Что слышит поэт Бродский и поэтика перекличек

перед нами результат «бессознательного действия творческой памяти, художественного “заражения”, которое никак не следует рассматривать с традиционной точки зрения как механическое “заимствование”» 33.

О том, что Бродский знал поэзию Саути, можно судить по воспоминаниям Л. К. Чуковской. В дневнике от 16 октября 1965 г. она записала:

Мы (Чуковская и Бродский. — А. С.) пошли гулять. <…>

…Впервые­ в жизни разговорились. Он умен, тонок, блистателен… «Прямой поэт». Более всех любит англичан: Браунин-

га, Саути, Кольриджа. И американцев: Фроста. Из русского

ХХ века — Цветаеву 34.

Вероятность того, что стихотворение о пауке может быть литературным прототипом «Мухи», достаточно высока. О продуктивности такого художественного «заражения» говорит следующий эпизод.

К. Верхейл вспоминал, как в 1973 г. прислал Бродскому английские переводы стихов М. Нейхофа. Среди них была «Песня неразумных пчел» — шедевр нидерландской поэзии XX в. Стихотворение построено как монолог пчел, поднимающихся высоко в небо. Достигнув стратосферы, они замерзают и падают на землю снежными хлопьями. Спустя несколько лет Верхейл прочитал «Осенний крик ястреба» и поразился сходству с текстом голландского поэта. Он спросил Бродского, думал ли тот «о Нейхофе, когда сочинял “Ястреба”. Оказалось, что нет. “Песню” Нейхофа он даже не помнит, но возможность влияния не отрицал, наоборот, считал интересной» 35.

Если верно, что стихотворение «сильного поэта» пишется о другом стихотворении (Х. Блум), то нацеленного на состязание Бродского («я хотел переплюнуть британцев» 36) вполне

33Жирмунский В. М. Анна Ахматова и Александр Блок // Жирмунский В. М. Теория литературы. Поэтика. Стилистика. Л., 1977. С. 339.

34Чуковская Л. Отрывки из дневника [Иосиф Бродский] // Чуковская Л. Сочинения. М., 2000. Т. 2. С. 294.

35Верхейл К. Двойной­ реквием. Иосиф Бродский и Мартинус Нейхоф // Верхейл К. Танец вокруг мира. Встречи с Иосифом Бродским. СПб., 2002.

С.216.

36Бродский И. Книга интервью. С. 555.

32 ГЛАВА1.БРОДСКИЙИПРЕДШЕСТВЕННИКИ

можно уличить в «ложных прочтениях» своего предшественника. Будь Саути для Бродского таковым, младший поэт, желающий, как в случае с Нейхофом, превзойти своего «родителя», мог не помнить о британце и одновременно находиться под его влиянием.

Однажды на замечание Л. К. Чуковской о чужих стихах, в которых она обнаружила ахматовский образ («флаги», развешенные осенью на деревьях), Анна Андреевна ответила: «Что ж… я ничего тут не вижу. И Пушкин так всегда делал. Всегда. Брал у всех все, что ему нравилось. И делал навеки своим» 37.

1.2. Две «Горы»: И. Бродский и М. Цветаева 38

На вопрос о том, какие русские поэты повлияли на его творчество, И. Бродский отвечал перечнем из четырех-пяти имен, в котором неизменно присутствовала М. Цветаева. Ее он считал «первым поэтом XX века» 39. Охваченный стремлением к лидерству, Бродский считал, что голосу Цветаевой подражать невозможно, и от соперничества с ней отказался раз и навсегда 40. Между тем признаки взаимодействия поэтов существуют. При этом следует иметь в виду, что влияние Цветаевой на поэзию Бродского не распространяется на всё его творчество, а локализуется в конкретном тексте 41. Для того чтобы сопоставление произведений было корректным, они помимо мотивной и тематической общности должны обладать структурным сходством и быть достаточно репрезентативными.

37Чуковская Л. Записки об Анне Ахматовой. М., 1997. Т. 1. С. 120.

38Опубликовано: Иосиф Бродский: стратегии чтения: материалы Междунар. науч. конф., 2–4 сент. 2004 г., Москва. М., 2005. С. 429–435; Стихия

иразум в жизни и творчестве Марины Цветаевой: XII Междунар. науч.-темат. конф., (9–11 окт. 2004 г.): сб. докладов. М., 2005. С. 263–271.

39Волков С. Диалоги с Иосифом Бродским. С. 59.

40См.: Бродский И. Книга интервью. С. 95.

