Что слышит поэт Бродский и поэтика перекличек

4.2.«Четвертьвека,Марина,тому…»Б. Ахмадулинойи«ПамятиГеннадияШмакова»И. Бродского… 201

Не осталось ни уст, ни причин,

чтобы нам затевать его снова.

Впрочем, в этой утрате суда есть свобода и есть безмятежность:

перед кем пламенеть от стыда,

оскорбляя страниц белоснежность?

Как любила! Возможно ли злей? Без прощения, без обещанья

имена их любовью твоей

были сосланы в даль обожанья.

Среди всех твоих бед и плетей только два тебе есть утешенья:

что не знала двух этих смертей

и воспела два этих рожденья 45.

Стихи включают лирического адресата в форме прямого обращения и открываются указанием на интервал, отделяющий факт смерти от времени создания текста. Начальное четверостишие содержит сверхсхемное ударение на первом слоге первого стиха («Чéтверть вéка…»). Точная рифма в нечетных строках (тому — твоему) сменяется неточной — в четных (раем — неравен) 46. Ударные гласные образуют одну разнозвучную (е-е-и-у) и три монофонных цепочки (а-а-а, у-у-у, а-а-а), в то время как согласные [м], [р], [л] аллитерируют четверостишие. Возможно, кто-то расслышит в нем анаграмму слова «умерла». Всё это выделяет первый катрен, а вместе с ним и само стихотворение, способствуя его закреплению в читательской памяти.

Хотя, по воспоминаниям К. Проффера, Бродский никогда хорошо не отзывался об Ахмадулиной и ее стихах 47, он посвятил ей очерк «Why Russian Poets?» (Зачем российские поэты?), опубликованный в журнале «Vogue» (1977. Vol. 167, July. P. 112). Представляя в 1987 г. Ахмадулину на поэтическом вечере в американском

45Ахмадулина Б. Сочинения. М., 1997. Т. 1. С. 130–131.

46В остальных строфах все рифмы точные.

47Проффер К. Заметки к воспоминаниям об Иосифе Бродском // Проф­ фер К. Без купюр: Литературные вдовы России; Заметки к воспоминаниям об Иосифе Бродском. М., 2017. С. 248.

202 ГЛАВА4.ПАМЯТЬФОРМЫ

колледже, Бродский назвал ее «сокровищем русской поэзии», заметив, что она

…поэт гораздо более высокой личностной и стилистиче-

ской чистоты, нежели большинство ее… современников. <…> Ахмадулина в высшей степени поэт формы, и звук — стенающий,

непримиримый, волшебно гипнотический звук — имеет решаю-

щее значение в ее работе.

«Вы собрались здесь, — резюмировал он свою речь, — чтобы услышать лучшее в русском языке…» 48. Отмечая в очерке дар Ахмадулиной, позволяющий «возвысить свой озноб от простуды до уровня космического беспорядка», Бродский хорошо понимал, какие великие тени должны были смущать поэта:

Никто не позавидует женщине, пишущей стихи в России в этом столетии, потому что есть две гигантские фигуры, яв-

ляющиеся каждой, взявшей перо в руки, — Марина Цветаева

и Анна Ахматова. Ахмадулина открыто признается в почти парализующем для нее очаровании этих двоих и присягает им на верность 49.

Это «парализующее очарование» вкупе с поэтической «присягой» составляют предмет размышлений в «Четверть века, Марина, тому…». Обращенное к Цветаевой, оно написано в год смерти Ахматовой (1966), что делает соседство имен неизбежным.

Стихотворение И. Бродского «Памяти Геннадия Шмакова» 50 (1989) близко ахмадулинскому тексту прежде всего структурно. Это тот же 3 ст. анапест, разделенный на катрены с чередованием мужских и женских рифм (аБаБ). Из двадцати четверостиший только первые два имеют иную, кольцевую, рифмовку (аББа).

48Бродский И. Лучшее в русском языке…: вступительное слово на вечере поэзии Б. Ахмадулиной для студентов Амхерст-­колледжа // Литературное обозрение. 1997. № 3. С. 3–4. О взаимных рецепциях двух поэтов см.: Волгина А. С. Иосиф Бродский и Белла Ахмадулина: встреча в иноязычном пространстве // Художественный мир Беллы Ахмадулиной. Тверь, 2016. С. 65–72.

49Бродский И. Зачем российские поэты?.. // Звезда. 1997. № 4. С. 5.

50О жанровых признаках стихотворений «Памяти…» в творчестве Бродского см.: Жиляков С. В. Стихотворение «Памяти…» как самостоятельная жанровая форма в лирике И. Бродского // Вестник Костромского гос. ун-та. 2020.

Т.26. № 1. С. 154–159.

