. При дальнейшем их обследовании
с использованием суточного ЭКГ-мониторирования нами были
выявлены признаки синусовой тахикардии у 122 (43,1 %) пациентов, желудочковая экстрасистолия – у 61 (21,6 %), АВ-блокада
1-й степени – у 26 (9,2 %), АВ-блокада 2-й степени по типу Мобитц
1 – у 13 (4,6%), БЛНПГ – у 12 (4,3 %), БПНПГ – у 49 (17,2 %). При
гендерном анализе данной когорты обследуемых было выявлено
преобладание лиц мужского пола (163 лица мужского пола и 120 –
женского). При наличии жалоб на сердцебиение или перебои в работе сердца нами назначалось проведение суточного ЭКГ-мониторирования у 173 обратившихся лиц молодого возраста (лица
мужского пола – 99 (57,5 %), женского – 74 (42,5 %) за амбулаторной помощью. При анализе данных суточного ЭКГ-мониторирования были обнаружены признаки синусовой тахикардии –
у 42 (24,2 %) пациентов, наджелудочковая экстрасистолия – у 30
(17,3 %), желудочковая экстрасистолия – 21 (12,2 %), АВ-блокада
1-й степени – у 23 (13,3 %), АВ-блокада 2-й степени по типу Мобитц 1 – у 18 (10,5 %), БЛНПГ – у 20 (11,6 %), БПНПГ – у 19
(10,9 %). В дальнейшем при проспективном анализе полученных
данных по изучению генеза нарушений возбудимости и проводимости нами было определено, что спектр заболеваний включал
ревматическую лихорадку в 53 (11,7 %) случаях, ишемическую
болезнь сердца – в 45 (9,9 %), гипертоническую болезнь – в 90
(19,5 %), новую коронавирусную инфекцию (COVID-19), осложненную миокардитом, а также воспаление миокарда невирусной
этиологии – в 63 случаях (13,9 %), постковидный синдром (через
12 недель после инфицирования SARS-COV-2) – в 72 (15,8 %),
узловой зоб – в 133 (29,2 %) случаях.
Нарушения возбудимости и проводимости у лиц
молодого возраста, обратившихся за амбулаторной помощью,
97
встречаются часто (62 %), а при их выявлении по результатам
https://t.me/medicina_free
ЭКГ-обследования в покое или наличии жалоб на сердцебиение
или перебои в работе сердца требуется дальнейшее обследование
с использованием суточного ЭКГ-мониторирования с дальнейшим уточнением генеза электрической нестабильности миокарда, что позволит разработать тактику ведения таких пациентов.
Т.О. МусабековаА.Р. Упаева,
КРСУ им. Б.Н. Ельцина,
г. Бишкек, Кыргызская Республика
Доброкачественные эпилептиформные пат-
терны детства (ДЭПД) – это комплексы острая-медленная волна, представляющие собой трехфазный электрический диполь
с последующей медленной волной, напоминающий зубцы QRST
на ЭКГ. У отдельных пациентов данный паттерн ассоциируется
с эпилепсией, а в большинстве случаев встречается спонтанно
у здоровых детей. То есть данный ЭЭГ-паттерн является маркером функциональной незрелости ЦНС, а не собственно эпилепсии. Данный электроэнцефалографический паттерн распространен с относительно высокой частотой в детской популяции
и встречается при идиопатических фокальных эпилепсиях и эпилептических энцефалопатиях. У 1,5–3 % здоровых детей в популяции регистрируется данный электроэнцефалографический
паттерн с выделением трех групп в зависимости от индекса выраженности ДЭПД [1, 2, 3].
Для ДЭПД на ЭЭГ характерны следующие особенности:
y наличие пятиточечного электрического диполя, состоящего из
острой и медленной волн;
98
y морфология комплексов напоминает зубцы QRST на электро-
https://t.me/medicina_free
кардиограмме (рисунок 1);
y повторяемость паттернов («кластерный» тип) в виде дуплетов,
триплетов обычно высокий индекс эпилептиформной активности на ЭЭГ;
y нестойкость эпилептиформной активности с возможным пере-
мещением («шифт») при последующих записях ЭЭГ;
y активация в период I–II стадий фазы медленного сна;
y появление на ЭЭГ исключительно в детском возрасте, обычно
в интервале от 2 до 15 лет и спонтанное исчезновение в пубер-
татном периоде;
y отсутствие четкой корреляции с клиникой эпилепсии и с эпи-
лепсией вообще.
эпилептиформные паттерны детства
Клиническая значимость на электроэнцефалографии
доброкачественных паттернов детского и подросткового возрастов в неврологической практике
Задачи:
1. Изучить регистрацию ДЭПД в возрасте от 2 до 14 лет.
2. Изучить сравнительную характеристику когнитивных нарушений у пациентов в зависимости от индекса выраженности
доброкачественных эпилептоформных паттернов на ЭЭГ.
Рисунок 1 – Доброкачественные
99
https://t.me/medicina_free
y Пациенты обследовались в клинике UNIMED города Бишкека.
y Обследовано 30 детей в возрасте от 2 до 14 лет.
y Критерии включения пациентов в исследование были следую-
щие: наличие ДЭПД на ЭЭГ-видеомониторинге.
y Неврологический осмотр с оценкой высших мозговых функ-
ций с повторным мониторингом.
y Видео ЭЭГ-мониторинг с депривацией сна в течение трех ча-
сов.
Нами был проведен анализ со-
стояния 30 пациентов, где были получены следующие результаты: среди 30 пациентов было 22 пациента мужского пола (73,3 %)
и 8 пациентов женского пола (26,7 %) (диаграмма 1).
Акушерский анамнез более чем у половины всех пациентов
был отягощенным, по возрасту и дебюту заболевания были разделены на три группы: от рождения до трех (26,6 %), от четырех до
пяти лет (26,6%), от шести и старше (46,8 %), т. е. большинство
пациентов с (ДЭПД) – это дети школьного возраста (диаграмма 2).
Индекс выраженности ДЭПД был разделен на три основные
группы. Так, низкий индекс выраженности выявлен у 11 пациентов, что составило 36,7 % (рисунок 2), средний индекс выраженности у восьми пациентов соответственно 26,6 % (рисунок 3), а высокий индекс выраженности у 11 пациентов – 36,7 % (рисунок 4).
Диаграмма 1 – Соотношение обследованных детей
100
Соседние файлы в папке @xirurgi_2025