41О проблемах и перспективах сопоставительного изучения творчества Цветаевой и Бродского см.: Егоров А. А. Тенденции и перспективы сравнительного изучения творчества И. А. Бродского и М. И. Цветаевой // Вестник Псковского гос. ун-та. Сер.: Социально-гуманитарные науки. 2015. № 2.

С.138–142.

Найти такой текст у Цветаевой нетрудно. Это — «Поэма Горы». После того как Бродский прочитал ее в двадцатилетнем возрасте, для него «все стало на свои места». «И с тех пор,—утверждал он,— ничего из того, что я читал по-русски, на меня не производило того впечатления, какое произвела Марина» 42. Е. Рейн вспоминал:

…Кто-то из Москвы привез… поэмы Марины Цветаевой, которых мы тогда не знали, — «Крысолов», «Поэма горы», «Поэ­

ма конца». В течение долгого вечера мы их читали вслух с ли-

ста. И вдруг я заметил, что Иосиф как-то совершенно переменился — он выхватывал эти листы и все время пытался читать их сам, глазами. Потом он все­-таки выпросил… на время эти тексты и вскоре стал сочинять свою главную юношескую поэму «Шествие», которая — совершенно цветаевская. Именно тогда в его стихи перешло цветаевское длинное-длинное дыхание, enjambement’ы (переносы), водопадная масса слов. Я уверен,

что в молодости Цветаева была главным поэтом Иосифа… 43

Произведение Бродского со сходным центральным образом, сюжетной ситуацией, героями, топикой, эмоциональным тоном — «В горах» (1984). Оно принадлежит к группе «больших стихотворений», занимающих промежуточное положение между стихотворением и поэмой.

Идея сопоставить произведения уже возникала. Л. Панн, обратив внимание на общность в тематике («две поэмы о любви»), предложила рассмотреть их в логике сравнения любовной поэзии Бродского и Цветаевой 44. А. М. Ранчин указал на спрятанную в стихотворении лексическую отсылку к поэме Цветаевой 45. Правда, он не уточнил, как гранатовое зерно Персефоны связано с зернами, которым уподобляются герои Бродского, и какие смыслы содержит лексема «зазубрины» в «Поэме Горы» и в стихотворении «В горах». Вместе с тем намерение соотнести два этих произведения показательно. Ниже представлен их сравнительный анализ.

42Волков С. Диалоги с Иосифом Бродским. С. 46.

43Рейн Е. Заметки марафонца. Екатеринбург, 2003. С. 383–384.

44См.: Панн Л. Альтранатива Иосифа Бродского // Иосиф Бродский и мир: метафизика, античность, современность. СПб., 2000. С. 63.

45Ранчин А. «На пиру Мнемозины»: Интертексты Бродского. М., 2001.

С.199.

34 ГЛАВА1.БРОДСКИЙИПРЕДШЕСТВЕННИКИ

Географические реалии

Если топографический прообраз «Поэмы Горы» хорошо известен (Петршин холм в Праге), то в отношении стихотворения Бродского этот вопрос не ставился. Между тем, говоря о причудливых скалах, окруженных «голубым саксонским лесом», поэт мог описывать вполне конкретный пейзаж. По-видимому, речь идет о Саксонской Швейцарии — Эльбских песчаниковых горах, расположенных в Саксонии, к юго-востоку от Дрездена, близ границы Германии и Чехии. Это горное плато высотой 500–700 метров по обеим сторонам Эльбы, образованное песчаниками и конгломератами мелового возраста. Процессы выветривания создали чрезвычайно разнообразные, причудливые формы (башни, иглы, арки, ниши). Многие путешественники, пораженные скалами, выступающими из темно-зеленых еловых лесов, видели в них что-то неземное и писали о Саксонской Швейцарии как о незабываемом ландшафте 46.

Петршин холм в Праге и Эльбские песчаниковые горы разделяет чуть более ста километров. Кроме того, они находятся в одном речном бассейне: протекающая у подножия Петршина холма Влтава впадает в Лабу (славянское название Эльбы). Знал ли Бродский о таком территориальном соседстве с Цветаевой, неизвестно. Но сам факт географической близости примечателен.

Ритмическая организация

«Поэма Горы» насчитывает 210 строк и состоит из 10 пронумерованных частей, обрамленных «Посвящением» и «Послесловием». Объем этих частей различен (от 6 до 28 строк), но неизменной (кроме второй части) остается основная строфическая единица — четверостишие. В стихотворении Бродского 168 строк, которые сгруппированы в 21 пронумерованную гиперстрофу 47, состоящую из двух катренов. При этом каждая третья гиперстрофа начинается стихом «Голубой саксонский лес»,

46Бусыгина И. М. Регионы Германии. М., 2000. С. 264.