4.2.«Четвертьвека,Марина,тому…»Б. Ахмадулинойи«ПамятиГеннадияШмакова»И. Бродского… 203

Разумеется, метрическое и строфическое сходство не может быть знаком генетической связи двух текстов. Но в единстве

скомпозицией, организующей движение мысли, — может. Оба поэта начинают с указания на временной интервал, отделяющий адресата от мира живых. Это представлено близкими синтаксическими конструкциями: «Четверть века…тому, / как Елабуга ластится…» (Ахмадулина) и «Теперь / ровно год, как ты… выдал…» (Бродский). Обращает на себя внимание финальное слово первой строки с семантикой прошлого («тому») и настоящего («теперь»). Благодаря стихотворному переносу (enjambement) оно выдвигается интонационно.

Оба автора говорят о смерти своих адресатов, используя метафоры как перифразы. Субъект Ахмадулиной отсчитывает «четверть века» с момента, «как Елабуга ластится раем…», для лирического «я» Бродского проходит год, как «ты… выдал статус курей… и тетерь». Ахмадулина начинает с констатации, переходит к риторическому вопросу, вновь утверждает горечь факта, грозящего поэту немотой, затем находит силы продолжить творчество и, наконец, приходит к утешению, адресованному Цветаевой. Бродский также начинает с утверждения, потом меняет модальность на гипотетическую («может статься…», «может, вправду…»), возвращается к фактическому положению вещей («окликать тебя бестолку») и в финале обращается к спасительной мысли о противостоянии памяти забвению. Есть в текстах и лексико-ритмическое совпадение — двусложное «впрочем»

свнеметрическим ударением, открывающее катрен: «Впрочем, в этой утрате суда…» (Ахмадулина); «Впрочем, вряд ли. Изнанка вещей…» (Бродский).

Близки отдельные образы. «Царскосельским садам» и «переделкинским рощицам», задающим у Ахмадулиной ахматовский и пастернаковский топосы, соответствуют «рощи» и «парк» у Бродского:

Нищий барин, исчадье кулис, бич гостиных, паша оттоманки, обнажавшихся рощ кипарис,

пьяный пеньем великой гречанки, <…>

204 ГЛАВА4.ПАМЯТЬФОРМЫ

ты бредешь, как тот дождь, стороной,

вьешься вверх струйкой пара над кофе,

треплешь парк, набегаешь волной на песок где-нибудь в Петергофе 51.

(4, 60)

Что касается «жиденького ельника» в четверостишии:

Значит, воздуха каждый глоток, тучка рваная, жиденький ельник,

это — ты, однокашник, годок,

брат молочный, наперсник, подельник. (4, 59)

то возникнуть он мог при посредничестве Г. Иванова. «Чахлый ельник» в стихах «Здесь в лесах даже розы цветут…» — знак балтийского пейзажа, сохранившийся в памяти героя-эмигранта.

Использованная Бродским модель строфы, как представляется, связана со стихотворением «Четверть века, Марина, тому…». Но если Ахмадулина обращается к ней неоднократно («Не писать о грозе», «Пререкание с Крымом», «Собрались, завели разговор…», «Медлительность», «Возвращение в Тарусу», «Препирательства и примирения»), то Бродский закрепляет ее за произведением in memoriam. Поэт мог не осознавать реминисцентности формы, но это не значит, что он ее не чувствовал. Звучание Ан3аБаБ, по-видимому, было для него эмоционально и тематически окрашено. Этого оказалось достаточно, чтобы он, создавая стихотворение об ушедшем друге, сделал выбор в пользу четверостишия 3 ст. анапеста с перекрестным чередованием мужских и женских рифм. На связь данной строфы с темой памяти о Цветаевой указывает другой ахмадулинский текст — «Возвращение в Тарусу» (1981):

51 Лексико-­стилистические отсылки Бродского в этих строфах к О. Мандельштаму, В. Маяковскому, А. Ахматовой, М. Кузмину, М. Цветаевой, Б. Пастернаку, а также к А. Чехову и А. Пушкину не раз комментировались: Левинтон Г. Смерть поэта: Иосиф Бродский // Иосиф Бродский: творчество, личность, судьба. СПб., 1998. С. 190–191; Ахапкин Д. Н. Стихотворения in memoriam в художественной системе И. Бродского // Культура. Соблазны понимания. Петрозаводск, 1999. Ч. 2. С. 123–133; Ранчин А. «На пиру Мнемозины»… С. 78–80.

206 ГЛАВА4.ПАМЯТЬФОРМЫ

Я не знаю, зачем я живу,

Уцелевший от гнева и пули.

Головою качаю. И жгу Корабли, что давно потонули 53.