47Лотман М. Ю. Гиперстрофика Бродского // Russian Literature. 1995. Vol. 37. No. 2/3. P. 312.

1.2.Две«Горы»:И. БродскийиМ. Цветаева 35

что позволяет «условно выделить семь крупных композиционных единиц поэмы, каждая из которых… содержит три фрагмента» 48. Итак, несмотря на разноуровневую сегментацию текстов, их минимальной ритмико-композиционной единицей остается четверостишие. Катрены, в свою очередь, объединяются в структурные единицы более высокого порядка. Результатом этого у Цветаевой становится небольшая многочастная поэма, напоминающая лирический цикл, у Бродского — достаточно протяженное стихотворение, состоящее из гиперстроф.

В метрическом плане «Поэма Горы» и «В горах» не тождественны. Если поэма Цветаевой полиметрична, то текст Бродского монометричен и написан 4 ст. хореем с мужской клаузулой. В цветаевском тексте, где доминирует логаэд, 4 ст. хорей связывает части 1 и 8, отмеченные строфическим параллелизмом. Одна из особенностей 4-ст. хорея в поэме Цветаевой — редкая комбинация клаузул: мужская с гипердактилической в трех первых катренах сменяется мужской с дактилической — в последнем. В стихотворении Бродского ритмические окончания мужские, а в «Поэме Горы» они встречаются только в «Посвящении». Рифмовка в обоих текстах — перекрестная.

Профиль ударности частей 1 и 8 «Поэмы Горы» отличается от ритмического профиля «В горах». Если ритмика Бродского в целом соответствует закону регрессивной акцентной диссимиляции с постепенным сглаживанием ритмического контраста стоп, то профиль 4-ст. хорея в поэме Цветаевой свидетельствует о нарушении этого принципа, обнаруживая акцентную силу 1 го и 3 го иктов, по сравнению со вторым 49. Единственное, что сближает ритмические профили двух текстов, — высокий процент ударности первого икта, обеспечивающий создание ударной рамки.

Семантика размера основана на ощущении, что хорей «противостоит ямбу как метр национальный, народный метру заемному и книжному» 50. Хореические тексты Бродского подтверждают

48Маркова О. Б. Симметрические композиции лирического стихотворения. Алматы, 1996. С. 63.

49Смит Дж. «Поэма Горы» Марины Цветаевой: анализ // Смит Дж. Взгляд извне. М., 2002. С. 188.

50Гаспаров М. Л. Метр и смысл: об одном из механизмов культурной памяти. М., 1999. С. 193.

36 ГЛАВА1.БРОДСКИЙИПРЕДШЕСТВЕННИКИ

эту тенденцию: «Сокол ясный, головы…»; «Колыбельная» («Зимний вечер лампу жжет…»); «Лесная идиллия» («Ах, любезный пастушок…»); «Представление»; «Колыбельная» («Родила тебя

впустыне…»). Из семнадцати произведений, соответствующих схеме хорея, десять написаны четырехстопником (включая неравностопные формы). Среди них нет произведений радостных или жизнеутверждающих, зато выделяется группа печально-­ тревожных и скорбных: «Колыбельная» («Зимний вечер лампу жжет…»); «Отрывок» («Назо к смерти не готов…»); «Аполлон, сними венок…» из «На смерть Т. С. Элиота»; «Неоконченный отрывок» («Самолет летит на Вест…»).

Важная ритмическая черта — мужская клаузула. Источником строфической модели Х4аабб послужило, по-видимому, стихотворение «Памяти У. Б. Йейтса» У. Х. Одена — «здравый смысл в обличии детских стишков», как его определил Бродский («Поклониться тени»; 5, 261). Создается впечатление, что поэт осваивает семантический потенциал этой строфической формы, чтобы сделать ее пригодной для воплощения уже не лирического, а философского содержания. В схеме строфы смежная рифмовка меняется на перекрестную. Вслед за Оденом Бродский делает выбор

впользу «непринужденного, почти болтливого» стиха, позволяющего облечь изощренную метафизику в метрическую форму «детского стишка» 51.

Центральный образ

Вписьме к Пастернаку от 23 мая 1926 г. Цветаева признаётся

внелюбви к морю и восхищается горой:

Гора — божество. Гора разная. Гора умаляется до Мура (умиляясь им!). Гора дорастает до гетевского лба и, чтобы не смущать,

превышает его. Гора с ручьями, с норами, с играми. Гора — это

51 Возможно, здесь сказалась идущая от Пушкина традиция меди­ тативно-­тревожного 4 ст. хорея, соединившего мотивы зимы и дороги, правда в ином сочетании клаузул (Х4АбАб) (Гаспаров М. Л. Метр и смысл… С. 198–199).

38 ГЛАВА1.БРОДСКИЙИПРЕДШЕСТВЕННИКИ

осмысляется как «высота духа, чувства, бытия над бытом; в данном случае — высота отношений героев над уровнем обыденности» 54.

Текст Бродского не настолько фонетически плотен, как цветаевский. В нем доминируют метафора и метонимия, причем нередко с проницаемыми границами: метафора «ометонимичена» («К взгляду в зеркало и вдаль / потерявший интерес / глаза серого хрусталь»; 3, 266–267), а метонимия «метафоризирована» («Гладь щеки — противовес / клеток ихнему концу»; 3, 269). Но каким бы неожиданным ни казалось соответствие между геологическим и антропологическим понятийными рядами, ключевой образ сопровождается лексической номинацией из профессиональной сферы («известь», «подножье», «пик», «плато», «базальтовый»).

Несмотря на расхождения в семантике образа, механизмы его создания у поэтов схожи. Они соответствуют принципам зрелого цветаевского стиля:

Заглавие дает центральный, мучающий поэта образ… пер-

вая строка вводит в него, а затем начинается нанизывание уточнений… А если исходный образ и после этого продолжа-

ет мучить поэта, то начинается новое стихотворение с новым,

в другом направлении, набором нанизываемых ассоциативных образов, и так собираются цветаевские циклы стихов… 55

Об этом же пишет Бродский, анализируя стихотворение Цветаевой «Новогоднее»:

Главный прием, к которому она прибегает, особенно часто в «Новогоднем», — уточнение. В следующей за «…Как Эолова пустая башня» строке она, как бы перечеркивая уже сказанное,

откатывается к началу и начинает стихотворение заново… Стихотворение разгоняется снова, но уже по проложенным стили-

стикой предыдущих строчек и предыдущей рифмой рельсам

(«Об одном стихотворении»; 5, 155).

Этот текстопорождающий принцип отвечает структуре не только «Поэмы Горы» с ее многочисленными повторами, но

54Швейцер В. Быт и Бытие Марины Цветаевой. М., 1992. С. 310.

55Гаспаров М. Л. Марина Цветаева: от поэтики быта к поэтике слова // Гаспаров М. Л. Избранные статьи. М., 1995. С. 312.

и стихотворения «В горах», в котором рефреном служит строка «Голубой саксонский лес». В обоих произведениях структурно­ семантическим каркасом «является повторяющаяся формула рефрена, а предшествующие рефренам строфы подводят к нему каждый раз с новой стороны и тем самым осмысляют и углубляют его все больше и больше» 56.

Сюжетная ситуация и мотивные переклички

Расстановка персонажей и сюжетная ситуация в обоих произведениях сходны. Влюбленные находятся на вершине горы, осознавая неизбежность возвращения, спуска. Но если для героини Цветаевой обратный путь равносилен катастрофе, то для персонажей Бродского это не трагедия. Мотивной перекличкой между текстами является кусание губ (у Цветаевой, правда, он содержится во второй части пражского диптиха — «Поэме Конца»): «Зубы / Втиснула в губы. / Плакать не буду» 57. Ср. у Бродского: «Утром нам отсюда прочь, / вниз, с закушенной губой» (3, 270). Несмотря на смысловую близость, высказывания разнятся в эмоциональном и структурно-грамматическом планах. Цветаева добивается экспрессии, описывая действие через предикацию, Бродский, напротив, приглушает эффект, используя непредикативную форму его раскрытия.

Другая мотивная перекличка связана с мыслью о невозможности разъять родственные души: «Расставаться — ведь это врозь, // Мы же — сросшиеся…» (с. 45). Ср. у Бродского: «Сон, разжав нас, может дать / только решку и орла» (3, 271). В обоих случаях речь идет о нерасторжимости двух людей, хотя воплощается эта идея по-разному: у Цветаевой герои уподобляются сиамским близнецам; у Бродского — грошовой монете, в которой материализуется идея жребия, судьбы58.

56Гаспаров М. Л. Марина Цветаева: от поэтики быта к поэтике слова.

С. 312.

57Цветаева М. Собрание сочинений: в 7 т. М., 1994. Т. 3. С. 38. Далее цитаты из поэмы Цветаевой приводятся по этому изданию с указанием страницы

вскобках.

58Наблюдение Л. В. Зубовой.