Объяснить подобную «миграцию» строф можно всеобщностью размера как поля анонимных формул. Это сближает не похожих друг на друга поэтов. «Памяти Геннадия Шмакова» датировано 21 августа 1989 г. В этом же году в Москве в издательстве «Советский писатель» вышла книга стихов О. Кочеткова. В ней строфой Ан3аБаБ написано стихотворение «Беспредельность» с посвящением «Памяти Анатолия Передреева»:

Даль надежды на мертвых устах… Завлекла и осталась с тобою!

И в каких теперь звездных полях

Над безмолвием встала судьбою?

На равнину слетается снег И целует чело ледяное.

Вновь один — в окружении всех, Но объят уже думой иною…

Ты еще среди нас, среди нас,

Так бессильно тебя осязаем!

Но покамест не пробил наш час — Ничего о тебе не узнаем.

Ты теперь в запредельном, ином,

Высоко, в глубине занебесной, Ты помечен всевышнем перстом

И от нас отделен уже бездной!

Твой уход глубоко тяготит… И чем далее — тем ощутимей,

Беспредельность меж нами лежит, Грезит чаяньями твоими… 54

53Самойлов Д. Счастье ремесла: избранные стихотворения. М., 2010.

С.552–553.

54Кочетков О. Надеждою ранят: книга стихов. М., 1989. С. 87.

4.2.«Четвертьвека,Марина,тому…»Б. Ахмадулинойи«ПамятиГеннадияШмакова»И. Бродского… 207

Четвертый катрен этого стихотворения напоминает одну из строф «Памяти Геннадия Шмакова»:

Ты теперь, в худшем случае, пыль,

свою выше ценящая небыль, чем салфетки, блюдущие стиль

твердой мебели; мы эта мебель.

(4, 61)

Говорить о генетической связи между текстами, написанными почти одновременно в США и СССР совершенно разными поэтами, нет оснований. Это не более чем случайное ритмическое и фразовое совпадение на фоне общей (мемориальной) тематики 55.

Иное дело — наличие перекличек, свидетельствующих о том, что форма одного стихотворения повлияла на структуру и семантику другого:

Дар божественный — лишь красота,

миловидность, пленительность лядвий;

и пока не оплачен — тщета, непристойный соблазн ненаглядный.

Кто бы знал, как его оплатить, чем вернуть это щедрое брашно? Стоит жить? Или стоит не жить —

ослепительно, гнусно, бесстрашно

бросив жменю похмельной лузги

и легко расплевавшись со всеми? Всё одно: не увидим ни зги, Бог решит — шелуха или семя…

Что ж, лети! — всех на свете задев, полыханьем посмертных скандалов

55 А. Мариенгоф вспоминал о строке В. Шершеневича «Я сошью себе полосатые штаны из бархата голоса моего», напечатанной месяцем позже, чем появилось «Я сошью себе черные штаны из бархата голоса моего» В. Маяковского. При этом «обладающий еще более бархатистым голосом» Шершеневич решительно отрицал кражу «штанов» у Маяковского (Мариенгоф А. Мой век, моя молодость, мои друзья и подруги // Мариенгоф А. Роман без вранья; Циники; Мой век… Л., 1988. С. 330).

208 ГЛАВА4.ПАМЯТЬФОРМЫ

возбуждая стареющих дев

из московских журналов 56.

(А. Пурин.

«Дар божественный — лишь красота…»)

Здесь связь со стихотворением Бродского материализуется не только в структурном сходстве и общности мемориальной темы, но также в наличии редких лексем и знакомых образов. Это позволяет воспринимать их как факт цитации. Церковнославянское слово «лядвия» (‘ляжка, верхняя половина ноги, стегно, бедро’ 57) и старославянское «тщета» пришли, по-видимому, из «Памяти Геннадия Шмакова»:

Но, как знавший чернильную спесь,

ты оттуда простишь этот храбрый

перевод твоих лядвий на смесь астрономии с абракадаброй.

<…>

— окликать тебя бестолку. Ты, выжав сам все что мог из потери, безразличен к фальцету тщеты, и когда тебя ищут в партере…

(4, 60)

Злаковая топика («лузга», «шелуха», «семя») может отсылать к «диптиху» Бродского, состоящему из стихотворений «На столетие Анны Ахматовой» и «Письмо в оазис», с его лексическими автоцитатами («зерно», «жернова», «помол»). А призыв к адресату «Что ж, лети!» напоминает мандельштамовское «Так лежи…» в стихотворении «Голубые глаза и горячая лобная кость…» (5 ст. ана­ пест) из цикла «<Стихи памяти Андрея Белого>».

Так автор через форму чужого стиха приобщается к ценностному миру другой личности. Память о ней позволяет сохранить непрерывность поэтической традиции.

56Пурин А. Почтовый голубь… С. 315.

57Полный церковнославянский­ словарь (со внесением в него важнейших древнерусских слов и выражений)… Репринт. изд. М., 2007. С. 1040.

4.3.Строфапамятиипамятьстрофы(Я6аБаБ) 209

4.3. Строфа памяти и память строфы (Я6аБаБ)58

«Когда я нахожу… у Пушкина, — признавался М. Л. Гаспаров, — вереницу строк “Его тоскующую лень”… “Сойду в таинственную сень”… “Едва рождающийся день”… “Его страдальческая тень”… а потом у Блока “Твоя развенчанная тень”, а потом у Ахматовой “Твоя страдальческая тень”, то я радуюсь, потому что это значит: стихи поэту диктует не откровение, мне недоступное, а привычка, которую я могу проследить и понять» 59.

Вэтих словах есть, пожалуй, доля лукавства. Но если «привычка» не уступает по результативности вдохновению, не может ли она распространяться не только на ритм и синтаксис, но и на строфику?

Встрофическом репертуаре И. Бродского есть четверостишия 6 ст. ямба с чередованием мужских и женских рифм (аБаБ). Ими написано стихотворение «На столетие Анны Ахматовой» (1989) 60:

Страницу и огонь, зерно и жернова,

секиры острие и усеченный волос —

Бог сохраняет все; особенно — слова

прощенья и любви, как собственный свой голос.

В них бьется рваный пульс, в них слышен костный хруст,

и заступ в них стучит. Ровны и глуховаты, затем что жизнь — одна, они из смертных уст звучат отчетливей, чем из надмирной ваты.

Великая душа, поклон через моря за то, что их нашла, — тебе и части тленной,

что спит в родной земле, тебе благодаря обретшей речи дар в глухонемой вселенной.

(4, 58)

58Впервые опубликовано: Культура в фокусе знака: сб. научных трудов. Тверь, 2010. С. 297–309.

59Гаспаров М. Л. Записи и выписки. М., 2000. С. 317.

60См.: Лилли И. Динамика русского стиха. М., 1997. С. 113–123. Анализу этого стихотворения посвящена заключительная глава в книге: Ахапкин Д. Н. Иосиф Бродский и Анна Ахматова. В глухонемой вселенной. М., 2021.

С.187–199.

210 ГЛАВА4.ПАМЯТЬФОРМЫ

Длина стиха, как известно, принадлежит к числу сильных ритмических сигналов. Чем длиннее стиховой ряд, тем более размеренным и плавным становится его речевое движение, «тем более важные и серьезные предметы он выражает» 61. Традиция 6 ст. ямба идет из поэзии XVIII в., где основная сфера его применения — высокие жанры: героический эпос, трагедия, ода, дидактическое послание. Другую группу произведений составляют элегии, эклоги, эпиграммы, надписи, эпитафии.

В начале XIX в. 6 ст. ямб постепенно уходит из русской поэзии, уступая место пятистопному. Что касается модели Я6аБаБ в XIX в., то в стихах памяти имярек она единична. Примером могут служить поэтические некрологи А. Апухтина: «Памяти Н. Д. Карпова» и «Памяти Ф. И. Тютчева».

6 ст. ямб Бродского принадлежит к первому основному ритмическому типу: с четырьмя главными ударениями и паузой на месте цезуры 62. Второй основной тип — с тремя главными ударениями и без паузы — представлен крайне скупо. Из 12 стихов ему соответствует только один (восьмой), осложненный побочным ударением: «звучáт отчéтливей, чем из надми́рной вáты». Два этих типа различаются интонационно: первый звучит замедленно и торжественно; второй — ускоренно и экспрессивно. «Медленный» четырехударный стих, в отличие от «быстрого» трехударного, формирует симметричный ритмический рисунок. Каждая строка, членимая цезурой на два равных полустишия, представлена двухфазовой волной. Повышение голоса на 1 м и 4 м сильных местах сменяется понижением тона на 3 м и 6 м, что создает инерцию «двухтактного» мелодического движения. Другая ритмическая особенность — «утяжеление» финальной строфы. Первый четырехударный тип дополняется побочными ударениями на 5 м сильном слоге в первом стихе, на 2 м и 5 м — во втором, на 2 м — в третьем и четвертом. К концу произведения ямб стремится к полноударности, выделяя финальный катрен ритмически и семантически. Обращение к ямбическому шестистопнику

61Федотов О. И. Основы русского стихосложения: Теория и история русского стиха: в 2 кн. М., 2002. Кн. 1. С. 236.

62Тарановский К. Шестистопный ямб // Тарановский К. Русские двусложные размеры. Статьи о стихе. М., 2010. С. 109–153. См. также: Бонди С. М. Шестистопный ямб Пушкина // Пушкин. Исследования и материалы. Л., 1986.

Т.12. С. 8–11.